что делать если мама говорит что я толстая
Родители называют толстой
Вопрос психологам
Спрашивает: Регина
Категория вопроса: Красота и внешность
Постараюсь объяснить проблему подробно. Мне 24 года, учусь в университете, подрабатываю не полный день. Поскольку зарплата у меня не высокая, то я живу пока с родителями. Но дело не в этом.
Я с детства не была худышкой. Если в 11-13 лет я ещё была худая (около 60 кг весила), то к 15-17 сильно прибавился вес. При этом я старалась держать себя в форме. Да, признаюсь я любила вкусно и сытно поесть, но если я что-то ела вредное, то сразу сжигала лишние калории тренажёрами. К 24 вес немного убавился. Я весила около 90 кг, сейчас 74. Живот тоже есть, но не так сильно как раньше. Я очень долго пыталась бороться с ними, но не получалось. Мне казалось, что проблема в метаболизме или же в пищеварении. Потому что я не худела, хотя следила за своим питанием и делала упражнения. Лицо заметно похудело, но само тело не до конца. Родители чуть ли не каждый день твердили мне похудеть, и напоминали, что я толстая, что никогда не найду себе парня. Хотя знаете, я не хочу выходить замуж, или вообще с кем-то встречаться, пока не устрою свою жизнь. Конечно, иногда они старались указывать на ситуацию мягко, иногда говорили прямо. Меня это очень задевало. Мой кумир научил меня любить себя такой, какая я есть. И знаете, это работает. Я полюбила себя и мне комфортно в этом теле. Доводить себя до анорексии или ещё чего нибудь я не собираюсь. Но я продолжаю следить за своим питанием. Однако слышать почти каждый божий день о том, что я толстая нет сил. Даже старший брат издевается. Я делаю вид, что мне всё равно, но внутри очень больно становится. А не обращать внимание не получается. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать. У нас всегда были нормальные отношения, я люблю родителей, но вот из-за этого они делают очень больно. Иногда у меня возникают мысли о самоубийстве, ибо уже не могу терпеть это. И в школе тоже некоторые дразнили меня. Но благо у меня были так же друзья, которые поддерживали меня. Сейчас их нет, ибо все разъехались.
Родители уже хотят меня отвести к церковному служителю, чтобы меня облили святой водой, для восстановления и похудания. Но я не хочу. Я говорю это, однако меня не слушают.
Как им ещё объяснить это? Мне кажется с ними я сойду с ума.
Мама ежедневно задевает насчет лишнего веса
Вопрос психологам
Спрашивает: Лиля
Категория вопроса: Дети
Здравствуйте, мне 19 лет, учусь на 2 курсе (бюджет, очное), сессии закрываю на отлично (тьфу-тьфу-тьфу), год встречаюсь с любимым человеком, с которым вполне серьезные намерения (знакома с родителями, его родственниками)и очень теплые отношения (т-т-т). Мне почему-то показалось, что это важно указать))
У меня нет хороших отношений с мамой, я очень часто последние полгода завидую отношениям со своими матерями других людей и плачу потому, что у меня новой мамы не может быть, осознавая всю гнусность таких мыслей слезы также не заставляют себя ждать. За последний год (или чуть меньше) я поправилась на 20 кило (р-р одежды стал 48), возможно от расслабленного состояния из-за долгожданных серьезных отношений. До этого также был лишний вес (килограмм 6 в подростковом возрасте и ожирение с начальной школы до 8 класса) и я чувствовала себя не комфортно, никогда в жизни не могла сказать, что я довольна своим телом. Но эта проблема решаема, стоит все-таки сделать усилие над собой. Больше беспокоит отношение родителей ко мне. Фразы из уст мамы о том, что она не может на меня смотреть, что ей страшно на меня смотреть, её дикое удивление как мой МЧ может смотреть на меня и что мы скоро расстанемся из-за моего тела (отношения с любимым очень теплые и нежные, ни разу не ссорились, он говорит что замечает все мои изменения, мечтает носить на руках и знает, что это обязательно будет). Причем мама к нему относится хорошо, то есть он ей нравится поведением, характером, внешностью и т.п.
За многие годы шуточных оскорблений запретов на еду, уколы за столом в гостях у меня выработался страх заходить на кухню, когда там мама. Даже когда я там бываю одна она придет и заглянет во все сковороки, проверив сколько я съела, что взяла из холодильника. Не разрешает есть дома, если брала деньги на неделю в университет. Меня это ущемляет и обижает, рождается чувство противоречия и хочется назло взять все, что запретила. Я очень много раз просила её не комменитировать мое пребывание на кухне (будь то обед или завтрак или действительно заедание), не говорить о еде, даже договаривались, она обещала, пару раз был «извинительный» торт. но проходил день и все начиналось снова. Я понимаю, что сейчас эта слежка обоснованна, хотя все-таки мне 19 лет, а следят как за 0 летней, но то же было и 20 кг назад. Постоянные «похудей», «сядь на диету», «смотри какие ляхи», хотя мужское внимание было постоянное, стоило проехаться в метро. Мама не отличается шикарными формами. Папа обычно выступает за меня, «Лиль, ну мы родители, ты должна нас терпеть. Ну мама как скажет так скажет, даже меня обижает иногда».
Как это испраить? Я очень хочу изменить себя, но эти задевания и иронии меня выводят.Как научиться не обращать на них внимания и не переживать так сильно ежедневно, потому как в то, что мама изменится я не верю. Очень много лет бесед и объяснений того, что «мне не нравится когда ты так говоришь, потому что меня это ущемляет/демотивирует/заставляет поступать назло» ни к чему не привели. Я не кричу, как кричала в 13-14 лет, просто ухожу из места спора, когда чувствую безысходность и не успеваю вытирать слезы, а осадок остается.
«Родители меня обзывали “жирной”, “кабанихой”». Минчанка – о том, как с 13 лет принимала слабительные и сидела на диетах, чтобы всем понравиться
Маша учится в медицинском университете на первом курсе. С самого детства ее родители – тоже медики – переживали, что дочка будет полной, и потому часто ограничивали в еде. Вместе с Центром «Живая Библиотека» рассказываем историю девушки – о булимии, фитнесе в 13 лет и пабликах во «ВКонтакте» для тех, кто хочет похудеть.
Мы сидим в светлой уютной кофейне в центре Минска. Пепельно-розовый сарафан Маши красиво сочетается по цветам с декором интерьера – и кажется, что за окном уже весна. Но история, которую рассказывает девушка, возвращает к реальности: в ней много про неуверенность в себе, о ссорах (и иногда драках) с родителями и зависимости от препаратов.
– В плане пищевого поведения я себя чувствую сейчас максимально окей, насколько это возможно. Приступов компульсивного переедания у меня не было уже год или полтора, а вес держится в районе 65 кг при росте 170 см.
«С малых лет я слышала только о том, что мне надо меньше есть»
Все началось в раннем детстве – лет в пять-шесть. В нашей семье в принципе сидеть на диетах, худеть, пить слабительные считается в порядке вещей. Мне это прививалось как норма жизни, что ли.
К тому же я была ребенком довольно рослым и крупным: росла быстрее сверстников в высоту, а потом еще и в ширину. Наверное, в то время родители как-то не смекнули, что это нормально, когда дети растут и развиваются по-разному.
Кроме того, мама и папа имеют лишний вес. И они, мне кажется, таким образом пытались предупредить мою полноту. Каждый день мне говорили: «Не ешь столько конфет – будешь толстая». В гостях, когда отмечали: «Ой, какая у вас красивая высокая девочка», мама добавляла: «Главное – чтобы вширь не росла». И так с малых лет я слышала только о том, что мне надо меньше есть. Со временем за еду родители меня начали обзывать «жирной», «кабанихой» и так далее.
– Как думаешь, почему им важно было, чтобы ты соответствовала каким-то их представлениям?
– Они оба жили в атмосфере жесткого семейного насилия, и впоследствии у них появилась тревога за наше с братом будущее. А по логике, хорошее будущее светит людям красивым, чтобы привлечь, здоровым, чтобы родить, умным, чтобы заработать, и еще желательно удобным. У моих родителей превалировало «красиво» и «удобно» – это они и пытались привить с детства, из-за чего часто и достаточно сильно били за всё: за ошибки, за отметки, за поведение.
Такие запреты на еду закончились тем, что в 13 лет я начала есть тайком: покупала и прятала от родителей «киндеры», шоколадки, зефир. В итоге незаметно набрала 75 кг. Конечно, это сильно стало выделять меня из толпы.
А как-то раз мы сидели в кафе и ели всей семьей пиццу. Я захотела еще кусочек, а мама такая: «Нет. Ты переешь». Тогда я на нее сильно обиделась, потому что мне очень хотелось. И тут она мне говорит: «А что это ты так много ешь? Давай-ка взвесься». Когда она все-таки узнала мой вес, начался скандал: «Да как так можно? Ты жирная свинья. Похудей!»
– Ты говоришь про маму. А как папа на все это реагировал?
– Когда меня били, ругали и оскорбляли, папа сидел в соседней комнате и ел. Ничего не делал. В этом плане у меня тоже была небольшая злость, которая со временем прошла. До этого года наше общение сводилось к «привет, как дела». Он обо мне ничего не знал.
И вот только сейчас, когда у меня наметился переезд и он мне помогает с ремонтом, мы стали общаться как семья. С мамой та же история.
Обсудить можно в нашем Facebook. Там уже люди высказывают свое мнение.
«В какой-то момент я решила, что мне нужно питаться на 1300 ккал в день: так сказал паблик “Типичная анорексичка”»
После того как мама узнала, что я поправилась, заявила, что мне нужна физическая нагрузка, иначе я еще больше растолстею. И меня повели на фитнес, где занимались взрослые тетки, которые только и говорили о похудении. Меня, конечно, не включали в эти разговоры, но я все равно все слышала и впитывала.
Позже я поменяла один фитнес-клуб на другой, и там на каком-то из занятий ко мне подошла тренер и говорит: «Вы такая молодец, вы так хорошо занимаетесь – вот вам бы только еще сбросить немного. Ешьте после тренировки обезжиренный творожок». На то, сколько мне лет, там никто не обращал внимания.
«Один из критериев моего удачного восстановления – это мои занятия моделингом и танцами, я комфортно чувствую себя на публике».
Вместе с этим во «ВКонтакте» было большое количество пабликов «Худейте без проблем» и все в этом роде. Я тоже в них сидела: там мы делились информацией, кто сколько сбросил, на каких диетах нужно сидеть, как прятать таблетки от родителей и скрывать свое РПП. Многие из тех, с кем я там общалась, потеряли всех друзей и закрылись от внешнего мира во время болезни.
И вот читаешь это все в свои 13 лет и думаешь: «Почему бы не попробовать?» И попробовала. И похудела. Моя диета заключалась в том, что каждые несколько часов нужно было есть разные овощи, фрукты, мясо на пару, гречку и прочее.
Но потом появилась другая проблема – этот вес надо было удержать, поэтому я и дальше продолжала очень мало есть. В общей сложности за три месяца я похудела на 10–15 кг. И к концу седьмого класса (это как раз был выпускной в музыкальной школе) я выглядела совсем другой. Мне говорили, какая я молодец, что похудела, восхищались, как мне это удалось.
– Никого не насторожило, что ты так быстро похудела, да еще и в таком возрасте?
– Взрослые думали, что я «вытянулась». Но не бывает такого механизма в организме, который «вытягивает». Вообще надо насторожиться, если в комнате своего ребенка вы находите записную книжку, скажем, с фотками худеньких девушек, мотивационными постами или гимнами анорексичек: «Будь сегодня, живи сейчас, ты достигнешь всего».
– В этих пабликах было много девочек 13-14 лет?
– Да, конечно. Но скажу, что в 13-14 лет все только начинается, поэтому еще есть шанс уйти из этой «секты». Помню, мне в личку писали люди: «Отпишись от этого, что ты делаешь с собой?» Но я же была уверена, что только так я стану красивой и буду всем нравиться.
– Как родители отнеслись к твоему похудению?
– Они так мной гордились! Но в то же время я начала часто закатывать истерики: например, из-за того, что они купили не те хлебцы, которые я хотела, ведь там 28 ккал, а не 26. Уже тогда я в тетрадку записывала, сколько граммов продуктов в день я съедаю: просто в какой-то момент решила, что мне нужно питаться на 1300 ккал, потому что так сказал паблик «Типичная анорексичка».
«Принимала слабительные, ужасные диуретические чаи – все дошло вплоть до наркотических препаратов»
Но прикол в том, что, когда человек сбрасывает вес, организм старается зацепиться за каждую калорию. Поэтому с каждым разом мне приходилось садиться на все более и более жесткую диету: например, три дня ты ешь один грейпфрут, потом неделю сидишь на кефире, а потом вообще голодаешь. И так продолжалось год.
Естественно, организм не может питаться святым духом – и у меня лет в 14 начались случаи переедания. Чаще всего это случалось в гостях, у бабушки: знаете, обычно на праздники есть основной стол, а на кухне – еще один, где все готовят. И вот ты идешь туда, пока никто не видит, и съедаешь все, что на нем стоит.
После таких перееданий стали появляться мысли о разгрузочных днях. Собственно, в моей жизни они и появились. Но на каком-то этапе я перестала себя контролировать: разница между разгрузочным днем и зажором начала смываться, и все это превратилось во что-то непонятное.
– Нашла решение?
– Да, я начала вызывать рвоту: девочки, с которыми я переписывалась по поводу диет, тоже это делали – и у них вес уходил. Также принимала слабительные, ужасные диуретические чаи (их еще надо было поискать по аптекам) – все дошло вплоть до наркотических препаратов.
Еще есть один антидепрессант, который притупляет чувство голода. Многие девушки и женщины ходят к психиатру с жалобами на суицидальные мысли, чтобы получить на это лекарство рецепт. Я его тоже принимала: у меня была возможность его достать.
И все это происходило во время учебы в школе: я была отличницей, а у меня уже к тому времени не было энергии на то, чтобы учиться и жить. И еще на носу олимпиада, которую мне обязательно нужно выиграть, ведь я боялась всех подвести. Поэтому начала принимать кофеинзамещающие и содержащие препараты, которые тоже вызвали зависимость. В итоге олимпиаду я не выиграла, заняла третье место.
Наверное, эта история так и продолжалась бы, если бы не несколько «но»: во-первых, я дочка врачей, а потому знаю все последствия; во-вторых, у меня появилась кровь во рвоте – и я поняла, что это внутреннее кровотечение. При этом родители знали, что я вызывала рвоту: вроде и не одобряли, пытались заставить есть, но делали это достаточно пассивно.
– Ты обратилась за помощью к врачу?
– Я обратилась за помощью в социальные сети. Ввела в поисковике «РПП помощь» – и мне попалась группа, где люди, которые сами восстанавливаются, помогают это делать другим. Первый совет там был такой: откажитесь от диет. Я так и сделала – и за два месяца набрала все свои килограммы назад.
Например, перед школой я заходила в магазин и покупала две упаковки вафель – и за полчаса съедала их все. Или могла за один раз съесть восемь больших бургеров, настолько мне хотелось этой еды.
И все: у моих родителей шок. Появились театральные скандалы, мама говорила: «Ну вот все же было хорошо – и тут опять ты». У меня было много злости на родителей за то, что они со мной делали, ведь эту неуверенность в себе в меня вселили с большего они.
«Вся эта история сказалась на моем здоровье: состояние волос, кожи, зубов, зрение – все ухудшилось»
Первый человек, который понял, что у меня булимия, – это мой учитель в православной воскресной школе. Я ему рассказала про свои проблемы, о том, что не знаю, что делать, – я же только в 9-м классе. И он мне предложил сходить к его жене, психологине, на бесплатную консультацию.
Я тогда посещала курсы при лицее БГУ (хотела туда поступить, но не хватило нескольких баллов для зачисления), а перед этим покупала себе булку, заходила в кофейню и созванивалась со специалисткой онлайн. Она пыталась корректно донести до меня, что не я виновата в этих проблемах. А вины было действительно много, потому что в детстве, когда родители меня били, извиняться должна была я.
– Как долго ты работала с психологиней?
– К этой психологине я проходила месяц-полтора – и однажды пропустила консультацию: решила, что она мне не подходит. Пыталась еще кого-то найти, но ничего не получалось. И со временем все начало скатываться в жесткую депрессию, потому решила своими проблемами поделиться с бабушкой. Она предложила через знакомых пойти к психологу в государственную клинику. Мы договорились на том условии, что родители ничего не узнают.
Со специалистом, к которому я тогда пришла, мы подписали договор: лечение – один год. Это был первый доктор, который не говорил со мной о еде: ей было реально интересно, что со мной происходит, как у меня дела. Она научила меня распознавать эмоции, и мы никогда не затрагивали тему пищевого поведения.
– Тебе помогали консультации?
– Да, через какое-то время у меня начались изменения: я стала больше понимать себя и свою независимость, стала высказывать маме претензии и недовольства, пыталась дать отпор, даже начала обвинять ее. Но она до сих пор не может признать, что делала что-то неверно, совершала ошибки: «Есть вещи, которые я сделала неправильно», – мама это так называет. Эту правду мне до сих пор больно принимать: мои родители всегда будут такими, какие они есть, во всех смыслах.
Вскоре мне пришлось уйти из терапии и жить самостоятельно. За лето я еще поработала над собой и в 11-й класс пришла снова похудевшей. С того момента в плане питания я держусь до сих пор: сейчас я не ограничиваю себя в еде, работаю, учусь, снова вернулась в терапию, стараюсь больше разобраться в себе и понять, кто я. Ведь проблема людей с РПП в том, что они не знают, чего хотят и кем являются.
Но признаюсь, что вся эта история сказалась на моем здоровье: состояние волос, кожи, зубов, зрение – все ухудшилось. Плюс мне все еще сложно принять себя и поверить в свою ценность. Я часто пытаюсь понравиться людям и могу очень сильно расстраиваться и винить себя, если не выходит. И до сих пор критикую свое тело и личность больше, чем хвалю.
Хороший вопрос«Ты постоянно ешь»: Люди о комплексах, которые они получили из-за родителей
Неприятие своего тела и заниженная самооценка
Фразы и действия родителей, которые многим запомнились в детстве, на многих наложили сильный отпечаток, повлияв на самоощущение и образ мысли. Для кого-то поворотным моментом стало одно грубое слово, кто-то много лет страдал от насилия. Мы поговорили с людьми, которые только спустя много лет осознали, что поведение родителей было травмирующим и сформировало их комплексы. Они рассказали, из-за чего к ним придирались, что им говорили и как их наказывали.
ВНИМАНИЕ, текст содержит описание насилия.
(имя изменено по просьбе героини)
Мне кажется, что очень много комплексов мне подарил мой отец, и сейчас я с ними разбираюсь. Я активная, социализированная, успешная девушка, в принципе симпатичная, но у меня проблемы с принятием себя, своей женственности и своего тела. Я немного пухленькая, но вот моё отношение к этому — проблема, которая в моей голове страшнее, чем в действительности. Это не даёт мне жить полноценно, заводить отношения.
В детстве в моей картине мира отец должен говорить дочери, что она самая лучшая и самая красивая. У меня вышло немного не так: только недавно я поняла, что мой отец не очень умел любить, ведь он оставил неприятный след в моей биографии. Он очень часто попрекал меня тем, как я выгляжу, высмеивал моё желание наряжаться, моё желание крутиться возле зеркала. Называл меня мартышкой, «Клавой», «Люсей» — он даже не мог назвать меня моим именем. Он делал это с обидным сарказмом.
Когда начался переходный возраст, я начала полнеть. Он мог ущипнуть меня за живот и потрясти им, оставить неприятные комментарии, высказаться по поводу того, как я выгляжу. Многие отцы во время переходного возраста начинают стесняться своего ребёнка — так было и в моём случае. Ещё в это время были проблемы в семье. Отец изменял матери — он был холоден и отстранён. И всё время меня попрекал: «Ты постоянно ешь», «Ты пришла из школы и спишь». В старшей школе я приходила уставшая, у меня была большая нагрузка, и сейчас я понимаю, что это было нормально — прийти и прилечь ненадолго. Но тогда, если я слышала, что открывается дверь в квартиру, вставала и заправляла кровать.
Когда мама слышала подобные комментарии в мой адрес, она начинала кричать на отца, но дать ему отпор в резкой форме она не могла — он отвешивал неприятные шутки и в её адрес. Только спустя годы, когда мама уже рассталась с отцом и у неё начались новые отношения, она смогла оценить брак по достоинству и пришла к выводу, что мы долгое время были в заложниках у настроения отца.
Сейчас я отчасти по-прежнему ощущаю себя фриком, несмотря на то что конвенционально я привлекательна: ухаживаю за собой, у меня классная одежда и дорогая косметика, но самоощущение, что я какая-то не такая, не уходит.
Мне уже почти тридцать лет, но меня очень триггерит, когда отцы говорят своим дочерям «моя принцесса», «моя красавица», у меня ещё не до конца отболела эта тема. С отцом я решила перестать общаться окончательно год назад. Я просто взорвалась: мы много лет не живём вместе, он приехал ко мне в гости и сделал очередной очень неприятный комментарий по поводу моего веса. В тот момент из классной женщины я превратилась в маленькую девочку, заревела, а он не мог меня ни поддержать, ни успокоить. Он стал говорить, что пошутил, но я решила ответить за все эти годы и сказала, что мы больше не будем общаться. Отец до сих пор пытается выйти со мной на связь, но эта ситуация меня не отпустила. Иногда я думаю, как он там, может быть, мне стоит его простить, но пока ещё не готова.
У меня были отношения с человеком, который один в один был похож на моего отца, я заново прожила всё это. И из этих отношений вышла с сильным психологическим ущербом. Любви отца я так и не видела. То, что я получала от него, называю любовью на экспорт. Он мог хвастаться моими достижениями при своих друзьях, когда выпивал, а наедине со мной от него исходил только негатив.
Сейчас я прорабатываю эту тему с терапевтом. Заниматься с ним мне, вероятно, нужно было раньше, но тогда для этого не было возможности и понимания. Окончательно я созрела решать свои проблемы с помощью терапии только год назад. Прогресс есть, но мне ещё нужно работать.
Алёна
(имя изменено по просьбе героини)
Всё детство меня упрекали в том, что я ем мало или совсем не ем и из-за этого такая «сухонькая». Я всегда была ниже всех ростом и в детском саду, и в школе. Есть насильно меня не заставляли, но воспитатели в детском саду жаловались маме.
К двенадцати-тринадцати годам я незаметно для себя превратилась из «сухонькой» девочки в упитанного подростка. Виной тому были гормональная перестройка организма и неправильное питание. Помню, почти всё лето у меня на обед была дешёвая лапша быстрого приготовления (иногда и на ужин тоже), родители работали и занимались ремонтом дома — им было некогда готовить, а сама я ещё не умела. Лапша хорошо шла вприкуску с белым хлебом, это я запивала чаем с конфетами или вареньем.
И вот в конце лета, перед началом нового учебного года, мама пришла с работы и почти с порога начала меня отчитывать за то, что я, оказывается, «толстая». Она встретила девочку из моей школы, которая была старше меня на пару лет, и сравнила её стройную фигуру с моей. «Посмотри на себя в зеркало, на кого ты похожа! Вокруг все худенькие, будешь толще всех в классе! Когда ты так располнела?» Много ещё обидных фраз и сравнений было не в мою пользу, но я их не слышала. Я ушла в свою комнату и плакала, пытаясь понять, почему я за один день стала толстой и почему этим разозлила маму. А самое главное — я не понимала, как быстро похудеть, ведь до школы оставалось две-три недели. Тем вечером я не ужинала. Мама не пыталась со мной поговорить, но папе на мою внезапную полноту пожаловалась. Папа несколько раз звал меня ужинать, но я отвечала, что не голодна. Этот день я запомнила очень хорошо, потому что с тех пор в моей голове звучит: «Ты толстая! Надо худеть!»
К счастью, мама не обсуждала это с родственниками или подругами. Но мне от этого было не легче, потому что я периодически слышала: «Не ешь хлеб! Не увлекайся орехами, они калорийные! Ешь поменьше!» Однако стройнее я не становилась: на столе всегда были картошка, белый хлеб, сладкое. О куриной грудке с брокколи тогда никто не слышал — я росла в посёлке в Сибири, интернета у нас не было, как и подобных продуктов. На фотографиях тех лет я выгляжу как обычная девушка-подросток. Я занималась народными танцами несколько раз в неделю и ходила на физкультуру. Иногда даже в соревнованиях участвовала: лёгкая атлетика и баскетбол. Кажется, физическая нагрузка у меня была неплохая. Свой вес тогда я не знала: дома не было весов.
Сейчас мне тридцать и у меня оптимальный ИМТ, но в голове постоянно звучит мамино «Ты толстая!». Я обсуждала это с мужем и даже рассказала, с чего всё началось. Он был шокирован моими историями из детства. С психотерапевтом я начала заниматься несколько недель назад, но не по этой проблеме, хотя, думаю, скоро и об этом расскажу. Несколько лет назад я спросила маму, помнит ли она тот день, когда пристыдила меня за полноту. Она ответила: «Нет», — и вышла из комнаты. Больше я не пыталась поговорить с ней об этом. Она всегда отрицает все свои негативные высказывания и действия в мой адрес.
Ещё до школы я довольно много занималась в «развивающем» садике, а с мамой мы всё время читали дома. Когда я поступила в первый класс, я читала лучше всех. У меня всё получалось без проблем. Мама всегда говорила мне: «Не зазнавайся. У тебя так хорошо получается, потому что у тебя есть фора: мы много занимались с тобой. Когда перейдёшь в среднюю школу, будет тяжелее». Присказка «не зазнавайся» всегда меня преследовала. Когда я поступала в университет, родители мне тоже говорили: «Мы столько тебя водили к репетиторам и так тебя поддерживали, поэтому всё и получается». Во мне это вырастило синдром самозванца, потому что каждый раз, когда у меня что-то хорошо получается, я думаю: я же не совсем сама это сделала, просто мне повезло, мне помогли. До сих пор у меня есть ощущение, что сама я очень мало на что способна.
Татьяна
Я родилась пятым ребёнком в семье. Довольно поздним и по всем признакам нежеланным. Моя семья была очень религиозной. С убеждением, что аборт — это грех. Видимо, родители решили меня родить, чтобы не терять гарантированное место в раю. Устроив мне ад. Я очень старалась заслужить их любовь и всеми силами старалась помогать, но всё было тщетно. В ответ я получала критику, оскорбления и унижения.
Я не могла признаться, что у меня болит горло или в том, что плохо себя чувствую, боялась наказания. Когда я заболела ветрянкой, отец мазал меня зелёнкой и с отвращением говорил: «Паскуда, откуда ты это принесла». Кстати, так чаще всего меня и называли, не моим именем. Видимо, это побочный эффект христианской любви. Я не знала, куда мне провалиться от стыда, — тогда у меня и появилось чувство непринятия себя и отвращения к себе.
Мне очень нравилось ходить в школу — там меня хоть кто-то любил. Перед началом учебного года на уроке пения нас попросили принести общую тетрадь, которую родители по какой-то причине мне не покупали. Я, уж не помню как, купила тетрадь сама. А потом прятала эту тетрадь, так как боялась наказания, но мои братья нашли её и отнесли родителям. Я до сих пор не понимаю, в чём я провинилась, но наказание последовало жестокое. Папа взял ремень, рядом сидели два брата и мама, которые обвиняли меня в том, что я купила тетрадь без их ведома. Помню как я умоляла папу не бить меня. Под дикий смех братьев и полное равнодушие мамы папа щедро осыпал меня ударами ремня. Я помню, как моё тело жгло меня несколько дней. Потом родители сказали, что ради любви к детям надо непременно их наказывать. Тогда у меня родился протест: я сама себе сказала, будучи восьмилетним ребёнком, что я не буду такой, как моя семья.
Такое отношение, крик и избиения были не самым страшным. Страшнее всего были постоянные претензии. Я росла закрытой, в постоянном стрессе и страхе, эти чувства сопровождали меня всегда и везде. Я ненавидела себя, а чувство вины не давало мне покоя. Родители постоянно внушали мне, что все в семье нормальные, а я ни на что не способна. Мои братья поддерживали их в этом: били и унижали меня. Наверное, это одно из моих первых детских воспоминаний: родители оставили меня с братьями, ушли в церковь, а братья убрали с пола ковёр, расставили кнопки остриём вверх и положили меня на них.
Мне было ужасно стыдно, что я позорю такую идеальную семью. Я несколько раз пыталась покончить с собой. Всё время мечтала чтобы они сослали меня в детский дом. Помимо шрамов на руках остался шрам на лбу — это мои братья разбили мне в детстве голову. Есть ещё один — на запястье: брат накалил чайную ложку и приложил её к руке до легкого скворчания. Я плакала и от боли, неожиданности и от спокойствия братьев.
Сегодня мои братья успешные люди. Второй ад я прошла, работая у них, при этом готовила, стирала и убирала. То есть бытовые обязанности я выполняла помимо работы. Я вообще считала, что не заслуживаю денег. Оказалось, что родителям они говорили, что я сижу у них на шее и ничего не делаю. К тому времени я была разрушена как личность, как девушка. Думала, что я тупая и никчёмная, что я никому не нужна. Избегала ухаживаний.
Рассказать кому-то об этом я боялась, но однажды открылась подруге. С тех пор начался мой путь исцеления. Что-то я уже проработала, например нашла в себе несколько талантов, начала их развивать, делаю украшения для детских комнат, стала нравиться себе в зеркале. Позади неудачный брак, я воспитываю дочку одна, занимаюсь бизнесом. Но сферу отношений ещё только предстоит проработать.
Мне кажется, важно говорить о таких вещах. Я хочу не выплеснуть обиду на родителей и братьев, а вдохновить многих на исцеление после воспитания в токсичной среде. В семье, где я родилась и росла, не пили алкоголь и даже не курили. С виду это была идеальная примерная семья, но религиозный фанатизм очень опасен и способен поработить сознание и человечность.
«Столбы». Именно это слово как-то раз произнесла мама по поводу моих ног. Я думаю, не надо говорить, что это приговор для девочки-подростка, которая на две головы выше всех парней в классе, которую называют дылдой, у которой уже в седьмом классе сороковой размер ноги. Я очень стыдилась своих ног, потому что они занимали семьдесят процентов моего тела. Я занималась плаванием и всю тренировку могла простоять в душевой кабине, потому что мне было страшно выйти, я казалась себе динозавром. Представляла, как все испугаются, вылезут из воды и будут смотреть на мои гигантские ноги-столбы, на которых я передвигаюсь.
Сейчас это может показаться смешным: у меня по-прежнему длинные ноги, но я вижу, что с ними всё нормально. Когда мне говорят: «Даша, у тебя бесконечные ноги». Я думаю «fuck yeah» и вспоминаю о маме. Сейчас я пересматриваю её фотографии в молодости и понимаю, что это переложенный на меня комплекс. У нас одинаковое телосложение: узкий торс, широкие бёдра.
Естественно, что я не носила юбки под страхом смертной казни. Летом, даже в жару, не могла надеть шорты. Не помню, сколько лет мне было, когда я впервые себе это позволила. Вероятно, я впервые надела юбку после того, как сняла трусы перед парнем и услышала, что у меня очень красивые ноги.
(имя изменено по просьбе героини)
В детстве у меня была подруга, с которой мы были вместе чуть ли не с первых дней жизни: мы были соседками, у нас дружили родители и до четырнадцати лет мы были неразлучны. Мы были совершенно разными людьми, и это тот случай, когда дружба возникает не из-за того, что ты самостоятельно выбрал этого человека. Моя подруга была отличницей, которая во всём слушается маму, а я разбивала коленки, грубила учителям, получала двойки и вообще была не самым примерным ребёнком. Моя мама бесконечно сравнивала меня с подругой не в мою пользу. Меня очень это раздражало, ведь это моя близкая подруга и не хотелось отвечать на такие сравнения негативом. Поэтому я всегда сводила на нет этот разговор.
Иногда я отвечала маме очень жёстко. Притом что я очень люблю и уважаю маму, эти сравнения были очень странными. По мере моего взросления эти сравнения перемещались на другие области жизни: меня сравнивали со знакомыми, которые зарабатывают больше в то время, когда я не могу найти работу. Наши мамы лучше всех знают наши триггеры, и когда они по ним попадают — это очень больно. Из-за этого я никогда особенно не делилась с ней личными переживаниями. У нас скорее были союзнические отношения, а не дружеские. Сейчас, когда я чувствую, что разговор с мамой заходит не в то русло, прошу её остановиться. По мере нашего взросления мы научились избегать таких ссор. Нашим отношениям очень пошло на пользу то, что мы сейчас живём в разных городах.
Я не хожу к терапевту, мне кажется, это не мой вариант. Возможно, если бы я это делала, мне бы рассказали, что это оттого, что моя мама меня сравнивала с кем-то в детстве. Большую часть своей жизни я работаю в журналистике — это конкурентная среда, а я не тот человек, который любит конкуренцию: я уверена, что каждый хорош по-своему. Мне очень тяжело даётся осознание того, что я не могу писать тексты как столпы кинокритики, которые ездят по всем фестивалям и давно этим занимаются. Эта установка мамы («Кто-то другой сделал, а ты не можешь») очень триггерила меня всегда: когда я была маленькой, я намеренно общалась с теми, кто старше, а в журналистике начала работать с четырнадцати. Я всегда старалась опередить время, но не могла прыгнуть выше своей головы. Кажется, мамины комментарии в итоге привели меня к конкуренции с самой собой.