Книга «Авиатор»
Год издания книги: 2016
Книга Евгения Водолзакина «Авиатор» мгновенно стала бестселлером. Причем не только в России, но и многих европейских странах. Книга удостоилась множества наград, список которых рос по мере издания книги в разных странах. В итоге роман переведен на более чем 20 языков мира, а Евгений Водолазкин в очередной раз доказал, что он по праву занимает высокое место среди 100 лучших современных российских писателей.
Сюжет книги «Авиатор» кратко
В книге Водолазкина «Авиатор» читать можно о событиях, развернувшихся в 1999 году. Лежа на больничной койке, приходит в себя Иннокентий Петрович Платонов. Но пока он еще не знает своего имени, это имя сообщит ему его лечащий врач – Гейгер. Сам же Иннокентий Петрович ничего не помнит ни о себе, ни о людях, окружающих его. По совету Гейгера он начинает вести дневник, в который записывает события этого дня и свои воспоминания, которые словно прилив, медленно и неотвратимо заполняют его голову. Воспоминания о детстве в гимназии, своих болезнях и погонях за воздушным змеем, первую любовь, свое увлечение живописью и страсть к новомодному явлению – авиации. А еще воспоминания о большевиках и как в книге Прилепина «Обитель» своей лагерной жизни в Соловках. Но ведь Платонову на вид всего около 30, откуда тогда такие воспоминания?
Как оказывается главный герой книги Водолазкина «Авиатор» действительно может помнить все эти события. Ведь в 30-ом году 20 столетия он стал невольным участником советского эксперимента. Его тело было заморожено. И вот теперь, в 1999 году профессор Гейгер его разморозил. Каково это созерцать на свое прошлое как на историю, каково это видеть еще недавно близких людей беспомощными стариками и общаться с потомками еще совсем недавно любимых людей? Что он может рассказать о давно минувших годах, которые для него были еще вчера и что он может дать этому, новому для него миру?
Вообще же, мудрость – это прежде всего опыт. Осмысленный опыт, конечно. Если осмысления нет, то все полученные синяки бесполезны.
Что касается по книге Евгения Водолазкина «Авиатор» отзывов, то они носят исключительно положительный характер. Прекрасный язык в сочетании с интригующим сюжетом в котором вы найдете и любовную, и детективную, и историческую линию. Воспоминания главного героя прописаны очень ярко и атмосферно, что позволяет с головой погрузиться в сюжет романа. Единственное что вызывает вопросы, это несколько «скомканная» концовка романа, а также несколько «лишних» сюжетных линий. Если же говорить о произведении в целом, то книгу Водолазкина «Авиатор» скачать обязательно стоит всем поклонникам качественной современной литературы. Но сразу предупреждаем, что не стоит ждать от книги чего-то особенного. Это просто качественное произведение.
Книга «Авиатор» на сайте Топ книг
Роман Евгения Водолазкина «Авиатор» читать настолько популярно, что он занял высокое место среди 100 лучших современных российских книг. При этом интерес к нему стабильно высок. Поэтому мы еще не раз увидим его среди 100 лучших книг.
Авиатор Купить Купить TXT Купить Аудио
Книга пахнет самоваром. Почему нужно читать роман Евгения Водолазкина «Авиатор»
Приблизительное время чтения: 7 мин.
С именем Евгения Водолазкина сразу ассоциируется его роман «Лавр», за который он в 2013 году получил премию «Большая книга». И, поскольку сюжет «Лавра», по сути, представляет собой житие средневекового русского монаха, то за Водолазкиным закрепилась репутация православного писателя.
Сюжетная канва «Авиатора» довольно проста: во время сталинских репрессий в Соловецком лагере особого назначения действовала секретная научная лаборатория, занимающаяся крионикой (заморозкой живых организмов) — естественно, с целью последующей разморозки. Потому что товарищ Сталин решил подстраховаться: перед смертью его заморозят, а разморозят в далёком светлом будущем, когда уже научатся лечить неизлечимые болезни. Эксперименты, само собой, делают на заключённых, и никто из них, конечно, не верит в успех разморозки. Но герою романа, заключённому Иннокентию Платонову, повезло. Его обнаружили и сумели разморозить в 1999 году. И вот он, ровесник века, замороженный в 1932 году, приходит в себя спустя 67 лет, в Санкт-Петербурге. Вокруг новая жизнь, «лихие девяностые», и в эту новую жизнь, хочешь не хочешь, а приходится войти, переосмысливая и собственную судьбу, и судьбу России.
Но перед нами не типичный образец фантастики, где фантастическое допущение служит основой для увлекательных приключений героя. Здесь особых приключений как раз нет, а самое интересное, что происходит с Иннокентием Платоновым — происходит не в 1999 году, а в его «первой» жизни, в его воспоминаниях. Собственно, роман построен как последовательность дневниковых записей — сперва самого Платонова, потом они перемежаются с записями его лечащего врача Гейгера, ставшего своему пациенту близким другом, и молодой девушки Насти — невесты, а затем и жены Платонова. Все трое героев, ведя эти записи, пытаются разобраться и в себе, и в окружающей действительности, и в русской истории. Причём записи переплетены таким образом, что повествование обретает многомерность, глубину. Говорится зачастую об одном и том же, но не просто с разных личностных позиций, а с разных духовных уровней. Если Платонов — глубоко верующий православный христианин, то Гейгер — честный и добросовестный агностик, а Настя ещё только делает первые шаги в христианской жизни.
Пересказывать эти записи, равно как и раскрывать весьма печальный финал романа не стоит — после таких спойлеров читать было бы уже не так интересно, а я всячески призываю читателя погрузиться в роман Водолазкина. Скажу лишь о том, как я понял стержневые авторские идеи.
Прежде всего, это обозначившаяся ещё в «Лавре» идея условности, относительности времени. То, что мы привычно разделяем на прошлое, настоящее и будущее, на самом деле есть нечто единое, цельное. Понятно, что именно так воспринимает созданный Им мир Бог, Он — вне потока времени. Но и у человека подчас бывают такие моменты прозрения, когда он ощущает цельность бытия, ощущает, как всё со всем связано, причём эти связи могут тянуться не только из прошлого в будущее, но и наоборот. Платонов, споря с Гейгером, говорит, что время — это последовательность событий. События же — это что-то большое, всем очевидное, вроде войны, революции, катастрофы. Но кроме «событий», есть ещё и «явления». Шмель опустился на цветок, созрел крыжовник на кусте, солнце после грозы пробилось сквозь тучи. Вот такие явления — они вне времени, и, что самое важное, именно из них состоит основа жизни, благодаря их восприятию выстраивается основа человеческого духа. «Иннокентий сказал, — фиксирует в своих записях доктор Гейгер, — что его формировали не побои в лагере. Совсем другие вещи. Например, стрекотание кузнечика в Сиверской. Запах вскипевшего самовара».
Платонов, придя в сознание после разморозки, не помнит своего прошлого, и память постепенно возвращается к нему благодаря ведению записей. А вспоминает он прежде всего явления, до событий очередь дойдёт позже. Именно память о явлениях позволяет ему «пересобрать себя», не только вспомнить, что с ним было раньше, но и преодолеть шок от случившегося с ним, осознать и принять всё это.
Вторая стержневая идея — это осмысление случившейся с Россией катастрофы. По мысли Платонова (рискну предположить, что и по авторской), главная её причина лежит не в политико-экономической плоскости. Просто долго, очень долго в людях накапливалось зло (в тексте употреблено более резкое выражение), и вот это внутреннее зло разных людей начало резонировать, усиливать друг друга. Когда этот резонанс достиг некого критического уровня — рвануло. Возможно, тут та же мысль, что и в известной цитате Достоевского «все виноваты во всём». По сути, Водолазкин показывает метафизический механизм социальной катастрофы. Человек — существо общественное, причём не только на уровне политики и экономики. Между людьми есть взаимодействие и на духовном плане, когда грехи одних побуждают грешить других. А потом количество переходит в качество. Впрочем, Платонов говорит и о резонансе добра — но признаёт, что этот резонанс действует слабее. Собственно, ничего оригинального — здесь по-другому сформулированная святоотеческая мысль, что человеческая природа, искажённая прародительским грехом, стала удобопревратной к злу, что если всё пустить на самотёк, то человек непременно духовно деградирует, а поддержание себя на более или менее приемлемом нравственном уровне (не говоря уже о достижении святости) требует постоянных волевых усилий. Одним словом, падать проще, чем летать.
Иначе говоря, считать, что внешние условия жизни играют решающую роль в происходящем — это ставить телегу впереди лошади. Внешние условия, конечно, играют роль, но они — лишь формы, в которых проявляется внутреннее человеческое содержание, и доброе, и злое. Грубо говоря, не крепостное право и отсталость причина революции, а накопившиеся и взаимодействующие друг с другом человеческие гадости проявлялись и в крепостном праве, и в отсталости, и в революционных потрясениях. Внутреннее зло всегда найдёт себе дорогу вовне. Не одни форматы, так другие.
Отсюда, кстати, вытекает и третья стержневая идея — бессмысленность обиды на власть и тем более бессмысленность мести негодяям. Платонов, пройдя все круги ада в соловецком лагере, не испытывает никаких иллюзий по поводу советской власти, он видит запредельное зло, имеющее инфернальное происхождение. Он не считает (в отличие, например, от наших неосталинстов), что зло было необходимо, что из такого зла рано или поздно вырастет добро. И потакать злу, соглашаться со злом, благословлять зло он не намерен. Однако он понимает, что это зло не с Марса к нам прилетело, что оно вызревало столетиями в человеческих душах, и потому никаким кавалерийским наскоком с ним не сладить. Власть подлая, бесчеловечная, жестокая? Да, верно. Но какой смысл этому ужасаться? Да, не роза, а сорняк — но вырос он на изливающемся из миллионов душ навозе. И если сорняк просто взять и вырвать (предположим, что это технически возможно) — на этой почве тут же вырастет то же самое. От перемены мест сталиных сумма не меняется. Чтобы стало лучше, надо менять почву, и никакого другого способа её поменять, кроме «резонанса добра», не просматривается. А чтобы этот резонанс произошёл, необходимо самому оставаться человеком, даже находясь в бесчеловечных обстоятельствах. Может быть, этого условия и недостаточно — однако оно необходимо.
Но определиться по отношению к власти Платонову всё-таки проще, чем по отношению к совершенно конкретным негодяям — садисту Воронину, стукачу Зарецкому. Платонов, при всей своей незлобивости и врожденной вере, не может их простить, его тянет к мести. Но ничего хорошего от такой мести не будет, и ему приходится это осознать.
И последняя стержневая идея романа — хотя я бы поставил её на первое место! — полученный в детстве заряд любви, доброты и красоты помогает человеку не сломаться в самых страшных обстоятельствах. У Иннокентия Платонова было счастливое детство, были любящие и понимающие его родители. Он рос, можно сказать, в тепличной обстановке. С точки зрения многих наших современников это минус. Они уверены, что ребёнка с младых ногтей нужно готовить к суровой прозе наших дней, закалять его всяческими трудностями и лишениями — лишь тогда он на сломается, выйдя из оранжереи детства на мороз взрослой жизни. Но бывает и наоборот. Именно опыт счастья, опыт любви и теплоты — удерживает от отчаяния, не даёт сломаться. Все эти неважные с точки зрения прагматика мелочи — стрекот кузнечика, запах самовара, мамина улыбка — окружают душу защитной бронёй. Эти явления помогают справиться с натиском событий.
Авиатор водолазкин краткое содержание о чем рассказ
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Евгений Водолазкин. «Авиатор» Ч1
Прочла два романа Евгения Водолазкина: «Брисбен» и «Авиатора». Всего у него пока 4 романа. Об одном, «Лавре»
https://uborshizzza.livejournal.com/4775170.html
я подробно писала, первый, наверное, читать уже не буду.
«Бризбен» и «Авиатор» похожи друг на друга и отличаются от «Лавра». В обоих романах смертельно больные главные герои подробно вспоминают о прошлом и спешат отдать долги, пока есть силы.
В «Лавре» было намного больше действия, интересной информации, даже озорства. «Брисбен» и «Авиатор» очень серьезны.
Так как «Авиатор» написан до «Брисбена», но после «Лавра», то, похоже, что автор последовательно движется из прошлого в настоящее.
Рассказывать про оба романа я не буду, а расскажу только об «Авиаторе», тем более, что за него Водолазкин получил в этом году премию им. Солженицына.
Платонов – родился в 1900 году, а умер, по всей видимости, в 1999. То есть, он прожил целый 20 век, хотя с 1932 по 1999 находился в анабиозе. Такой прием нужен автору, чтобы человек из дореволюционной России мог взглянуть на новую Россию со своей точке зрения и решить, похожа она Российскую империю или нет (спойлер: ни капельки). Советский анабиоз не прошел даром, увы. И, видимо, несчастной стране, как и Платонову, предстоит то ли погибнуть в катастрофе (в конце романа он летит на самолете, у которого не выпускается шасси, и самолет будет садиться на брюхо) или же умереть от того, что в мозгу идет процесс гибели больших групп нейронов, отчего организм постепенно перестает работать.
Спрашивается, зачем было размораживать Платонова, если он все равно вот-вот умрет? Или, вернее, почему из всех замороженных при бесчеловечных экспериментах в ГУЛАГе проснулся один Платонов?
У него оставалась нерешенная задача – поэтому он и проснулся. А у других такой задачи не было? Кто знает? Так Бог решил, так получилось.
А начинается роман с того, что герой просыпается в больнице, в одноместной палате и ничего не помнит, даже имени своего не знает. К кровати подходит доктор в пенсне. Больной просит объяснить, кто он, где он и что с ним случилось. Врач говорит, что все худшее позади, а теперь нужно самому постепенно вспоминать свою жизнь, а иначе память не восстановится. И он дает больному тетрадь и карандаш, чтобы тот записывал, что вспомнит.
Т.е. писать больной почему-то может. Это он не забыл.
Первое, что он вспоминает, это как он маленький лежит дома, болеет, а бабушка читает ему его любимую книгу – «Жизнь и приключения Робинзона Крузо». Воспоминания героя относятся к нулевым годам 20 века, потому что родился он в 1900 году.
Вспоминается роса на траве, которую мальчик видит в окно, проснувшись раньше всех в летнее дачное утро. Вспоминается пляж и моря в Алуште, где Иннокентий отдыхал на даче, любезно предоставленный его семье профессором Гиацинтовым.
Вспоминается трамвай, который ходил через покрывшуюся льдом Неву.
Вспоминается, как пятилетний Кеша был на елке в чужом доме, и ему предстояло читать стишки, а один старик, одетый в старинный мундир с орденами, сказал ему: «Иди бестрепетно!» и указал рукой, куда идти. Звали его Теренитий Осипович Добросклонов.
Вспоминается первый поход совместно с кузеном Севой к проститутке. Тогда у Кеши получилось, а у Севы – нет, хотя это он был инициатором этого мероприятия. Оба тогда были гимназистами. С тех пор у Севы и зародилась мысль стать большевиком: ему хотелось стать сильнее, прислонившись к чужой силе.
А Платонов к тому времени уже имел сексуальный опыт – в 15 лет его просветила одна продвинутая эмансипе.
Вспоминается, как ходили с отцом смотреть на полеты авиаторов, и один самолет разбился на их глазах.
Вспоминаются разные предметы. Чаще всего – бронзовая фигурка Фемида, у которой Иннокентий в детстве отломал весы: они были приварены и не качались, а ему хотелось, чтобы качались.
И так много страниц. У Платонова есть мама, бабушка, папа. Отец – юрист. Потом он вспоминает, что бабушка умерла. Они живут в Санкт-Петербурге, а летом снимают дачу. На зиму арендуют квартиру, а мебель каждый год отправляют на склад. Папа каждый день возвращается из города домой. Приезжает он на поезде, а они с мамой ходят встречать поезд. Летом 1917 года они не дождались отца домой – его убили пьяные матросы.
В 1921 году их с матерью поселили в коммуналке, где он встретил свою любовь, Анастасию Воронину. Ей было 15 лет. Она жила вместе с отцом-профессором – раньше им принадлежала вся квартира. Платонову и его маме комнату выделил Петросовет.
Платонов был студентом и учился на высших художественных курсах – он хотел стать художником.
Но потом за дело взялись следователи из органов. У них было донесение Зарецкого об угрозах Платонова, и они долго били молодого человека, пока он не признался и в убийстве Зарецкого, и в участии в заговоре вместе с профессором Ворониным, и во многом другом.
За все это его отправили на Соловки. Это было в 1923 году.
И вот в таком ужасе Платонов жил 9 лет. Как же он выжил? Киборг, видимо.
Самым страшным надзирателем на Соловках был некто Воронин. Платонов поражался тому, как одну фамилию может носить его любимая Анастасия и этот изверг. О зверствах Воронина Платонов даже не захотел толком вспоминать – настолько это было жутко.
Платонов вообще часто вспоминал бывшего соседа по коммуналке.
Надсмотрщик Воронин довел Платнова до того, что он упал в обморок. За это его отправили в штрафной изолятор, где заключенные должны были сидеть на жердочках целый день, а если падали, то их расстреливали. А еще Платонову привязали руки к ногам и катали его как колесо.
Нечего удивляться, что после такого он принял предложение местного безумного ученого подвергнуться экспериментальной заморозке. До заморозки испытуемых хорошо кормили, им разрешали гулять. Этих людей называли Лазарями. А проводились такие эксперименты по указанию Сталина, который собирался в случае их удачного исхода, подвергнуться заморозке в старости. Было то в 1932 году.
Потом о замороженных забыли, а обнаружили в 1999 году. Из всех замороженных выжил один Платонов.
Когда Платонов вспомнил свою жизнь, его выписали из больницы. Он восстановил все свои навыки. Единственное, что ему не удалось – это вновь начать рисовать. Этот навык казался утраченным напрочь.
Поселили его в той же квартире, из которой он ушел в тюрьму. Ее для этого выкупила мэрия. Занимался случаем Платонова профессор Гейгер, ставший своему пациенту другом.
В дальнейшем предполагалось наблюдать за Платоновым, накапливать информацию, а его стали приглашать на ток-шоу, брать у него интервью. Он сделался знаменитостью.
В верхнее тематическое оглавление
Тематическое оглавление (Рецензии и ругань)
Рецензия на книгу Евгений Водолазкин «Авиатор»
Каждому человеку дано помнить о прошлом. Для некоторых оно наполнено позитивными эмоциями, другие же акцентируют внимание на негативных моментах. Иногда случается и так, что в определенный период человек попросту не испытывает радости. Но все же, проходит время, и в памяти остаются наиболее значимые воспоминания. Ученые объясняют данную способность формированием нейронных связей. Они уделяют большое внимание мозгу и психике. Такой феномен, как умение сберегать прошлые события, позволяет человеку оценивать свои действия, анализировать поступки. Память становится объектом внимания не только врачей, психологов и нейрофизиологов, но и писателей художественных произведений.
О чем рассказывает Евгений Водолазкин читателю?
В книге «Авиатор» автор берет за основу сюжета рассказ о человеке, который однажды по неизвестным причинам потерял память. Главного героя зовут Иннокентий Платонов. Но сам он ни о чем не помнит, а лишь просыпается в больнице и может размышлять только о некоторых моментах из прошлого. Это лишь краткие воспоминания, касающиеся его жизни. Но большинство из них теряются в хаосе из мыслей. Чтобы восстановить картины прошлого, доктор Гейгер предлагает пациенту начать вести дневник. В нем он будет записывать все, о чем вспомнит. Но вскоре записи Иннокентия удивляют врача. На дворе – конец XX века, а точнее – 1999 год. Сам же пациент начинает вспоминать о том, что происходило…в начале XX века! Его записи касаются Октябрьской революции, лагеря Соловецких островов, а также жизни города Петербурга. Но наша память может хранить не только сами события, но и такие мелочи, как запахи, вкусы, цветы и даже звуки. Вот сам герой романа вспоминает именно такие моменты.
Кому будет интересно прочесть книгу «Авиатор»?
Автора произведения Евгения Водолазкина знают по его книгам, уже успевшим завоевать популярность среди контингента читателей современной русской литературы. Книга «Авиатор» стала популярной со времени своего первого издания и благодаря премии «Большая книга». Читатели хорошо отзываются об авторе, а среди интересующихся покупкой бестселлера – жители других стран. В том числе, книга была переведена на эстонский, английский, испанский язык и не только.
Автор позволяет читателю задуматься про духовные ценности человека и поразмышлять о возможностях человеческой психике. Прочтение книги может быть интересно как подросткам, так и взрослым.
5 причин прочесть новый роман Евгения Водолазкина «Авиатор»
Роман-житие «Лавр» о средневековом травнике Арсении Евгений Водолазкин в свое время снабдил пояснением «неисторический роман», заранее сбивая возможный настрой читательской оптики. На обложке романа «Авиатор» по аналогии можно было бы написать две фразы: «нефантастический роман» и «не Лавр». Второе специально для тех, кто отталкивается в своих ожиданиях от любви/не любви к прошлой книге Евгения Водолазкина. «Авиатор» — роман совершенно иной: цельный, живой и правдивый, хотя в основе сюжета история подчеркнуто нереальная, будто бы на живую нитку собранная из обрывков воспоминаний. Главный герой — «ровесник века» Иннокентий Платонов приходит в себя на больничной койке в 1999 году. Он мало что о себе помнит и не представляет, что происходит вокруг. По предложению своего лечащего врача Гейгера Платонов начинает ежедневно записывать воспоминания-видения в попытке восстановить собственную историю.
пресс-служба редакции Елены Шубиной
«РБК Стиль» знает как минимум пять причин прочесть «Авиатора».
Евгений Водолазкин снова удивляет виртуозным владением русским языком и особым даром облекать в слова неуловимые ощущения, звуки и даже запахи. Прохлада стекла, если к нему прикоснуться лбом, отблески пламени на лице брандмейстера — все это описано зримо и практически осязаемо. Из хаотичных фрагментов воспоминаний главного героя — размытых образов, отдельных фраз и зарисовок — постепенно складывается не только его личная история, и даже не история ХХ века, чего, в общем-то, ожидаешь от Водолазкина. Нет, из этих осколков памяти в калейдоскопе романа странным образом проступает картина твоей собственной жизни.
пресс-служба редакции Елены Шубиной
Буквально несколькими фразами Евгений Водолазкин запускает механизмы памяти, и читатель снова и снова вращает калейдоскоп, заворожено наблюдая, как бесплотное прошлое становится частью настоящего. Кроме того, Водолазкин как блестящий стилист и доктор филологии, подмечает и передает нюансы языковых изменений. Картина мира его героев удивительно достоверна как в 1911-м или 1932-м, так и в 1999-м году.
Июль, солнце. Теплый ветер треплет кружево зонтов. Многие в соломенных шляпах, некоторые — в треугольных шапочках, сделанных из газеты. Мы приехали с самого утра, потому стоим в первом зрительском ряду. Можем рассмотреть не только аэропланы, но и авиаторов. В тот самый миг, когда я этих людей увидел, я твердо решил, что стану авиатором. Не брандмейстером, не дирижером — авиатором. Меня завораживало само слово — авиатор. Его звучание соединяло в себе красоту полета и рев мотора, свободу и мощь. Это было прекрасное слово. Позднее появился «летчик», которого будто бы придумал Хлебников. Слово неплохое, но какое-то куцее: есть в нем что-то от воробья. А авиатор — это большая красивая птица. Такой птицей хотел быть и я.
Время
Несмотря на точно найденные для каждой эпохи слова, писатель верен себе и любимой идее своего учителя, академика Дмитрия Сергеевича Лихачева: «Времени нет, все едино и все связано со всем». Во всех своих книгах, начиная с романа «Соловьев и Ларионов», Евгений Водолазкин старается передать это «совсем другое время», всеобъемлющее и цельное. В романе «Авиатор» даже сам герой — воплощение этой идеи. Он то ли потерял десятки лет жизни из-за рискованного научного эксперимента по замораживанию в одной из лабораторий Соловецкого лагеря, то ли наоборот обрел. Вся причудливо закольцованная история его жизни и любви, состоящая из деталей и частных случаев — художественное отражение целого столетия. Гейгер записывает в своем дневнике, что «календарные даты принадлежат к линейному времени, а дни недели — к циклическому. Линейное время — историческое, а циклическое замкнуто на себе. Вовсе и не время даже. Можно сказать, вечность». Эта цикличность и занимает Водолазкина, который считает ХХ век самым драматичным в истории России. Он не раз говорил в различных интервью, что предреволюционный период и период вскоре после революции — очень важное время, о котором нужно размышлять всерьез. В «Авиаторе» он захватывает разом начало и конец века и, глядя на него глазами одного и того же героя, запечатлевает образ времени.
пресс-служба редакции Елены Шубиной
Вина и прощение
Евгений Водолазкин сразу знал, что проблема вины будет одной из главных тем романа. И «Авиатор» в этом смысле эхо «Преступления и наказания» Достоевского — за почти детективной фабулой скрываются универсальные проблемы вины и прощения, покаяния, искупления и возмездия. Внешняя канва истории позволяет следить за тем, как сострадание пересиливает жестокость, как Иннокентий Платонов раз за разом если и не избавляется от ненависти, для которой есть все основания, то переплавляет ее в понимание. Врач Гейгер, опираясь на собственный опыт, воспринимает ХХ век совершенно иначе, но мученику Платонову автор дает больше права судить об истории.
Сначала читал «Робинзона Крузо», а затем — Евангелие, притчу о блудном сыне. Я как-то сказал Насте, что милость выше справедливости. А сейчас подумал: не милость — любовь. Выше справедливости — любовь.
Рисунок Михаила Шемякина, созданный специально для этого издания
пресс-служба редакции Елены Шубиной
Герой
Подчеркнуто придуманный авиатор Платонов, переживший глубокую заморозку, неожиданно получился настоящим, а от его воспоминаний и размышлений сложно оторваться. Правда, эта вовлеченность в чтение редкой природы: наблюдения Платонова, которого Гейгер называет жизнеописателем, становятся поводом для внутренней душевной работы, и потому, открывая книгу, чаще погружаешься не в жизнь героя, а в свою собственную.
Автор, по собственному признанию, назвал своего «авиатора» Иннокентием, потому что это имя означает «невинный», а ему «на роду написано» быть невинной жертвой происходивших в его жизни событий. Сначала принимая, а потом вспоминая свою судьбу, Платонов через незначительные исчезающие детали сохраняет большую историю.
— Понимаете, тогда даже звуки были другие — обычные уличные звуки. Цоканье копыт совсем ушло из жизни, а если взять моторы, то и они по-другому звучали. Тогда — одиночные выстрелы выхлопных газов, сейчас — общее урчание. Клаксоны опять же другие. Да, важную вещь забыл: никто нынче не кричит. А раньше старьевщики кричали, лудильщики, молочницы. Звуки очень изменились…
— Я вас все на исторические темы пытаюсь вывести, — смеется, — а вы мне все про звуки да про запахи.
— Разве вы не понимаете — это единственное, что стоит упоминания? О словах можно прочитать в учебнике истории, а о звуках — нельзя. Вы знаете, что значит лишиться этих звуков в одночасье?
Автор
Евгений Водолазкин пришел в литературу из науки. И успех «Лавра» частично объяснялся тем, что доктор филологии специализировался на древнерусской литературе и отлично владел материалом. Написанный на совсем другом материале роман «Авиатор» можно воспринимать как доказательство того, что Водолазкин не только ученый, но и серьезный большой писатель.
Евгений Водолазкин ( пресс-служба редакции Елены Шубиной)
— Иди бестрепетно, — звучит повторное указание Терентия Осиповича. Я даже не иду — взлетаю, возношусь чьим-то усилием на венский стул и читаю собравшимся стихотворение. Помнится, очень небольшое… Гром аплодисментов плюс тедди-бэр в подарок. Что же я читал им тогда? Счастливый, пробираюсь сквозь толпу поклонников, взглядом благодарю виновников моего успеха — кухарку и Терентия Осиповича, который укрепил меня словом.
— Я же говорил, — рука его скользит по двум концам бороды, — иди бестрепетно.
У меня в жизни так не всегда получалось.
