Отрыв пальца. Подготовка и проведение операции
1. Общие сведения
Хирургия сегодня, как известно, творит чудеса. Впрочем, лучшие из хирургов отличались этим во все времена, однако нынешняя хирургия, вооруженная принципами антисептики, высокими технологиями и мудрыми рекомендациями ВОЗ, зачастую и впрямь демонстрирует удивительные, еще недавно совершенно невозможные операции.
Травматическая ампутация пальцев и конечностей была для медицины остро актуальной проблемой с момента ее зарождения (учитывая беспокойный характер человечества как пациента). Пришить обратно что-либо оторванное, откушенное, отрезанное, отрубленное не удавалось в течение тысячелетий, поскольку для такой реставрации необходимы четкие представления о том, что такое инфекция и некроз, что такое кровеносные сосуды и нервы, что такое иммунитет и каковы регенеративные возможности той или иной ткани. Кроме того, желательно иметь хороший операционный микроскоп. Но на сегодняшний день мы вплотную подошли к вопросу о пересадке головы, причем вопрос этот обсуждается отнюдь не в научно-фантастическом, а в спокойном технологическом и методологическом ключе, как всегда бывало перед отработкой и внедрением любой новой методики в повседневную практику.
Что касается возвращения оторванных пальцев на исходную позицию, то этим уже давно никого не удивишь: даже школьники знают, что делать и куда бежать в такой ситуации. Между тем, данная микрохирургическая операция, да еще с задачей хотя бы частичного восстановления двигательной функции, по сути и сложности лишь немногим менее «фантастична». Как ни парадоксально, реплантировать всю кисть проще, чем один палец, а палец на ноге – проще, чем часть стопы. Впрочем, говорить о какой-либо «простоте» здесь вообще неуместно.
История таких операций насчитывает лишь чуть более полувека, но на сегодняшний день реплантации пальцев производятся по всему миру, методики продолжают совершенствоваться, и доля успешных приживлений составляет (по различным данным и в зависимости от ряда показателей) от 65% до 90%.
2. Причины
Травматическая ампутация пальца сегодня может произойти по самым разным причинам: боевые действия, теракты, транспортные аварии и несчастные случаи на производстве. Из сугубо мирных бытовых причин лидирует неосторожное обращение или (значительно реже) поломка различных механизмов и инструментов, особенно высокооборотистого электромеханического оборудования. Однако иной раз частичная или даже полная ампутация пальцевых фаланг случается и на обычной кухне – если в хозяйстве хорошо наточены разделочные ножи и топорики.
Безусловно, самая драматическая (и сложная с хирургической и реабилитационной точек зрения) ситуация создается тогда, когда пальцы повреждаются у детей – в результате шалости или элементарного непонимания возможных последствий. Вся ответственность здесь, по сути, лежит на взрослых: режущие, колющие, рубящие, вращающиеся предметы должны быть маленькому ребенку совершенно недоступны, а детям постарше – разъяснены и абсолютно понятны в плане предназначения, механизма действия и особенно техники безопасности.
3. Симптомы и диагностика
Симптоматика, с одной стороны, в данном случае является предельно очевидной. С другой – при принятии решения критически важное значение имеют сразу несколько факторов: сколько времени прошло с момента ампутации, в каких условиях ампутированный палец хранился до доставки в медучреждение, в каком состоянии находится сам пациент, культя и ампутированный фрагмент (степень некротического отмирания тканей в результате ишемии, т.е. отсутствия кровоснабжения; признаки инфицирования и т.д.), каким способом была фиксирована рана при неполной ампутации и т.д.
4. Подготовка и проведение операции
Решение о реплантации принимается, как правило, при сохранных суставах и отсутствии механического размозжения костных и мягких тканей (ударом, давлением и пр.). Широко известно, однако нелишне напомнить: немедленно после того, как произошло несчастье, отделенную фалангу, палец или пальцы необходимо поместить в чистый герметичный (без каких-либо протечек) целлофановый пакет, который помещается в другой пакет, заполненный максимально холодной водой. Затем весь «контейнер» обкладывается льдом и помещается в холодильник (температура хранения должна составлять около 4 градусов). Понятно, что этот вариант оптимален, но далеко не всегда осуществим, однако следует всеми силами и возможностями придерживаться именно такого алгоритма действий. Ключевым моментом является недопущение какого бы то ни было контакта между ампутированным сегментом, водой и/или льдом.
И, разумеется, пациента вместе с контейнером следует как можно быстрее доставить в ближайшее медучреждение, где есть операционный блок и хирургические бригады достаточной квалификации. Со времени ампутации должно пройти не больше 8, максимум 10 часов – после этого ишемические изменения в тканях становятся необратимыми и шансы на успешную реплантацию стремительно утрачиваются.
Нетрудно видеть, что все эти меры направлены, в первую очередь, на восстановление нормального кровоснабжения, без чего говорить об успешной реплантации не придется.
На сегодняшний день такая операция считается успешной, если в конечном итоге удается восстановить не менее 65-80% функциональных возможностей пальца.
Что делать если отрубило палец
Среди повреждений, сопровождающихся частичным отрывом дистальной фаланги, наиболее часто наблюдается отрыв ногтевого отростка концевой фаланги или разрушение его вместе с мягкими тканями. Лечение таких повреждений заключается в укорочении пальца или же замещении дефекта перемещенным лоскутом кожи.
Если при укорочении ногтевой фаланги остается ее основание менее 5 мм, то концевая фаланга становится неподвижной и культя всего пальца будет «слишком длинной» при выполнении работы, так как при захвате рукоятки любого инструмента она сгибается вместе с остальными пальцами. Предложение Верта сохранять основание ногтевой фаланги ввиду прикрепления к нему сухожилий сгибателей и разгибателей считается не только устарелым, но и вредным.
Если от ногтевой фаланги сохраняется только короткий участок, то палец необходимо укоротить до головки средней фаланги, причем с удалением мыщелков. Обработка ногтя хирургами часто не производится, хотя функциональная способность кончика пальца во многом зависит от его состояния. Если концевая фаланга укорочена больше чем наполовину длины ногтя, то последний следует удалить вместе с ногтевым ложем и корнем ногтя с целью профилактики деформации ногтя.
Оттягивание ногтевого ложа в волярную сторону для покрытия культи пальца является недопустимым и приводит к неправильному росту ногтя. Напротив, при переломе дистальной части фаланги ноготь следует сохранять ввиду того, что он оказывается хорошей шиной для сломанной кости.
Вопросы ампутации средней фаланги те же, что и концевой. Если основание фаланги подвижно и имеет достаточную длину, то оно сохраняется, при небольшой длине — подлежит удалению. В противном случае средний сустав окажется неподвижным, а культя «слишком длинной».
Сохранение основной фаланги чрезвычайно важно с точки зрения каждой отдельной рабочей кисти (Ланге). Неподвижность основной фаланги легко приводит к ограничению функции и остальных пальцев, в то время как сохраненная подвижная основная фаланга увеличивает силу кисти. Неподвижная основная фаланга, находящаяся в положении сгибания, подлежит вычленению.
При ампутации пальца, выполненной на уровне, выбранном хирургом, предпочитается образование ладонного кожного лоскута. При этой операции наиболее современным способом разреза является так называемый «двойной разрез», то есть проведение дорзального разреза в виде полукруга и выкраивание волярного лоскута. Дорзальный разрез распространяется на 2/3 окружности пальца, а волярный лоскут имеет длину 1,5—2 см.
Целью такого разреза является соответствие длины циркулярного разреза длине лоскута. Если основание лоскута шире 1/3 окружности пальца, то по обеим сторонам образуется выпячивание. На рисунке показано неправильное направление разреза, приводящее, ввиду несоразмерности двух разрезов, к неудовлетворительным результатам. При ампутации фаланги головка ее должна быть укорочена до такой степени, чтобы длина ее вместе с покрывающей культю кожей не превышала длину фаланги.
Боковые выступы головок фаланг удаляются, головки округляются, предупреждая этим утолщение кончика пальца.
Редактор: Искандер Милевски. Дата обновления публикации: 18.3.2021
История о пропавшем пальце. Что делать, если вам не оказали медицинскую помощь
«Сноб» запускает рубрику «История одной борьбы» — каждую неделю мы изучаем истории людей, которые, столкнувшись с трудностями, пытаются решить их в одиночку. Сегодня — история про жителя Карелии, который случайно отрезал себе палец и не добился того, чтобы его пришили обратно
Поделиться:
Это был обычный, непримечательный день, 31 августа 2015 года, и Анна у себя дома в Петрозаводске купала своих троих детей, пока не зазвонил телефон и из трубки не донесся крик: «Папа отрезал себе палец!» Звонила мама, которая только что очнулась после обморока и обнаружила, что ее муж, Вячеслав Копылов, покинул их дачу в 28 километрах от Петрозаводска вместе со своим отрезанным пальцем.
Вячеслав пилил доски, чтобы построить из них домик, в котором бы играли внуки, случайно попал себе лезвием циркулярной пилы по большому пальцу левой руки и полностью его отсек. Следующие действия Вячеслава были очень педантичны: он подобрал отрезанный палец с земли, вытер его и положил в пакет, а другим пакетом обмотал покалеченную руку, чтобы не испачкать кровью машину. Жена, наблюдавшая эту картину, упала в обморок, а когда она пришла в себя, Вячеслав уже ехал в Республиканскую больницу имени В. А. Баранова. Она была ближе всего, к тому же Копылов знал, что там есть современное оборудование, и надеялся, что ему смогут пришить палец.
Когда его дочь узнала о случившемся, она позвонила в Больницу скорой медицинской помощи Петрозаводска и попросила отправить бригаду врачей навстречу ее отцу.
«Я рассказала им, на какой машине и по какой дороге он едет, объяснила, что он только что отрезал себе палец, но они ответили: “Нормально, доедет”, — вспоминает Анна. — В итоге я все-таки их почти убедила, но они сказали, что поедут только в том случае, если папа остановится на обочине и будет их ждать. Разговаривали они не торопясь, препирались, как будто это какое-то совсем не срочное дело. Позвонить отцу и сказать, чтобы встал на обочине, я не могла — он ведь вел машину одной рукой. Но на это врачи мне сказали, что тогда они никуда не поедут, пусть он сам приезжает к ним в больницу. Положив трубку, я позвонила подруге, которая работает врачом в Финляндии, и спросила, можно ли, по ее мнению, будет пришить отрезанный палец. Она сказала, что у папы есть для этого около 18 часов».
Когда Вячеслав Копылов доехал до Республиканской больницы, он вошел в приемный покой и показал два пакета: один — с пальцем, другой — намотанный на левую руку. Его отвели к кабинету дежурного врача и попросили подождать, но, когда доктор появился, он сказал Копылову, что Республиканская больница не делает операций по пришиванию конечностей и что оказать ему помощь здесь не смогут, лучше поехать в городскую больницу скорой помощи и обратиться в отделение травматологии.
«Папа позвонил мне уже оттуда, из БМСП, сказал, что сидит в приемном покое и ждет врача. Это был вечер пятницы, и перед ним в очереди сидело много людей, в основном пьяных и бездомных, — рассказывает Анна. — Я спросила: “А палец-то у тебя все еще с собой?” Он ответил, что палец у него забрала медсестра и куда-то унесла. Я-то думала, что, если здесь ему не помогут, я еще успею отвезти его в Финляндию, чтобы там сделали операцию. Но куда врачи БМСП дели папин палец, выяснить так и не удалось».
Когда операционная освободилась, Копылова осмотрели: выяснилось, что часть кости отрезанного пальца торчит наружу, и ее тоже отпилили. После этого кожу зашили и сказали, что можно идти домой и чтобы Вячеслав попил противовоспалительный препарат «Найз», если рука будет болеть, а в понедельник пошел в местную поликлинику и сделал прививку от столбняка.
«Все выходные он промучился из-за отрезанного пальца, говорил, что больно и что ощущение такое, как будто палец до сих пор на месте, — вспоминает Анна. — А в понедельник они с мамой пошли в поликлинику. Там его даже не стали осматривать — терапевт просто написала в медицинской карте, что провела осмотр и что пациент в порядке и тоны сердца у него “ясные, ритмичные”, а потом отправила его на прививку. Больше он там не появлялся — я настояла на том, чтобы перевязки ему делали в платной клинике».
Анна звонила в Республиканскую больницу, чтобы выяснить, почему ее отцу не оказали помощь, но там на ее вопросы отвечать отказались. «Сноб» тоже связался с этой больницей, но заместитель главного врача по организационно-медицинской работе Сергей Смирнов сказал, что «комментариев от сотрудников больницы по этому случаю не будет». В БМСП Анне сказали, что, «если кость отрезали, значит, так надо было». Получить комментарий от врачей этой больницы «Снобу» тоже не удалось.
Как объяснили «Снобу» в отделении микрохирургии РНЦХ имени академика Б. В. Петровского, операции по реплантации отрезанных конечностей в России выполняют всего в нескольких больницах: например, в московской 71-й больнице или в институте им. Склифосовского. В советские времена в стране работала санитарная авиация, и в каждой местной больнице были подробные инструкции, куда и как везти человека в подобной ситуации, были специальные упаковки со льдом, чтобы отрезанную конечность можно было благополучно довезти до большого города. Но сегодня взаимодействие между медицинскими центрами работает не так хорошо, и, если человек что-то себе отрезал, то он должен с самого начала знать, куда ему обращаться. Еще можно вызвать скорую помощь — бригада должна доставить пациента туда, где ему смогут оказать качественную медицинскую помощь. Но в случае Копылова этот вариант не сработал.
В конце концов Анна рассказала о случившемся местным журналистам, а потом позвонила в Министерство здравоохранения и социального развития республики Карелия.
«Меня переключили на какую-то сотрудницу (имени ее не сказали), и она заявила мне, что я “пошла не тем путем” и не надо было ни о чем рассказывать журналистам, — говорит Анна. — И что, мол, папа не в том возрасте, когда пальцы пришивают, и что у нас для этого нет ни оборудования, ни специалистов. Будь это ребенок, его бы на вертолете могли доставить в Петербург, но здесь — другая ситуация».
В результате после многократных обращений в министерстве пообещали провести проверку. Через месяц на домашний адрес дочери Копылова пришло письмо (его копия есть в распоряжении редакции), где говорилось, что министерство провело служебные расследования в обеих больницах. По мнению чиновников, в больнице скорой помощи — там, где палец унесли в неизвестном управлении и не вернули, — помощь оказали «в полном объеме в соответствии с Порядком оказания медицинской помощи населения по профилю “травматология и ортопедия” и утвержденным стандартом первичной медико-санитарной помощи при ранах пальцев кисти без повреждения ногтевой пластинки, других ранах запястья и кисти». Что касается Республиканской больницы, то в документе значилось, что дежурный врач не имел права отказывать Копылову в помощи и что министерство попросило главного врача этой больницы внимательнее следить за соблюдением прав пациентов. Мы попробовали выяснить у сотрудников Республиканской больницы, изменилось ли после того случая поведение персонала, но те отказались разговаривать.
«В общем, на этой “проверке” министерства история и закончилась, — говорит Анна. — Я теперь даже толком не понимаю, можно ли кого-то призвать к ответственности за случившееся. А главное, никто так и не смог ответить мне на вопрос: куда делся папин палец?»
Андрей Карпенко, глава московского филиала Центра медицинского права:
В данном случае инициировать какие-то новые проверки бессмысленно, у пациента только один выход — обратиться в суд с иском о компенсации вреда, нанесенного оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества. По закону «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», пациент имеет право не просто на медицинскую помощь, а на качественную помощь. Задачей суда в этом случае будет понять, каким образом должна была действовать городская больница, могла ли она провести операцию и пришить палец или транспортировать пациента туда, где это сделают. Правда, мы не знаем, можно ли было на самом деле пришивать палец — лучше всего, конечно, в таких случаях сразу обложить отрезанную конечность льдом, ведь понижение температуры на 10 градусов примерно вдвое замедляет химические процессы. Но сотрудники больницы точно не имели права уносить этот палец в неизвестном направлении, ничего не объясняя.
Сейчас больница, где пациенту удаляли оставшуюся кость, прикрывается тем, что все-таки оказала помощь, правда, сделала это, что называется, дешево и сердито. Да, пришить палец — это серьезная операция, тут нужен сосудистый хирург, но в любом случае сотрудники должны были сначала хотя бы рассмотреть вопрос, могут ли они сохранить человеку палец. Чтобы разобраться в этой истории, пациенту нужно инициировать проведение судмедэкспертизы. Если выяснится, что ситуация могла разрешиться более благополучно, с больницы можно потребовать компенсацию — в первую очередь, морального вреда.
Что касается Республиканской больницы, где Копылову просто отказались помогать, то это вопиющий случай, причем отказ зафиксирован, об этом написано в документе, который пришел от Минздрава, а значит, уже есть доказательная база. С точки зрения гражданского права в этом случае пациенту полагается компенсация — сотрудники больницы нарушили его личные неимущественные права.
В целом теперь, если пациент хочет как-то доказать свою правоту, помогать ему должны в первую очередь судмедэксперты. Полагаться на Минздрав и другие органы, которые отвечают за больницы, не стоит: они будут выгораживать нижестоящие организации до последнего. А вот судмедэксперты в таком поведении не заинтересованы, они несут ответственность за дачу заведомо ложных показаний и дорожат своей должностью.
Травматическая ампутация. Первая помощь.
Введение
Думается, если задать главный тематический вопрос из данной статьи, – «Что делать, если?…» – абсолютное большинство наших взрослых сограждан навскидку ответит верно. По большому счету, ничего сверхсложного здесь и впрямь нет: останавливаем кровь, хватаем утраченную часть тела, помещаем ее в холод – и пулей доставляем пострадавшего в больницу. Или несемся сами, если травма собственная и рядом никого. Или, в зависимости от места действия, немедленно звоним в Скорую. Или…
Дьявол, как известно, кроется в подробностях.
В наше перенасыщенное механизмами время никто от травмы не застрахован, беда может случиться даже на кухне. Тем не менее, травматические ампутации пальцев, кистей, предплечий, ступней, бедер – случаются не так часто, как можно было бы ожидать: их доля составляет около одного процента в потоке всех учитываемых травм конечностей (ампутации скальпов, гениталий, носов и ушей тоже встречаются, но реже).
Один процент – много это или мало? Да и вообще, чем поможет статистика в подобной, не приведи господи, ситуации?!
Хотя бы тем, что предупредит о главных опасностях. В сотый, в тысячный, в миллионный раз (который все равно не будет лишним!) напомнит о том, чего надо остерегаться, чем люди наносят себе увечья, что делают правильно, а что – наоборот. Сегодня много говорят о чудесах микрохирургии, и это действительно чудеса, которые были совершенно невозможны еще лет пятьдесят назад. Однако впадать в благодушно-защищенное настроение, – в наше-то время, дескать, что ни оторви, всё тут же пришьют обратно, – поверьте, еще очень и очень рано. Да, современные микрохирурги умеют и могут многое, но мы как-то не обращаем внимания на то, что самые сенсационные, уникальные, получающие всемирную известность примеры трансплантации и реплантации (т.е. пересадки донорских органов и «пришивания обратно» органов утраченных) производятся хирургическими бригадами высочайшей квалификации, в крупных элитных медцентрах с сильным научно-исследовательским сектором; производятся на такой аппаратуре и с такой оснасткой, которую врачи из средней районной больницы могут увидеть разве что на разноцветной картинке в интернете… И если разобраться поглубже, настоящее чудо – это те не столь уж редкие случаи, когда реплантация производится в обычных наших условиях, «обычными» хирургами, наследниками полумифических уже земских врачей. То, что зависит от нас, – если беда все-таки случилась, – дать этим немногословным ребятам как можно больше шансов на успешную реплантацию. От нас зависит реагировать быстро, вспоминать и соображать четко, действовать грамотно. В реальной ситуации это далеко не так просто, как выглядит на экране компьютера; в реальной ситуации пострадавшему очень больно, плохо и страшно, а для того, кто может и должен помочь, всё случается слишком внезапно, не там и не вовремя. Подключаться к интернету и «гуглить» будет некогда. Скорее всего, надеяться придется лишь на то, что было прочитано когда-то раньше.
Причины
Разнообразных и вполне достоверных статистических материалов в отношении травматической ампутации накоплено предостаточно. В разных источниках они несколько отличаются, поскольку результаты таких исследований зависят от «ракурса» (математической постановки задачи), однако судить о том, где и в каких ситуациях мы подвергаемся наибольшей опасности, позволяют уверенно.
Печальное лидерство сохраняется за колесным и рельсовым транспортом. ДТП – главный поставщик высокоэнергетической травмы; под «высокой энергией» здесь подразумевается кинетический импульс, в момент ударного, очень быстрого изменения скорости превышающий действие силы тяжести в десять и более раз (другим вариантом является падение с большой высоты). Политравма означает одновременное тяжелое поражение нескольких органов и/или систем, причем в этом случае травматические эффекты взаимно утяжеляются. Если же в число полученных политравматических повреждений входит отрыв конечностей, состояние пострадавшего зачастую оказывается несовместимым с жизнью.
Несмотря на то, что все всё знают, понимают и вроде бы не забывают смотреть по сторонам, люди продолжают погибать и получать тяжелейшие травмы под колесами трамваев и поездов. При затягивании движущимся транспортом на рельсы, как правило, ампутируются ноги, и в случае двусторонней ампутации на уровне бедер из-за травматического шока (см. ниже) шансов на спасение пострадавшего остается, увы, немного.
Кисть как универсальный манипулятор человеческого организма травмируется чаще всего (до 70% всех открытых травм опорно-двигательного аппарата, до 60% всех производственных травм); здесь наиболее распространенной причиной является работа с инструментами, механизмами, сельскохозяйственными машинами и т.п. Среди пострадавших преобладают мужчины 40-60 лет, и на этот факт следует обратить внимание: подобно тому, как тонут опытные пловцы или разбиваются водители с большим стажем, отнюдь не новички лишаются пальцев, кистей или более крупных сегментов. К тяжелой травматизации приводит несколько факторов: снижение концентрации внимания в ходе долгой монотонной работы с потенциально опасным механизмом, электро- или бензоинструментом; переоценка собственного опыта и скорости реакции; прямые нарушения техники безопасности (в первую очередь, работа с заведомо неисправными механизмами, под действием алкоголя или в отсутствие защитных приспособлений); попытки внесения модификаций, не предусмотренных конструкцией инструмента (вспоминается, к примеру, случай, когда сильный здоровый мужчина лишился обеих ступней из-за того, что установил на кусторезную электрокосу диск от циркулярной пилы, причем большего диаметра, чем допускалось техническим паспортом). Но главная причина видится в нелепой надежде на то, что «уж со мной-то точно ничего не случится», «один раз можно, если осторожно», «раньше и не такое делал»…
Именно пальцы при травмах ампутируются чаще всего, затем следует кисть, предплечья, ступни и более крупные сегменты рук или ног. В отношении всего перечисленного, повторим, можно найти самые подробные статистические выкладки, однако гораздо важнее помнить другое: в развитых странах эта статистика не просто устойчива (т.е. не обнаруживает тенденции к снижению), но по ряду пунктов возрастает. Наша техника становится все более разнообразной, умной (в том числе и в плане всевозможных встроенных «защит»), мощной и эффективной, но по-прежнему она не прощает никакой небрежности.
Симптоматика
Характер ампутации имеет куда большее значение для врача, чем для пострадавшего или оказывающего доврачебную помощь, однако все же отметим ключевые моменты.
Различают полную и неполную ампутации; во втором случае отторгнутый сегмент сохраняет ту или иную анатомическую связь с конечностью (кожа, сухожилия и т.п.). Как показано ниже, логика оказания помощи от этого практически не меняется. Очевидно, что резаная рана, нанесенная тонким вращающимся диском, отличается от размозжения при падении груза или при затягивании в движущиеся части механизмов, а отрыв растяжением – от рельсовой раны.
В большинстве случаев из-за быстрого тромбирования не наблюдается такого стойкого и обильного кровотечения, как, например, при локальной резаной ране артерии, однако кровопотеря может быть достаточно большой, чтобы развился жизнеугрожающий травматический шок. Под этим понятием подразумевается резкое глубокое угнетение сердечной и высшей нервной деятельности под действием трех шоковых факторов: очень интенсивная боль, психическое потрясение и, – наиболее опасный фактор, – утрата больших объемов крови в течение короткого времени, что приводит к «провалу» артериального давления и гиповолемическому шоку (критический дефицит циркулирующей крови, к которому сердечнососудистая система не успевает адаптироваться).
Все последующие риски и опасности (а они ничуть не менее серьезны, чем непосредственные) связаны с вероятным инфицированием раны, некротическими процессами и развитием посттравматических вариантов шока, куда могут вовлекаться почки, легкие, печень; однако к этому моменту обычно проходит от шести часов до суток после получения травмы, т.е. в подавляющем большинстве случаев больного успевают госпитализировать и, таким образом, посттравматическими состояниями занимаются уже врачи в стационарных условиях.
Диагностика
Следует запомнить элементарные критерии, позволяющие оценить тяжесть ситуации в первые же секунды: чем проксимальней место ампутации (т.е. чем ближе к сердцу и внутренним органам), тем ситуация опасней. Двусторонняя ампутация, естественно, опасней односторонней. Политравма значительно опасней изолированной ампутации. Сильно загрязненная, обожженная и/или размозженная на большом участке культя опасней и значительно хуже в прогностическом (реплантационном) плане, чем «аккуратное», как бритвой, отсечение пальцев или кисти болгаркой; однако во втором случае может наблюдаться более сильное кровотечение.
Прекоматозное состояние (сопор, ступор) – опаснее, чем паника с истошными криками, попытками куда-то бежать и т.п.
Доврачебная помощь
И в заключение самое главное – правила оказания доврачебной помощи (а в некоторых случаях и самопомощи) при травматической ампутации.
Общая последовательность действий: оценка происходящего – остановка кровотечения – иммобилизация – вызов «Скорой» – сохранение ампутата (отторгнутого сегмента).
Прежде всего, необходима адекватная оценка ситуации. Независимо от наличия признаков начальной или глубокой фазы травматического шока, первоочередной задачей является обеспечение неподвижности больного и остановка кровотечения из культи. Культя должна находиться в возвышенной позиции относительно сердца. Если травма произошла в холодное время года вдали от помещений – крайне важно избежать переохлаждения. При тяжелой политравме придать пострадавшему т.н. противошоковую позу: уложить на спину и поднять ноги на 20-30 см выше головы (если ампутированы именно нижние конечности, особенно обе, сделать это будет необходимо в любом случае, приподняв культи).
Место отрыва НЕ обрабатывать!
Нужна давящая повязка. Перевязочный материал, который непосредственно контактирует с раной, должен быть максимально чистым (в идеале, конечно, стерильным). Последующие слои – из того, что под рукой; если нет ничего – делаем полосы из собственной одежды (рубашка, футболка и т.п.). Если в поле быстрой досягаемости имеются чистые женские гигиенические прокладки или памперсы – пускаем в ход в первую очередь, они отлично поглощают кровь. Если повязка быстро пропитывается кровью, менять ее не следует – продолжаем бинтовать поверх
Важно: весь перевязочный материал желательно сохранить и показать медработникам – это позволит сразу же оценить объем кровопотери.
Очень важно: в отличие от первой помощи при повреждениях вен и артерий, когда сильное кровотечение можно остановить только наложением жгута, при травматической ампутации жгут применяется лишь в крайнем случае – если, несмотря на повязку, продолжается обильная кровопотеря. Напомним, что жгут предназначен для механического перекрытия просвета кровоточащего сосуда и выключения этого сосуда из кровообращения. Соответственно, жгут должен быть достаточно тугим; накладывается примерно на 5 см выше места отрыва. Между жгутом и кожей обязательно должна быть одежда или плотная прокладка из ткани. При правильном, т.е. оптимально-тугом наложении жгута пострадавший испытывает боль, но ниже жгута кровь останавливается. Вместо стандартного эластичного жгута можно использовать повязку с закруткой, резиновую трубку достаточной длины и прочности, галстук, ремень, но ни в коем случае НЕЛЬЗЯ применять электропровод или проволоку. Кровь должна остановиться под первым же туром (оборотом, витком жгута), остальные используются для фиксации.
Критически важно! При травматической ампутации, если все-таки пришлось применить жгут, его НЕЛЬЗЯ ни ослаблять, ни снимать самостоятельно даже по прошествии критического времени (один час зимой и до двух летом). Время наложения жгута фиксируется и записывается обязательно; обычно рекомендуют вставить кусок бумаги под жгут, но на практике сгодится что угодно – например, написать можно маркером на неповрежденной коже рядом со жгутом, на лбу пострадавшего и т.п., лишь бы это место было на виду. Полагаться на собственную память слишком рискованно и недопустимо: в подобной ситуации можно внимательно взглянуть на часы – и забыть об этом через секунду, а то и вообще не воспринять сознанием положение стрелок.
Теперь об ампутате, – утраченном сегменте. «Поместить в холод» означает завернуть отторгнутую часть в чистый целлофановый пакет, плотно завязать его и полностью погрузить в другой пакет, заполненный водой и, в идеале, кусочками льда. В некоторых источниках настоятельно рекомендуется прибегать даже не к двойной, а к тройной термоизоляции. Если нет достаточно количества пакетов – ищите посуду разного диаметра. Чем-либо промывать, класть в холодильник и вообще класть куда бы то ни было ампутат нельзя, – его транспортируют только в подвешенном состоянии.
Критически важно! Для случаев частичной ампутации справедливо все вышесказанное (включая сохранение в холоде) плюс еще один нюанс: не пытаясь каким-то образом обрабатывать или воздействовать на сохранную связь, необходимо обеспечить НЕПОДВИЖНОСТЬ обоих сегментов друг относительно друга, использовав любую подходящую шину (аккуратно, но плотно прибинтовать выше и ниже отрыва).
Давать анальгетики или сердечные препараты пострадавшему можно и нужно; алкоголь – смертельно опасно.
О важности немедленного вызова «Скорой» или доставки больного в медучреждение говорить подробно, по-видимому, нет нужды. В первую же секунду, как только позволит ситуация (наложена повязка, остановлено кровотечение, больной неподвижен) необходимо звонить или, – опять же, все зависит от места события, – позаботиться о транспорте. Однако здесь также есть один существенный нюанс.
Важно как можно быстрее доставить пострадавшего в ЛЮБУЮ больницу, и это действительно так, – особенно в наиболее тяжелых случаях, когда речь идет не реплантации, а о сохранении жизни. Но в отношении прочих, менее тяжелых случаев (когда все сделано правильно и реплантация теоретически возможна) многие специалисты поднимают вопрос о том, что этап амбулаторного оказания помощи является, по большому счету, лишним, а иногда и осложняющим – поскольку в перспективах микрохирургической операции важна буквально каждая минута, и ситуацией с самого начала должны заниматься профильные специалисты (это касается и диагностики, и обработки, и подготовки к операции). Поэтому при всех обстоятельствах, где время доставки в то или иное медучреждение различается незначительно, следует стремиться сразу транспортировать пострадавшего в крупную областную больницу, институт неотложной помощи, НИИ хирургической направленности и т.п. – словом, в тот медицинский центр, где заведомо есть оснащенная микрохирургическая операционная и хирурги соответствующей квалификации. Существуют четко прописанные критерии того, в каких случаях реплантация показана, а в каких нет, и решает это врач; однако алгоритм действия лица, которое оказывает доврачебную помощь, остается одним и тем же, – соответственно, мы на этих критериях здесь не останавливаемся.
И еще один немаловажный вопрос: а что делать, если недоступен ни лед, ни снег, ни даже холодная вода, ни транспорт, ни…
Сохранять самообладание (даже если это дается очень трудно) и проявлять максимальную изобретательность. Самое страшное уже произошло, остается только действовать, а панику можно отложить до более удобной (и безопасной) для этого обстановки. Запас времени есть почти всегда. При охлаждении утраченного сегмента до температуры около или ниже четырех градусов этот запас достигает 16-20 часов и более, – если речь идет о кистях или пальцах, поскольку при утрате более крупных частей ресурс жизнеспособности тканей сокращается. В случае сохранения при комнатной температуре запас времени меньше примерно на 30%. Так или иначе, несколько часов в запасе есть точно, и за это время можно успеть очень многое: оказать первую помощь и предотвратить развитие шока, вызвать «Скорую», добежать до ближайшего населенного пункта, если травма получена в отдалении, и т.п. Максимально следуя всем изложенным выше принципам, важно использовать доступные средства и шансы, которые совершенно не обязательно окажутся такими, как описано здесь.
Однако наилучшее спасение в критической ситуации – это хотя бы начальное знакомство с практикой оказания доврачебной помощи при инфарктах, инсультах, кровотечениях, ампутациях и других поражениях. Сегодня можно найти и специальные курсы, и, – хотя бы, – подробные, пошаговые инструкции в интернете: как наложить жгут, как проводится сердечно-легочная реанимация и т.д. В конце концов, не стесняйтесь попрактиктоваться друг на друге с ближайшими родственниками или приятелями. Пусть даже такого рода идея вызовет поначалу смех и подтрунивание, – это пережить можно; пусть такие знания и навыки не пригодятся никогда, – это неизмеримо лучше, чем однажды растеряться и не сделать того, что могло бы спасти жизнь.
