Вопрос психологам
Спрашивает: Жанна
Категория вопроса: Дети
Меня зовут Мадина, мне 20 лет. У меня есть молодой человек, и у нас с ним серьезные отношения вот уже как пять лет. Моего МЧ зовут Алан, ему 23 года и он азербайджанец. Мы любим друг друга и хотим пожениться, но нам не дают этого сделать мои родители. Родители обычные семейные люди. Мама русская, папа казах. Они не признают кавказскую национальность. Просто ненавидят. И когда уже дело дошло до знакомства, отец сказал: Или семья или он.
Я считаю, что отец не прав. Ведь он дает мне счастья, он не дает мне выйти замуж за него. Мы с Аланом пробовали много раз. И в ответ слышали: Если выйдешь за него замуж, то ты можешь забыть про семью и жить своей жизнью. Но Алан сказал, что все равно сыграем свадьбу.
Я люблю и семью и Алана.
И я не знаю, что мне делать. Семья или быть несчастливой.
Психолог Алматы Был на сайте: Сегодня
Ответов на сайте: 5798 Проводит тренингов: 1 Публикаций: 29
Здравствуйте Жанна! Если вы с парнем решили быть вместе, то это самое лучшее решение. Родители повыступают, а потом смирятся, если не хотят потерять свое любимое дитя. Не родители будут проживать вашу жизнь, а вы сами.Родители с возрастом уходят на второй план, а муж и дети на первый. Вот теперь и подумайте, что вам делать?
Черныш Надежда Николаевна, психолог в Алматы
Здравствуйте, Жанна. Обычно родители интутивно чувствуют будущую жизнь своей дочери или сына с его избранником или избранницей. И как правило ошибаются редко, но они не вправе противостоять вашему выбору. Угодить всем не получится. Конечно, вам придется самой решать. Родители на самом деле смирятся и примут любого зятя, если постарайтесь убедить родных, что вы готовы принять и вашего мододого человека и его семью с их жизнеными устоями и семейными порядками. Когда родители поймут, что вы готовы к любой ситуации и берете на себя ответственность за свою жизнь смягчатся. Вы должны быть уверенны в том, что никогда по жизни не укорите их в своей жизни. Будьте предельно рассудительны, решается ваша судьба и ваше решение основопологающее. Думайте и дерзайте! Счастья и любви вам.
С уважением, психолог г.Алматы, Чемботаева Баяна
«Национализм для подростка — способ легко обрести смысл жизни»
Часто причиной для издевательств в школе становится так называемый «национальный признак». Откуда берётся шовинизм и как объяснять детям, почему они не похожи друг на друга, рассуждают три эксперта: писательница и блогер Наталья Ремиш, преподаватель кафедры этнопсихологии МПГУ Олег Хухлаев и психолог Наталия Преслер.
«Дети остро реагируют на тех, кто от них отличается»
Наталья Ремиш,
писательница и автор проекта «Дети о важном»:
Однажды друг-чеченец пять часов рассказывал мне о культуре своего народа. Для меня это было прозрением. Раньше я отторгала чужую культуру и считала, что это нормально, называла приезжих «чурками». Сегодня у меня дочь, у которой азиатские корни. Я понимаю, что однажды кто-то может назвать её «чуркой».
Национализм — слишком острая тема для общества. Никто не знает, как о ней правильно говорить, поэтому предпочитают просто игнорировать. Когда я собирала деньги на проект в поддержку детей с особенностями развития, их все жалели и охотно предлагали помощь. Сейчас я работаю над мультфильмом о национализме, и часто сталкиваюсь с тем, что люди занимают оборонительную позицию: «Да они сами».
У меня есть целая стопка писем от родителей с такими цитатами: «В нашей школе сын каждую неделю отчитывается за Россию: то президент, то люди не такие»; «Дети на площадке говорили мне: уходите отсюда, русские свиньи»; «В детстве девочки-казашки с нашего двора отказывались со мной играть, потому что я русская, им родители не разрешали». Это не про «они сами», это обо всех.
Дети остро реагируют на тех, кто от них отличается, если в семье им не объяснили, что люди могут быть разными
С возрастом мы учимся реагировать на столкновения с незнакомой средой, а дети — это чистый лист бумаги. Когда я занималась проектом о детях с особенностями развития, у меня была такая же папка цитат от мам детей с синдромом Дауна. Они рассказывали, как на них бросаются другие дети, потому что они некрасивые, как их выгоняют с игровой площадки, потому что они не умеет ходить.
Однажды я сама так оттолкнула ребёнка с синдромом Дауна, но моя мама правильно отреагировала: объяснила, что они обычные дети, просто немного отличаются внешне. Важно сделать это замечание максимально аккуратно, чтобы у ребёнка не возникло чувство вины. Когда тебе стыдно, но ты не знаешь, как извиниться, то на на следующий день ты начинаешь вести себя ещё более агрессивно.
Существует много методик, как объяснить детям, что все люди разные. Когда я провожу в детских садах уроки доброты, мы играем в «Синие носки». Сначала те, у кого есть брат, идут налево, а у кого есть сестра, направо. Следующее задание — разойтись по разным сторонам тем, у кого дома живут кошка или собака. Потом мы делимся по цвету носков. Каждый раз дети оказываются в соверешенно новой для них группе людей. Они начинают понимать, что в чём-то мы похожи, а в чем-то отличаемся.
«Не трожь, это наш чурка»
Олег Хухлаев,
заведующий кафедрой этнопсихологии и психологических проблем поликультурного образования МПГУ:
Национализм — очень хитрый термин. Одно из его значений — стремление жить в национальном государстве. А все современные страны — это национальные государства. В то же время мы называем национализмом межэтническую вражду, бытовые конфликты на национальной почве. Вот они как раз ни к чему хорошему не проводят.
Замалчивание проблемы — это следствие вполне понятного стремления человека к самосохранению, чем больше проблема, тем активнее мы её отрицаем.
Так бывает в школах: «Смотрите, какой мы проводим фестиваль национальной кухни — у нас толерантность». Мы представляем бытовые конфликты на почве национальной вражды как разборки между пацанами в подъездах. Но они существуют и в других слоях общества, среди вежливых, интеллигентных, на первый взгляд, людей. Именно они чаще всего подстрекают пацанов, которым всё равно, кого бить.
Национализм для подростка — способ легко и быстро обрести смысл жизни. Взрослые уже смирились, что он постоянно ускользает, а подростки не могут
Они переживают безумную внутреннюю боль, но не умеют об этом говорить. Национализм же даёт простые ответы на два извечных вопроса: кто виноват и что делать. Для подростков они неразделимы. Им недостаточно просто понять причину — надо сразу что-то с ней сделать.
В моей практике был такой случай. Он произошёл в посёлке под Сергиевым Посадом, откуда несколько лет назад местные жители пытались выгнать мигрантов. Ребята дружили с парнем, он был приезжим. Как-то они пошли с ним на дискотеку, их там увидели городские пацаны, но им быстро объяснили: «Не трожь, это наш чурка».
Как взрослые начинают школьную травлю из-за национальности. И что с этим делать
В последние несколько лет в России уменьшался уровень мигрантофобии: люди стали лучше относиться к приезжим из Северного Кавказа, Средней Азии и других регионов, жители которых внешне отличаются от нас. Одновременно вырос уровень неприязни к западным странам, например, к США. Сейчас, судя по последним исследованиям, мы снова становимся лояльнее к американцам, в то же время мигранты опять вызывают отторжение.
Это неосознанный процесс, контролировать его невозможно. Есть исследования о том, что предрассудки зависят от глубинных личностных особенностей. Они передаются не через содержание, а через манеры — то, как я сообщаю об чём-то. Поэтому важно, как в семье обсуждают темы, которые могут вызвать ненависть или агрессию.
«Нужно с детства развивать эмоциональный интеллект»
Наталия Преслер,
психолог:
До недавнего времени считалось, что дети не видят различий между национальностями и этому их учат взрослые. Но последние исследования доказывают, что это, скорее всего, происходит бессознательно и без вмешательства со стороны.
Несколько лет назад в США провели такое исследование среди белых и чернокожих детей. Младенцам показывали фотографии людей разных рас, и они задерживали взгляд именно на тех, кто отличается от них. Через три года тех же самых детей спросили, с кем вы хотите дружить. 86% детей указали на людей с цветом кожи своей расы. В шесть лет детей просили разложить по стопкам карточки с фотографиями разных людей. 68% разложили по расам. Им никто не подсказывал. Получается, что дети замечают различия с пелёнок.
С вопросом национализма я сталкиваюсь практически в каждой семье. Он касается того, как человек воспринимает родителей, насколько сильна его связь с родом, ощущает ли он принадлежность к нему.
Если у вас нет конфликтов с собой и семьей, то вы вряд ли захотите бороться с внешним миром и другими людьми. Будь то государство или мигранты
Часто родители не понимают, что это зависит от них. Например, ребёнок находится в том возрасте, когда ему хотелось быть похожим на кого-то, а родители поступили с ним несправедливо или жестоко. После этого он уже не может идентифицировать себя с матерью или отцом, потому что они для него — символ агрессии. Возникает барьер, пустота, много злости. Чтобы ощущать причастность, подростки начинают собираться в группы, и эти группы бывают агрессивны.
Тогда родители понимают: они что-то упустили. Но подростковый возраст — это период борьбы. Чтобы почувствовать себя личностью, нужно отвергнуть окружающих, обычно именно родителей. Они нужны детям как пловцу бортик бассейна, чтобы оттолкнуться и поплыть дальше. Мудрость родителя в том, чтобы дать ребёнку справиться с этим этапом.
Если у человека нет навыка переживать свои чувства, происходит выплеск эмоций без обдумывания последствий и причин. Иногда агрессору сложнее, чем жертве, справиться с последствиями конфликта. Жертву всем жалко, у неё есть легитимное право страдать и получать компенсацию в виде сочувствия. У агрессора этого права нет. Чувство вины он вынужден переживать в одиночестве, безо всякой поддержки. Поэтому важно с детства развивать эмоциональный интеллект.
Токсичные родители: признаки, что делать, как противостоять, реальные истории
В тексте разбираемся, кто такие токсичные родители, какие признаки у таких людей, что делать, если у вас токсичные родители, и как им противостоять. Кроме того, приводим реальные истории людей о токсичных родителях.
Токсичные родители (психология) – это не те родители, которые бьют или оскорбляют. Токсичное поведение родителей – это поведение, при котором родитель не показывает, но на самом деле регулярно унижает своего ребенка и высмеивает его, хотя сам родитель преподносит все так, будто он занимается воспитанием. В большинстве случаев родители таким образом транслирует свою нелюбовь. Ребенок, в свою очередь, в любом случае защищает родителей.
Токсичные родители: признаки
Токсичные родители: как противостоять?
Теперь переходим к самому главному: что делать, если у тебя токсичные родители?
Токсичные родители: истории
«Мне кажется, я у матери вызывала перманентное чувство раздражения. Обычно она меня либо старалась игнорировать, либо, когда это не получалось, била. Например, уроню я что-то, получаю подзатыльник. Испорчу какую-то вещь — порка. В детстве я ее очень боялась. Один раз играла с какой-то детской посудой и водой, пролила часть на пол. Мать берет скакалку. Я, естественно, понимая, что сейчас будет, вся внутренне сжимаюсь и начинаю извиняться: «Не надо, я больше не буду, пожалуйста». И пытаюсь спрятаться, закрыться. Это на нее никогда не действовало. Она меня вытаскивала из любого угла и отхаживала скакалками (ремнем, проводом от утюга). Я начинала плакать, на что получала раздраженное: «Ну, и что ты ноешь?» — «Больно» — «Ой, да ладно, попа только красивее стала». Если же я не успокаивалась, то отправлялась в ванную. В ванной мне, кстати, нравилось – спокойное, тихое место, помню, всерьез рассматривала перспективу там поселиться» (Мария).
«В школе меня гнобили всем классом. Сначала в одной — с 1-го по 3-й класс, потом в другой — с 5-го по 7-й. В 7-м классе мне сделали операцию на глазах. Это немного присмирило одноклассников, но за спиной я всё равно слышала перешёптывания. Я пыталась дома пожаловаться, найти поддержку, но мне ответили, что раз издеваются, значит, есть за что.
В третьей школе с 10-го по 11-й класс всё было нормально, в институте тоже, но я тогда уже сама отталкивала людей и не пыталась ни с кем дружить. Мне 30 лет, у меня до сих пор не было отношений. Я очень переживала по поводу отсутствия парня, мама свела меня с сыном своего коллеги (я училась на 4-м курсе института). Он был фригидный и неадекватный, на каждое свидание таскал какого-нибудь своего друга. Целовался с зажатыми губами, только на прощание, сторонился меня.
Бегать и пугать мигрантов.
5 историй юных националистов
Молодые участники националистических движений рассказали «Снобу», как устроены их сообщества и что они понимают под национализмом
Поделиться:
Впрочем, тактика в любой момент может снова поменяться вслед за очередной сменой поколения. Попав в движение подростками, националисты редко остаются таковыми после 20-22 лет: большинство, вырастая, перестают интересоваться идеями «спасения России и русской нации», и им на смену приходят новые подростки. «Сноб» поговорил с подростками из радикальных группировок о том, как устроены их сообщества, что они делают и как ко всему этому относятся их родители.
«Бывает, идем — видим, бьем»
«Армеец», 15 лет:
Пять лет назад друзья мне рассказали, что есть такое движение — национализм. Я зашел в интернет, все прочитал, мне понравилось, ведь лиц кавказской национальности я терпеть не могу. Так все и началось. Мы собирались группами по 40-50 человек, гуляли по району, отлавливали таджиков… У кого-то деньги отнимали, с кем-то дрались, потом в мусорку запихивали.
В последнее время мы собираемся в ближайшем торговом центре. Нас здесь обычно сидит компания, человек тридцать. Если кто-то под градусом, говорит: «Ну что, пойдем, хачей отп*здим?» А бывает, просто идем с товарищем — видим, бьем.
Если это нормальный человек — прилично одет, хорошо разговаривает на русском языке, — таких мы не трогаем. Не все кавказцы плохие… Этого нельзя забывать. Но если идет какой-то волосатый в шапке с надписью «Дагестан» или футболке «Кавказ — сила», да еще и лезгинку начинает танцевать, это дико бесит.
Как говорил один человек: «Представляешь, что это твой самый злейший враг, и бьешь, да так, чтобы он не встал». Иногда, конечно, их жалко бывает, но потом думаешь: «Да и *ер с ним» — и пинаешь дальше. А по-другому никак. Разговаривать бесполезно. Они сразу начинают: «Да кто ты такой, да я своему дяде Ахмеду скажу, он тебя расстреляет». Против таких только кулаки.
По нашему району пройти спокойно, чтобы до тебя не до*бался ни один чурка, невозможно. По парку гуляют дети, а они орут: «Что смотришь, сейчас зубы выбью». Когда я был совсем маленький, мне было все равно, но последнее время они стали совсем борзеть. Обезьяны натуральные. Их надо отлавливать и депортировать обратно. Хотя в этом ТЦ их почти нет: год назад мы их как следует напугали, после чего они здесь больше не появляются. Многие переезжают из нашего района, поняв, что житья им не будет.
У нас в школе большая часть ребят националисты и расисты. Конечно, во всем виновато правительство: для них мигранты — дешевая рабочая сила. А мигранты все приезжают и приезжают, как будто Москва — это золотая жила. Ни*ера это не золотая жила. Тут все коррупционеры — чиновники, которые гребут себе бабки, а сами ничего не делают.
Мы могли бы, конечно, вместо мигрантов бить чиновников. Это дело несложное, но потом не огребешься. Смысл жизнь свою губить из-за чиновника, который полежит в клинике два месяца, а потом выйдет и будет заниматься тем же? Ребята это понимают. Самому старшему из нас 19 лет. Что мы можем сделать, чтобы наладить ситуацию в стране? Мы можем только бегать и пугать мигрантов.
Родителям главное, чтобы я на ментов не нарвался: если поймают, сразу в школу сообщат. Поэтому я стараюсь не попадаться и всегда убегаю. От полиции можно деру дать в любой подворотне, она у нас ленивая. А так им все равно — иди, бей морду кому хочешь. Жизнь твоя, и решать тебе.
Слава, 17 лет:
Правые настроения у меня появились еще в детстве. Когда я учился в гимназии в Егорьевске, я был там единственным футбольным фанатом. Потом, когда мне было 15, убили одного болельщика «Зенита» — его забили арматурой. Эта история меня сильно задела — я начал бриться налысо, слушать соответствующую рок-музыку, рисовать свастики, вступил в общество «За сохранение монархии», а в прошлом году посетил «Русский марш», где познакомился с ребятами из «Русские Егорьевска» (егорьевское отделение объединения «Русские». — Прим. ред.). Позже вступил туда официально.
Но мои настроения меняются — сейчас я больше склоняюсь к национал-социализму. С недавних пор поддерживаю движение «Реструкт» (в рамках которого существует проект «Оккупай-педофиляй». — Прим. ред.). За Тесаком (неонацист Максим Марцинкевич, обвиняется в возбуждении ненависти и вражды с применением насилия, буквально вчера он был экстрадирован из Кубы и задержан в аэропорту. — Прим. ред.) я следил еще до того, как его посадили. Потом он вышел, создал движение, я заинтересовался. Официально там не состою, но во многих акциях прямого действия участвую: мы ловим продавцов спайсов и педофилов, издеваемся над ними, снимаем все это на камеру и выкладываем в интернет.
Я планирую вступить к ним официально. Для обладателей членских билетов у них существуют ежемесячные спонсорские взносы — 500 рублей для неработающих, 1000 рублей для работающих, — которые сдаются старшему. Важно, чтобы член движения был образован, знал историю, мог грамотно объяснить свою позицию. «Реструкт» устраивает лекции по истории, политологии и социологии. С нового года у них даже действуют курсы по подготовке к ЕГЭ.
В основном в движение приходят футбольные болельщики. 90% фанатов националистически настроены. Сейчас все это модно, интересно: выйти на район «чурок» погонять — тоже адреналин. По внешнему виду человека можно сразу понять, что он правый: короткие стрижки, спортивные штаны, трико, белые кроссовки Airmax, фирмы Fred Perry, Lonsdale, Stone Island…
Друзей нерусских у меня нет. Я стараюсь держаться от них подальше: что люди подумают — называет себя националистом, а сам идет рядом с кавказцем.
Власти нас боятся больше, чем либералов. Националистическую рекламу не пускают по телевизору, наши акции не освещают СМИ. Наше движение с 90-х годов в подполье… К Навальному я отношусь отрицательно. Он либерал, а я не люблю либералов. Он сам писал заявление на Тесака, а сейчас называет себя националистом. Если бы он на «Русский марш» пришел, от него бы живого места не осталось.
«Мы хотим возрождать русскую культуру, поднимать молодежь»
Яна, 17 лет:
О «Русских пробежках» я узнала в 2011 году, спустя полгода после их появления: увидела большую пробежку из Москвы в Санкт-Петербург, меня поразило это зрелище, и я загорелась. Тогда я вращалась в плохой компании, которая толкала меня на курение и алкоголь. Мне хотелось из нее уйти, бросить вредные привычки и найти новых друзей.
Наши окружные пробежки проводились тогда каждое воскресенье. На них ходило по три человека, но я все равно стала участвовать. Потом один из организаторов ушел в армию, и я начала сама проводить побежки по своему округу.
У нас бывают и общегородские пробежки, мы их согласовываем с властями. Раз в год проходит «Братский путь»: в прошлом году ребята бежали по маршруту Москва — Минск — Киев.
«Русские пробежки» называются русскими, потому что мы живем в России, среди русского народа. Мы хотим возрождать русскую культуру, поднимать молодежь. Лично меня волнует то, что молодежь сегодня никак не развивается — ни физически, ни морально. К нам ходит много разной молодежи, и каждый, конечно же, имеет свои личные взгляды и убеждения. Но как движение «Русские пробежки» аполитичны. На пробежке хочется встретить здорового русского человека, который не пьет, не курит, с которым можно было бы пойти по жизни и создать семью. Наши мальчики, например, не ругаются матом. В этой обстановке мне приятно находиться.
У нас есть лозунг «Кто не курит и не пьет, ровно дышит, сильно бьет». Но «бьет» — это не потому, что мы хотим кого-то избить, а потому что мы спортсмены.
На пробежки, конечно же, может прийти и нерусский человек. Мы никого не прогоняем, со всеми знакомимся. У нас есть армяне, недавно приезжал мальчик из Германии. Но у нас есть свой устав: что можно делать, а что нет. Нельзя, например, курить или пить во время наших мероприятий. У нас есть люди, которые это строго контролируют. Мы хотим жить дружно, вести здоровый образ жизни и сохранять свою культуру. В моем понимании именно это и есть национализм.
Пробежки никак не спонсируются. Если нужны деньги, например, на флаги или стикеры, руководители сбрасываются между собой. С рядовых участников деньги не берут.
«Родители надеются, что с их ребенком ничего не случится, сидят с крестиком и молятся»
Павел, 18 лет:
Я печатал листовки и делал демотиваторы, с одной стороны белая славянская девушка, а с другой — черная, вся в волосах, и надпись: «Русский, выбирай, кем хотят быть твои дети — славянином или метисом волосатым?». Я категорически против смешанных браков. Ведь даже в животном мире нет такого, чтобы лев с жирафом.
Официально ни в одном националистическом движении я не состою. У меня есть на это свои причины. Я смотрю наперед: если я вступлю и ко мне будут какие-то претензии, то попрут на мою маму, а я не хочу ее вмешивать.
От родственников нет смысла скрывать свои взгляды. Все равно рано или поздно догадаются. Мама волнуется за меня, говорит: «Не ходи, сиди дома». Но они не могут все время держать меня дома. Наказания уже не помогают. Родители просто надеются, что с их ребенком ничего не случится, сидят с крестиком и молятся.
У меня в школе есть знакомая, которая приняла ислам. Я к ней однажды подошел, чтобы узнать, зачем она это сделала. Она говорит: «Полюбила нерусского». А у них сразу: любишь меня — меняй веру. Как правило, такие пары несколько лет провстречаются, а потом расстаются. На русской они все равно не женятся. А у девушек потом судьбы не складываются.
Сейчас я учусь в интернациональном колледже. Но там у меня четкая задача — получить образование. Я хочу пойти в политику. Это моя цель. Я уже подал заявки в заграничные вузы на госуправление. В армии отслужу, потом поступлю в вуз, заработаю денег и буду осуществлять свои планы. Движению нужны образованные люди и хорошие специалисты. Я хочу, чтобы у нас появилась официально зарегистрированная националистическая партия. Нужно пролезать во власть и уже оттуда менять систему.
«Национализм сравним с инстинктом самосохранения»
Виктор, 17 лет:
Я лазил по интернету, нашел разные группы «Вконтакте», прочитал про рейды по отлову мигрантов, заинтересовался. Потом узнал про существующее с 2008 года движение «Сопротивление», списался с лидером «Сопротивление Балашиха», встретился с ним, а в этом году по моей инициативе была создана ячейка движения в Мытищах. Сейчас по всей стране таких ячеек около 50-60.
Я познакомился с Алексеем Степкиным из движения «Русский значит трезвый» и начал с ним ездить на рейды по отлову спайсеров. Теперь в Мытищах у нас альянс между двумя движениями: мы занимаемся моральным, физическим и духовным оздоровлением нации.
Мы проводили мероприятия по противодействию продаже алкоголя детям. Все нарушения, как правило, в магазинах мигрантов. Сейчас занялись спайсерами. Мы работаем по Ярославской ветке, но можем и в Москву съездить. Ничего нелегального мы не делаем: координируемся через интернет, звоним человеку, говорим, что хотим спайсы купить. Он приезжает. Мы ловим его и сдаем полиции. Бывали, конечно, случаи, что полицейские их отпускают. Но из девяти рейдов, на которых я был, семь прошли успешно: нам удалось поймать барыг, четверо из которых сели. Но сейчас их ловить становится сложнее, они уже пуганые.
Молодежь сейчас не может трудоустроиться: вся низкооплачиваемая работа занята мигрантами. Человек должен получать опыт, но откуда его брать, если нас никуда не берут? Работы нет. Дворники и садовники получают по 25 тысяч. Плохо, что ли, подростку на лето устроиться подработать?
Одному знакомому парнишке мстили: следили за ним и начали угрожать, что всю семью вырежут. Но мы не боимся. Соратники всегда нас защитят. И полиция на нашей стороне, мы же за них их работу выполняем. За близких я боюсь, но не настолько, чтобы отойти от правого дела. У приезжих же это «брат за брата» в крови, а мы, русские, разобщились и дали слабину.
Мне кажется, национализм сейчас сравним с инстинктом самосохранения. Это как готовить «тревожный чемоданчик» на случай нападения.
Данные ниже предоставлены информационно-аналитическим центром «Сова».
Таблица 1. Число пострадавших от преступлений на национальной почве по группам
