Нет сил жить, что делать?
Приблизительное время чтения: 2 мин.
Вопрос читателя:
Здравствуйте. Несколько месяцев назад я выучилась на новую творческую профессию, у меня были планы и ожидания. Но сейчас я уже несколько месяцев не могу в буквальном смысле поднять себя с дивана, хожу только в храм, читаю, смотрю фильмы и много плачу. Я связываю свое состояние с тем, что с раннего возраста из-за потери родителей я уже лет 10 обеспечиваю себя сама, денег практически не хватает на достойную жизнь, только на самый минимум. Какая-то тяжёлая беспросветная жизнь. Мужчины, который бы защитил, нет. И у меня на фоне просто опускаются руки. Я не могу описать свою усталость, эмоциональную пустоту, скорбь. Все аргументы, что я молода (мне 31), красива, умна, хорошо воспитана, интересна. Всё правда, но они не дают мне сил каких-то. Я боюсь двигаться. Такое ощущение, что я умерла душевно и могу только плакать.
Отвечает протоиерей Андрей Ефанов:
В качестве рекомендации могу вам посоветовать обратиться за помощью в Центр кризисной психологии при храме Воскресения Христова на Семеновской (Москва), он находится рядом с метро «Семеновская». Здесь служат высокопрофессиональные православные психологи, которые помогли уже тысячам людей.
Помощь оказывается взрослым и детям, членам любых религиозных конфессий, маловерующим, сомневающимся и атеистам.
Живущим вне Москвы доступны консультации руководителя центра кризисного психолога Михаила Хасьминского по скайпу.
Молитесь Господу, просите о помощи, непременно сходите в храм, исповедуйтесь и причаститесь и не откладывайте поход к психологу. Храни Вас Бог!
Архив всех вопросов можно найти здесь. Если вы не нашли интересующего вас вопроса, его всегда можно задать на нашем сайте.
Как жить дальше, если жить не хочется?
Приблизительное время чтения: 2 мин.
Марина Филоник, практикующий психолог, психотерапевт
Думаю, что многие люди бывают в этом состоянии и могут задавать ровно такой вопрос. Очень сочувствую Вам, как это должно быть тяжело и мучительно, когда не находишь в себе жизненной силы, когда, кажется, уже нет желаний и возникает ощущение, что невозможно найти что-то, что радует или дает смысл. Бывают такие периоды, когда как будто бы все девальвируется, обесценивается, то, что раньше наполняло жизнь, перестает вызывать хоть какой-то отклик в душе.
Я совсем ничего не знаю ни о Вас, ни о Ваших обстоятельствах жизни, а также не знаю, как давно Вы в таком состоянии и было ли раньше по-другому. Почти уверена, что было. И если так, как сейчас, было не всегда, то есть большая надежда, что черная полоса не вечна. Так бывает, например, когда приходит депрессия или горе. Могу себе представить, сколько нужно мужества, чтобы снова и снова каждый день выбирать жизнь, поэтому Ваш вопрос вызывает у меня уважение.
Возможно, Вам не вообще «жить не хочется», а жить именно так, как сейчас, в том состоянии, в котором Вы сейчас, не хочется. И возможно, в этом есть какая-то правда: то, как жизнь проживается, ощущается сейчас, совсем не то, чего бы хотелось. И тогда интересно узнать: а как хотелось бы, чтобы протекала жизнь, какие изменения были бы для Вас хороши? Даже если кажется, что они малореалистичны сейчас.
Повторюсь, я не знаю, действительно ли в Вашей жизни произошли какие-то крайне тяжелые обстоятельства или случилось что-то внутри, в душе, что она потеряла способность чувствовать себя живой и хотеть жить. А может быть, одно наложилось на другое. И может быть, даже такое состояние длится уже довольно давно. В любом случае здорово и важно, что Вы ищите помощь! Вероятно, где-то в глубине есть надежда на выход или Вы чувствуете, что так, как сейчас, быть не должно и что-то нужно изменить.
Здорово, если есть хороший друг и понимающий духовник, община храма или группы поддержки — стоит продолжать искать помощь, в том числе, как мне кажется, профессиональную. Может быть, стоит обратиться к психологу или психотерапевту, а может быть к врачу-психиатру, если есть подозрение на депрессию.
К сожалению, у нас в обществе в нескольких поколениях сформировалось неприятие врачей-психиатров. И многие люди боятся обращаться к специалистам даже в объективно тяжелой ситуации, сама мысль об этом пугает. Но если попробовать поискать хорошего врача, например, по рекомендации и хотя бы раз обратиться к нему, то потом обычно многое проясняется, становится более понятно, какая именно помощь для Вас оптимальна.
Храни Вас Бог! От всего сердца желаю, чтобы те, может быть, малые капельки жизни, которые с трудом угадываются в Вас сейчас, постепенно наполняли сердце новыми потоками Жизни!
«Ненавижу того человека и не хочу жить». Что говорят люди с ВИЧ священнику
Кровь Христова смывает все
— Ваша прихожанка Анна Королева давала интервью «Правмиру» и рассказала, как пришла к вам и сообщила, что у нее ВИЧ. Вы сказали, чтобы она встала в конец очереди на причастие. Почему вы тогда так поступили?
— Она приходила ко мне в храм, исповедовалась, причащалась, даже работала при храме, помогала, а потом решила выйти замуж. Я ее благословил на брак. А потом она приходит и говорит, что у нее ВИЧ, спрашивает, как причащаться.
Я тогда сказал: идите, конечно, вставайте в конец. Потому что она смущалась сама. Люди мало знают про ВИЧ. А вдруг она кому-то скажет, и это распространится. У нас же тоже суеверных полно. Поставил для чистоты ее совести и чтобы шороха не возникло, разговоров. Не потому, что я боялся.
У меня в Америке были случаи, когда я причащал очень заразных больных. Кровь Христова смывает все, и медицинских свидетельств, которые говорят, что ВИЧ передается таким образом, нет.
— Я читала историю, как вы туберкулезного больного причащали.
— Ну это сплошь и рядом. Больной был в беспамятстве и выплюнул частичку. Я взял и потребил, а что здесь можно сделать. Когда вы пускаетесь в море на очень утлом корабле — или вы пускаетесь, или нет. Возникает человеческое чувство брезгливости, когда человек выплевывает со слюной, ну что делать, приходится потреблять. Если мы читаем Евангелие, молимся и знаем, что такое причастие, бояться нечего.
— То есть после прихожанки вы потребили Причастие без страха?
— Да, конечно. И сейчас по ее стопам приходят больные ВИЧ, причащаются. Я стараюсь относиться ко всем внимательно, потому что человеческая жизнь полна передряг и искушений. Ну болеет, тяжелая болезнь, но чума или холера пострашнее.
Для меня это не было знаковым моментом, потому что я сталкиваюсь с серьезными болезнями, как и всякий священник. Например, в Америке я был в госпитале Стэнфордского университета, там были тяжелые больные, которые лежали в коме по нескольку лет. Три или четыре года я приезжал к одной женщине в коме. Какого-то мистического ужаса у меня перед болезнями нет.
— После того, как ваша прихожанка заболела ВИЧ, это подтолкнуло вас больше читать про эту болезнь?
— Ну, концепцию РПЦ (Концепция участия Русской Православной Церкви в борьбе с распространением ВИЧ/СПИДа. — Прим. ред.) я прочитал внимательно, хотя я и раньше ее читал. Конечно, детали, связанные с тем, как передается и как нет — это все тоже прочитал. Это чисто технический момент. Я должен знать, если вдруг люди спросят.
Как мне жить дальше?
— Почему вы решили, что священник должен об этом знать?
— Священник должен знать как можно больше. И не только о болезнях. Чем больше он читает и знает, тем легче ему общаться с паствой. Все-таки Москва, мегаполис, наполнена отрицательными моментами жития, много соблазнов, особенно для молодых. Они попадаются в сети ранних отношений и так далее.
— Что вам важно было знать? Как передается вирус или что-то еще?
— Например, самая страшная ситуация — 90% людей уверены, что ВИЧ передается как грипп. Что, конечно, неправда. И далеко не все знают о своей болезни, особенно в начальной стадии. Очень важно, чтобы человек понимал, знал и умел правильно себя вести в этой ситуации.
— И что священнику важно понимать про ВИЧ, кроме того, как он передается?
— Что больные ВИЧ — это особая категория людей. Они очень ранимы, подвержены эмоциональным стрессам. Тяжело знать, что тебе всю жизнь пить таблетки. Человек лишен возможности создать семью. Точнее, у него гораздо меньше шансов.
Надо объяснить, что все-таки может. Что если тебя любят и хотят с тобой семью, то ВИЧ — это не препятствие. Когда человек болен и при этом один, это всегда грань отчаяния. Кажется, что жизнь закончена и не имеет смысла. Поэтому очень важно священнику, зная об этом, утешить, дать не только духовную перспективу, но и жизненную, особенно для молодых ребят. И даже небольших знаний о ВИЧ для этого достаточно.
— Вы рассказываете о необходимости терапии?
— Безусловно. Что есть возможность лечиться и минимизировать все риски, связанные с ВИЧ. И те, кто заболевает, должны это знать. Это нужно объяснять, чтобы люди не отчаивались. Болезнь — страшная история, тем более такая, но они имеют возможность жить полноценной жизнью и лекарства помогают им.
— Многие ли семьи выдерживают такое испытание?
— У меня статистики нет, но я знаю, что это тяжелый крест. Как любая болезнь.
— Анна Петровна, ваша прихожанка, приводит к вам людей с положительным ВИЧ-статусом. Какие вопросы эти люди задают?
— «Как мне жить дальше?» Вопросы о мести человеку, через которого заразились. Злость такая, ненависть. Я говорю: слушайте, так не получится.
Если хотите милости для себя, то по крайней мере не желайте зла другому и беды ему. Даже если он источник ваших бед.
— Удается в этом убедить людей?
— Конечно. От злобы человек лишается всего: мира, покоя, сна, нормальных отношений с людьми и нормального течения жизни. Человек при жизни почти в аду.
Ни в коем случае никому об этом не говорите
— Расскажите, как у вас появились ребята с ВИЧ из благотворительного фонда «Дети+»?
— Это опять же Анна Петровна привела. Они зашли в храм, оглядываются, смотрят, я им все рассказал, походили, посмотрели. Хорошие дети такие, активные, веселые, в храме убрались к Рождеству. Один попросился в алтарь, я сказал: приходи, конечно.
Мы предоставили помещение для курса профориентации, к ним приходят представители разных профессий. И я тоже с ними как священник беседовал.
— Что знаете про их жизнь?
— Знаю, что многие из них приемные. С родителями таких детей я беседовал, есть финансовые сложности, проблема с тем, что ребята не всегда соблюдают все процедуры. И, конечно, родители спрашивают, как объяснить детям, за что им болезнь. Ну так произошло, следствие, что человек оказался в греховном мире. Но Бог может все исправить, для этого нужно просто правильно повести себя. Детям, которые ходят в храм, гораздо легче.
— Родители и дети, вероятно, сталкиваются с проблемами в школе, отношением сверстников, что вы в таких случаях советуете?
— Было несколько ситуаций, когда меня спросили: «Ребенок болеет, в школе не знают, что вы скажете?» Я ответил: «Ни в коем случае никому об этом не говорите». Потому что у подростков жесткая психология. Могут смеяться, унизить, избить и все что угодно, сейчас эти соцсети еще, выкладывают фото, сообщения… Не нужно. Болезнь — это личное дело человека. И никому об этом говорить не надо.
— Просто они таблетки пьют, в школе же могут увидеть.
— Ну и что. Витамины! Человек, живущий в греховном мире, слаб. Зачем создавать для него повод?
— Вам не тяжело говорить с подростками на сложные темы?
— Я их очень люблю. Было чаепитие с детьми из фонда «Дети+», мы общались, в том числе о курении. Я рассказал, как бросал курить. И действительно очень тяжело, теперь за это никого не осуждаю, я 5 лет бросал, уже ходил в храм, работал там и все равно курил. Мне священник тогда сказал: это грех, конечно, и когда куришь, всегда думай, что это грех. Я с этой мыслью жил, а потом понял, что это какая-то бессмыслица, взял и бросил.
— Как дети отреагировали на ваш рассказ?
— Сказали: «О, здорово!» Один говорит: «Я не курю, только иногда!» Я: «Ну смотри!» Зачем силы, деньги на все это тратить. Наверное, им понравилось. Поддержали меня, по крайней мере. Надо по-человечески к ним относиться, и это хорошо действует. Поучать бесполезно.
Чего ты от Бога хочешь? Иди к врачу и смиряйся
— Какие еще темы всплывают в беседах с ВИЧ-положительными детьми и взрослыми?
— Такой, например, частый вопрос «Что делать?» Я всегда говорю одно и то же: лечиться и ходить в храм. У любой болезни есть две составляющие: физическая и духовная. Если духовно будете исправляться, то будете понимать, что делать в этом мире, как лекарства принимать, как отношения строить с людьми, как вести себя на работе, что говорить и не говорить, даже до таких подробностей. Очень важно иметь духовное понимание, что с тобой произошло и как себя вести. Внутренний алгоритм жизни становится другим.
Люди, болея, сами себя загоняют в угол. Потому что считают: все плохо, ничего не изменится, ничего сделать нельзя, врачи ничего не понимают.
— Вам удается все-таки направить их пить таблетки? Не все люди готовы принимать пожизненно терапию.
— Я просто говорю: вы должны это делать. Убеждаю. Для того, чтобы были силы, физически существовать и не быть обузой ближнему своему, нужно лечиться.
— А человек говорит: не хочу лечиться.
— Тогда зачем вы пришли?
— Допустим, человек готов духовно расти, за тем и пришел, а лечиться не готов. Что вы делаете? Хочу умереть, говорит.
— Хочу умереть — ну вот кладбище рядышком. Идите, умирайте, отпою.
— То есть вы можете так сказать?
— Запросто. Да нет, конечно. На самом деле человек приходит в церковь всегда, за редчайшим исключением, когда он созревает. Через что? Через испытания и болезнь.
— Я много видела людей в церкви, которые тем не менее лечиться не хотят. Под разными предлогами. Например, «Бог излечит».
— Тогда они говорят не всю правду батюшке. Потому что любой священник скажет, что надо лечиться. Я всегда привожу анекдот, когда человек тонет, а Бог ему то плот, то корабль, то доску посылает. А он: «Бог меня спасет». Я всегда говорю, что надо помнить одну простую заповедь: возлюби Бога своего всем сердцем и не искушай Господа Бога твоего. А кто ты такой, чтобы Господь тебя пришел и лично исцелил? Кто?
Ты что, апостол? Так они себя смиряли так, что тебе не снилось.
— А что, только апостола Бог может исцелить?
— Нет, ну кто ты такой? Высшая степень человека — апостол.
— Да, я не апостол, допустим, но, если Бог меня любит, пусть исцелит. Он же всех любит, независимо от звания. Почему нет?
— Ну ладно, апостол Павел. Почему он ходил с апостолом Лукой вместе? В темнице они вместе были, потому что у апостола Павла была незаживающая язва в боку, свищ гнойный, который он лечил всю жизнь. Вот апостол Павел лечился, а ты — апостол? Ты — учитель?
— А, вы в этом смысле.
— Ты чего-то достиг в жизни? Ты хоть раз правильно исповедь свою построил, покаялся? Чего ты от Бога хочешь? Иди к врачу и смиряйся. Вот за смирение Господь поможет. А гордым Он противится, это известно.
И это очень просто объяснить людям, а если человек упорствует, он не физически, а душевно болен. Тогда ему к психиатру.
Ненавижу того человека и не хочу жить
— А на чудо можно надеяться человеку?
— Да пожалуйста. Езди по святым мощам, местам. Можно. Но. Апостол Павел не ездил. Он сам был святостью, потому что жил в глубочайшем смирении и терпении. Хочешь быть апостолом? Вот подражай. А хочешь по-своему — ну тогда что ты пришел?
Упование только на чудо — это отсутствие глубокой религиозности.
— А может, это глубокая вера как раз?
— Если человек глубоко верующий, то ему все равно — болезни, не болезни, он живет в тишине и спокойствии. Как многие святые жили. Например, один наш батюшка тяжело болен, но он не ездит по святым местам, он молится и все. Достиг святости. Ну это мое личное мнение. Для него главное — не чудо, он живет с Богом.
А если чуда ищет человек, так в Евангелии же сказано: мертвые воскреснут, а если ты веры не имеешь, то ничего у тебя не будет. Есть люди, которые считают, что Бог обязан их жизнь обеспечить. Исцелить. Это у многих верующих есть. Но это не значит, что мы воистину не уповаем. Уповаем, конечно. И ходим к святым мощам. Но мы должны понимать, что спасение в том числе и в жизни — это труд человека и помощь Божья. Если уповать на себя, тоже ничего не получится. Когда соединяются воля Божественная и человеческая, тогда происходит чудо.
— Вам приходилось людей с ВИЧ отговаривать от суицида?
— У меня были люди, которые признавались, что есть такие мысли, и мы на эту тему говорили. Я всегда говорю простую вещь. Ты родил себя сам? Нет. У тебя есть родители, их Господь избрал. А почему ты решил, что твоя жизнь должна закончиться? Жизнь — это дар Божий.
Как правило, люди в таком тяжелом состоянии, конечно, плачут. Это естественная реакция, когда сил нет, человек падает и рыдает. И все эмоции так выходят.
— А пример можете привести, когда кто-то с ВИЧ пришел и сказал, что не хочет жить?
— Пришла женщина со стандартным набором: ненавижу того человека и не хочу жить. Я отчаялась, не верю никому, ни врачам, ни Богу. Я сказал, что нельзя прекращать свою жизнь. Молодая женщина, слегка за 30, может жить еще очень-очень долго, достичь хорошего и для себя, и для других. Стала ходить в храм, полы вот у нас моет.
Я же говорю: когда человек приходит в храм и к священнику, он внутренне готов к тому, что другого пути нет. И готов принять то, что есть.
— Ну, понятно, что люди не с веревкой и мылом приходят. А с надеждой.
— Да, в храм идут не для самоубийства. А за последней надеждой. Я однажды пришел в одну больницу, женщина подходит: «А я в Бога не верю». Я говорю: «Ну и что?» Она: «Не верю и не хочу». Я: «Живешь? Болеешь? Ну продолжай дальше жить и болеть». Она так опешила, думала, что я буду убеждать ее. Не веришь и не надо, но ты оглянись вокруг себя, внутри тебя искаженный мир, потому что ты ставишь в центр самого себя, а не Бога.
— Как-то жестко вы сказали: «Живи и болей дальше». Это не чересчур?
— А хирург, когда отрезает ногу с гангреной — это жестко?
— Не знаю, но вы ее напугали. А если она придет теперь к Богу из страха?
— Она не испугалась, а просто ждала, что я буду с ней спорить и доказывать что-то. Конечно, надо смотреть на человека и по его голосу и тону понимать, что можно ему сказать, а что нет. Иногда приходится говорить именно так. Да, это кажется жестким, но на самом деле уколы — тоже больно. Это же не жестоко. Если человек не научится эту боль переносить и правильно не посмотрит на все, что произошло с ним, тогда и будет всю жизнь больно. Человек сам себе источник боли. А не Бог источник зла.
Живем практически в Ветхом Завете
— То есть «болезнь за грехи» — это все-таки неправильная история?
— Мир живет во грехе, начиная с Адама и Евы. Поэтому говорить, что кто-то правильный и поэтому не болеет, это неверно. Человеческая природа в своем существе искажена, повреждена. Болезнь — естественное состояние человека. Я в детстве так сильно болел, не знаю, как выжил, и ничего. Это за грехи или нет? Какие у ребенка в нашем понимании грехи?
Говорить о том, что кто-то заболел, совершив конкретный грех, а этот здоровый, потому что не грешил, нет, так нельзя.
— А как можно? Приходит к вам человек и спрашивает: я вот болею, это, наверное, за грехи? Вы что отвечаете?
— За грехи, не за грехи, иди в храм, и Господь тебе поможет. Человеческая жизнь — дилемма.
— То есть нет четкого ответа?
— Четкого нет. Но основное понятно: человеческая природа искажена, мир во грехе и в болезни. Любая болезнь может быть или к смерти, или к воскрешению. Было воскрешение Лазаря, и что Господь сказал? Эта болезнь не к смерти, а к славе Божией. Если человек правильно воспримет тот же ВИЧ, он может вести долгую жизнь.
— А правильно воспринять ВИЧ — это как?
— По-христиански, со смирением, не так, что «Бог наказал», Он никого не наказывает, человек наказывает себя сам. Бог хочет, чтобы каждый человек спасся. Он пришел не судить мир, а спасти. Поэтому если человек говорит, что Бог наказывает, такой человек не христианин. Даже если ходит в храм. Это человек Ветхого Завета.
— Таких людей достаточно много.
— Ну правильно. Потому и живем практически в Ветхом Завете. Будто Христос не пришел на эту землю.
Понести этот крест или отчаяться
— А если к вам приходит человек с ВИЧ и просит благословить народное лечение, что вы отвечаете?
— Я хорошо учился в школе. И биологию учил. И понимаю, что, если бы медицинская наука была неэффективной, ее бы люди не использовали.
Когда тебе говорят, что нужно принимать антибиотики, а ты отказываешься и пытаешься их заменить святым маслом — искушаешь Господа Бога твоего. А в случае ВИЧ — просто самоубийство.
Я вообще не считаю, что человек так уж должен заниматься своим здоровьем. Есть врачи, лекарства — иди и лечись. Не надо сидеть в интернете сутками, искать нетрадиционные способы, сидеть на форумах, обсуждать статьи. Цель человека — не здоровая жизнь, а христианская.
— Не осуждай ближнего своего, чтобы не согрешить самому в том же самом. Надо иметь понимание и сострадание. И твои дочь или сын могут попасться на это. Все мы были подростками, кучковались, играли на гитарах, курили сигареты и что-то распивали. Подростку море по колено, и это любого подстерегает.
Пришел из школы, пошел погулять, а там друзья: а кольнуться не хочешь? Ты что, трус, что ли? И чтобы что-то доказать, он возьмет себя и уколет. И, возможно, заразится ВИЧ. Христианин от нехристианина отличается только одним — он имеет сострадание. К бомжам, пьяницам, больным и кому угодно. Если вы говорите так, то вы от Христа довольно далеко.
— А если человек просто так считает, и все? Искренне верит, что ВИЧ — это в антисоциальных слоях населения. Мы правильные, у нас такого быть не может. А они — неправильные, вот и болеют.
— Все может быть везде. Не стоит осуждать. Если вы выносите какой-то приговор даже косвенно — это осуждение. Давайте вообще не думать о том, что нас не касается. Очень часто люди думают о чем угодно, только не о своей жизни. Не надо о других людях, давайте о себе. Лучше не сказать, чем сказать.
— Болезнь — это часть креста?
— Болезнь — часть страдания. И два пути есть: понести этот крест или отчаяться и пытаться его сбросить.
В первом случае человек приобщается Богу, и в душе у него мир и покой. А во втором теряет веру. Если она у него была, конечно.
— Да мы все время отчаиваемся и пытаемся крест сбросить, разве нет?
— Я говорю о крайних случаях, между ними гигантский спектр. Никогда нельзя отчаиваться. Что совершил Иуда? Предал Христа, отчаялся и удавился. Если бы он не отчаялся, Господь бы его принял. Мы же не Иуды.
— Да. Мы же не предаем Христа. Грех — это, конечно, против Христа, но не предательство. Это некое отступничество.
Если с нами такого не случилось, это не значит, что мы должны кидать камни
— Вы предполагали когда-то, что вообще будете темой ВИЧ заниматься?
— Я этому не удивляюсь. Деятельность священника включает все. От рождения до смерти. Все, что угодно, может быть между крещением и отпеванием. ВИЧ так ВИЧ. Я уже 20 лет занимаюсь всем, чем угодно. Когда пахарь выходит в поле, он же не удивляется, что солнце и птички поют. Ладно, удивляется, но пашет! И не оглядывается. Будешь оглядываться — борозда будет неровная.
Удивляться можно только одному — милости Божией. Послал Господь таких людей — вот их и окормляйте.
— Но не все священники готовы заниматься людьми с ВИЧ.
— Это специфическая тема, и далеко не все батюшки к этому готовы, я не могу их осуждать. У них, как правило, столько забот и послушаний, они физически не могут все охватить. Священник как шахтер. По 14 часов в сутки минимум работаем.
— Вам приходилось отпевать людей, умерших от СПИДа?
— Один случай был, в Америке. Я просто знал, от чего умер. Ну что, умер и умер. От других тяжелых болезней люди тоже умирают. Просто жалко было, достаточно молодой, лет под 50. Все болезни равны, и у Господа все равны.
— Когда вы думаете о людях с ВИЧ, что вам на ум из Евангелия приходит?
— История с прокаженными. Это по степени страха окружающих перед ВИЧ. Напоминает то, как боялись прокаженных.
— Что самое главное, по-вашему, люди должны знать о том, как жить с ВИЧ?
— Не искушай Бога, лечись, ходи в храм, Господь тебе поможет. Все остальное — как получится. А что касается общества, то хотелось бы, чтобы оно было сострадательно к таким людям. И не должно быть страха. Если общество, конечно, считает себя христианским. Не осуждать, сострадать, понимать, что с каждым может случиться. Если с нами такого не случилось, это не значит, что мы должны кидать камни.
— Или убегать в страхе.
— Это уже вопрос личной отваги. Здесь я тоже не могу говорить, что нужно делать так или так. Осуждать точно нельзя. И уж тем более высмеивать. Это тоже проявление страха, попытка защитить себя.
— А там, где страх, места нет любви.
