Что делать, если вы в отчаянии
Комментарии 
33
Мне нравится 
11
В жизни бывают всякое. И иногда судьба нам подкидывает одну неприятность за другой. Болезни, ссоры с близкими, потери, проблемы на работе. Бывает так, что плохие события идут сплошной полосой, и тогда человек испытывает отчаяние, бессилие, разочарование. Начинает казаться, что жизнь не имеет смысла, силы на исходе.
Когда ко мне обращаются люди, их отчаяние порой выражается в таких словах: «Я виню себя в том, что ничего не смогла сделать. Я сейчас вдалеке от родных, не знаю как отвлечься, не знаю, что делать. Я замкнулась в себе и не хочу знакомиться ни с кем. Я не верю, что моя жизнь вообще может измениться. Я не верю, что я смогу. Так и хочется умереть, чтоб никого не слышать и не видеть..Я не вижу смысла в жизни. «
Так что же делать, если Вы в отчаянии, у Вас депрессия, или Вы чувствуете, что находитесь на грани срыва?
4) Часть четвёртая. Направьте часть сил на то, чтобы улучшить Ваше моральное состояние. Это можно сделать при помощи физической нагрузки (например, пешком пройти 7-8 км, покататься на велосипеде, побегать по стадиону). Принцип прост: чем больше загружено тело приятным для него делом, тем больше «разгружается» сознание. Если думать о проблемах постоянно, то есть риск застрять в таких размышлениях и довести себя до предела.
5) И рекомендация номер пять: продумайте рациональный план действий. Подумайте, какие у Вас есть ресурсы. Что Вы можете сделать немедленно для улучшения ситуации, а что сможете сделать потом. Если сделать прямо сейчас определённые вещи невозможно, то прекратите об этом думать и лишний раз терзать себя. Запишите план действий на бумагу, в блокнот, и выберите конкретную дату, когда сможете осуществить запланированное.
Однако жизнь мудрая штука, и возможно, в будущем нам понадобится умение концентрироваться, умение находиться в позиции наблюдателя, душевное равновесие, которые в конечном итоге обязательно приобретает человек, проходя через жизненные неурядицы.
Отчаяние и бессилие: есть ли выход?
Когда мы чувствуем отчаяние и бессилие, то задаем себе вопрос: насколько жизнь еще имеет смысл? Как жить дальше, если совсем нет сил? На что мы можем опереться? Взгляд экзистенциального аналитика Альфрида Лэнгле.
Начнем с того, что такое отчаяние. Это стесненность, отсутствие выхода, решения. Например, студент знает: завтра экзамен, но он уже не успевает подготовиться. Или человек попадает в глухую пробку по пути в аэропорт. Времени все меньше, и, если не произойдет чудо, он не успеет на самолет. Или человек построил дом, взял в банке ипотеку, его долги все увеличиваются, а отдавать их нечем.
Когда возникает отчаяние, мы понимаем, что больше ничего не можем сделать. В отчаянии мы всегда испытываем бессилие. До тех пор, пока мы еще что-то можем, идем к цели, отчаяние не наступает. Отчаяние приходит, когда мы замечаем, что уже поздно: несчастье уже произошло. Оно разрушает то, что ценно.
Два полюса: отчаяние и надежда
Отчаявшийся человек близок к самоубийству, потому что все, что представляет опору, ценность, — ломается. Либо уже сломано, либо я наблюдаю, как оно приходит в упадок и исчезает. Я испытываю боль, когда вижу, что вещи, которые важны, разрушаются. Или я стою посреди руин разрушенной жизни. Больше нет никакой надежды. Что еще может быть? Будущего нет, настоящее — это руины, пропасть. У меня нет возможности вмешаться и что-то сделать, принять решение. У меня нет выбора. Я подхожу вплотную к стене. Я бессилен.
Противоположный полюс отчаяния — надежда. Если у меня есть надежда, тогда есть жизнь. Пока существует надежда, не все потеряно. Может произойти какой-то поворот, потому что хорошее еще не исчезло: дом еще стоит на месте, отношения еще проживаются, ребенок, хотя и болен, может выздороветь. Человек надеется, что диагноз, который ему поставлен, не самый серьезный. Он надеется, что скоро найдет работу и погасит долги.
У надежды и отчаяния заметно сходство: у них одна и та же структура. Если я надеюсь, я тоже переживаю что-то, похожее на бессилие. «Я надеюсь» означает, что я больше уже ничего не могу сделать. Я привез ребенка в клинику, я забочусь о нем, нахожусь рядом с ним, врачи делают то, что они могут сделать. И все же я могу надеяться.
Как такое возможно? Когда я надеюсь, я связан с ребенком и его жизнью. И я не откажусь от ценности этих отношений. Возможно, я просто сижу сложа руки и уже больше ничего не могу сделать, но я сохраняю связь. Парадоксальным образом я остаюсь активным. Я желаю лучшего. У меня еще пока осталось немного доверия.
Чем полезно отчаяние? Не советы психологов, а опыт реальных людей
Попадать в состояние отчаяния — это не просто досадная случайность нашей жизни, это право каждого человека. Право на естественные эмоции, право на слабость, право принять помощь со стороны или сделать остановку в делах и побыть одному. Несколько месяцев назад в Фейсбуке мы с подписчиками говорили о том, как по-разному все проходят это состояние: кто-то начинает бороться с отчаянием и побеждает (или нет), кто-то боится его и стремится отрицать, кто-то смиренно принимает. Мнения разделились, и собрался ворох живых примеров. Мы составили для вас что-то вроде шпаргалки, куда можно заглядывать, когда покидают силы, и кажется, что просвета нет.
Что чувствуешь в моменты, когда не получается. Не просто не получается, а когда все твои действия — правильные, продуманные, распланированные, проверено результативные, от которых ожидаешь эффекта «вау!», а на выходе — ноль. Не капля, не чайная ложка — ровно ноль.
Иногда, даже при достаточно здравом уме и трезвом образе мыслей такой подножки достаточно, чтобы погрузиться в отчаяние.
Что мы чувствуем, когда отчаиваемся
Весь прошлый опыт перестаёт иметь значимость.
В эти моменты я рассыпаюсь на половины. Мозг способен привести самые разные аргументы и предложить план А, Б и сколько ещё нужно по выходу из кризиса. Но всегда есть маленькая часть меня, которая вжимается в коленки и плечи, закрывает голову лапками и думает одну мысль «всё пропало».
В этом состоянии мы склонны всё перечеркнуть, сжечь все мосты.
Сначала проверяю, что сделала всё точно. Сделала. Потом психую и думаю, не уйти ли в продавцы шаурмы.
Мы не понимаем, где находимся, исчезает фундамент, основа, на которую можно опереться.
Если что-то идёт не так, если я делаю много, а результат нулевой, то какое-то время я гребу по инерции, рассказываю себе, что вот-вот всё будет так, как я напридумывала. А потом я понимаю, что «вот-вот» уже давно не случается, и превращаюсь в моральную труху. Ничего хорошего в эти моменты ни про себя, ни про будущее не думаю.
Отчаяние сказывается и на самочувствии тоже. Накатывает неизвестно откуда взявшаяся усталость, может неожиданно что-то заболеть. Это психосоматика.
Очень сложно строить планы и на что-то надеяться, когда всё валится из рук и земля под ногами рушиться.
Мое отчаяние всегда трагично. Оно выходит за рамки бизнеса и распространяется на всю жизнь, которая становится бессмысленной и ненужной, несмотря на высокие духовные учения и принятие того, что это всё — лишь игра эго.
Тем, кто привык к регулярным победам, особенно трудно смириться с отчаянием — начинаются хаотичные действия по принципу «делать хоть что-нибудь, только не останавливаться».
Я начинаю сама себе задавать вопросы, терзать, анализировать и заниматься прочими видами мазохизма.
Мы не привыкли быть слабыми, и показывать, что мы отчаиваемся, нам это кажется неудобным. Чаще всего люди отчаиваются в одиночестве.
Каждый из нас думает, что он один такой. Остальные все такие позитивные и успешные, а я тойтерьер!) А вот мы тут собрались и сказали, что нас много, мы такие, и это не мешает нам быть крутыми в том, что мы делаем!
Мы позволяем отчаянию захватить все наши мысли и время, проваливаемся туда полностью и варимся в нём.
Я страшно отчаиваюсь, причём ухожу в глубокий-глубокий минус, что ничего не умею и не могу, и профессии у меня нет, и ничего нет, и во всех сферах всё плохо.
Откуда берётся отчаяние
Признание проблемы и понимание её природы — это почти половина её решения. В ходе обсуждения мы выяснили, что у отчаяния и сопутствующих ему состояний есть конкретные причины. У каждого — свои, но, зная их, можно провести профилактику и в момент отчаяния, как минимум, ему не удивляться. Итак, почему же мы отчаиваемся?
Когда мы только на старте проекта, ещё много радужных ожиданий, часто не имеющих ничего общего с реальностью. Начинающие фрилансеры и предприниматели отчаиваются гораздо сильнее и чаще. Если правильно обрабатывать эти моменты, формируется естественная реакция, помогающая справляться.
Экспертам, чья деятельность связана с работой в сети, удалённым косультантам, да и всем, пожалуй, фрилансерам приходится в начале пути проходить период, когда непонятно, как к вашей работе относится конечный потребитель.
Ты что-то делаешь, делаешь и не имеешь ни малейшего представления о том, что происходит от твоих действий с другими, и происходит ли вообще. И временами думаешь, что всё, ничего не вышло, не получилось.
Непринятие полутонов, желание сделать только отлично, а не достаточно хорошо, стремление быть лучшим во всём загнало в глухое отчаяние множество специалистов, которые не привыкли измерять успех в промежуточных результатах.
Собеседники описывают отчаяние как падение в неизвестность. Мы легко поддаёмся желанию сдаться и всё бросить, когда не имеем под ногами прочного фундамента в своей деятельности.
По возможности каждый день делать хотя бы какую-то мелочь (на что хватает моральных сил) для основного дела.
Даже если мы принимаем отчаяние, мы хотим, чтобы всё начало налаживаться в ту же минуту — сразу после принятия.
Часто оказывается, что надо было просто немного подождать — потому что это был не ноль, а отложенный результат. Не сразу, а через время. Но я-то уже успеваю рухнуть в отчаяние.
Что делать тому, кто отчаялся
Невероятные люди — поклонники «Маркетинга с азов»! Они придумали или переняли у других разные способы преодоления состояния безысходности. В нашем осуждении мы выяснили, что универсальных — не существует: выбирайте то, что вам ближе в данный момент времени.
Просто чувствовать, что есть. Упасть.
— На следующий день я встаю. Ко мне снова приходит фраза, что нет безвыходных ситуаций. Начинаю распутывать сцепившуюся в комок верёвку своих неудач. И так до следующих падений- трагедий. Каждый раз их становится больше, ноша тяжелее. Получается нужно бить в одну точку до конца. Будет ли этот конец хэппиэндом, узнаем в конце фильма.
— Поныть, признать во всеуслышание, что я в трухе и в чувствах, что всё отстой и ничего не получится. И сразу понимаешь, что не одинока в своих чувствах, и люди выгребают из такого состояния.
— Я работаю в машине: это прекрасное место, где я могу плакать, кричать, выть иногда. Но бензин в авто заканчивается, а с ним приходит необходимость выползать из ямы, сгребать себя по молекулам и ехать на заправку.
Перед тем, как отчаиваться, убедитесь, что для этого есть повод. Иногда случившееся — лишь возможность пересмотреть всё, что происходит.
— У пространства есть три варианта ответа на твою просьбу:
— В таких случаях я старюсь себе напоминать, что не надо пороть горячку, что всё наверняка не такое, каким кажется на первый взгляд, что у меня недостаточно информации, чтобы делать далеко идущие выводы.
Иногда, достаточно пройтись с нужными инструментами по всем ступенькам бизнеса или рабочего процесса, чтобы починить его. Запустишь одну шестерёнку в механизме, она захватит другую, та — третью. Так и вся машина заработает.
Каждый день мы совершаем в проекте множество действий — успешных и не очень. Если перед сном записать все успешные действия, похвалить себя за них и в минуты отчаяния заглядывать в эти записи, сформируется понимание, что не такой уж ты и лузер.
— У нас есть волшебная коробка, куда мы складываем записки с нашими победами, неважно — с большими или маленькими. Всё фиксируем. Помогает!
Некоторые люди всё пропускают через тело — именно у них срабатывает психосоматика: ни с того ни с сего в теле возникают неприятные реакции — болят ноги, руки, глаза, внутренние органы. Особо чувствительным с точки зрения организма помогут телесные практики.
— Помогает в эти моменты практика, которой занимаюсь.
Тогда отчаяние становится слабее, не управляет моими действиями, его можно пережить и пойти дальше. И такой подход позволяет лучше учиться на своих ошибках: можно их спокойно рассматривать. Часто оказывается, что это не совсем ошибка, а просто мир немножко изменился, и надо как-то по-другому теперь.
Попробовать лучше, когда всё спокойно. В отчаянии бывает не до изучения новой практики.
— Увод внимания с мыслей, обесценивающих меня и мою работу, на ощущения в теле. Если ощущения неприятные, делаю всё, чтобы убрать на физике причину неприятного, или просто снимаю напряжение любым доступным способом: именно на физике, расслабляя и разглаживая тело.
В нашей жизни есть не только работа, бизнес или проекты. Есть семья, друзья, досуг. Отвлекая себя от сферы, где, кажется, всё плохо, мы оставляем отчаяние в тот месте, где его встретили, пока оно не захватило полностью весь разум. Потом вернуться в эту точку и разобраться с ним будет гораздо проще.
— Я точно знаю: никакая работа не пропадает зря. Вы можете это понять через большой промежуток времени, но это так. Я в таких случаях говорю себе: значит, нужно отдохнуть или заняться чем-то другим. И о чудо: как только ты переключаешься, все сразу налаживается.
— Заняться другим делом, потихонечку продолжая и основное, но сместив с него фокус внимания. Этому я ещё пока только учусь. Объясняю себе, что основное не развалится, если я на время слезу с него со своими напряженными отчаянными ожиданиями и наполню жизнь позитивом из других сфер.
— Больше разноплановой работы, общение с разной категорией клиентов, исключила людей, которые могут мне «навязать» безнадёжные установки, и включила новую установку «я всё равно счастлива!» Заметила, что поменяла своё отношение к неудачам. Ранее это портило жизнь, а теперь решила оставаться счастливой, несмотря на разные финансовые результаты. Например, договорились с партнёром на одну сумму взаиморасчётов, а он раз — и изменил. Сначала такое расстраивало, я старалась более не иметь с ним дело. А сейчас просто довожу всё с ним на уровне «это самый лучший партнёр» — в итоге всё меняется в самую лучшую сторону!
— Лечусь переключением на другой вид деятельности. Как правило, изматываю себя ближними или дальним путешествиями. В путешествиях успокаиваюсь и трезво анализирую, что пошло не так. Трезвым умом признаю, что это был тоже опыт и берусь опять за дело.
— Пару лет назад уехала на две недели в санаторий в Псков, где было минимум людей, правда, был интернет, но медленный. Я полдня здоровьем занималась, рисовала, гуляла.
— Сейчас дошло постепенно, что все идеи и проекты получиться просто не могут, не бывает так! Нашла свой способ: у меня их 3-4 одновременно, больших и малых. И когда один вязнет, идёт не туда, не срабатывает, то другие не дают впасть в грусть, потому как просят внимания и мобилизуют.
Не нужно перекладывать на них всю тяжесть проблемы, но почувствовать, что ты не один — важно и не только отчаявшимся.
— Если кто-то рядом удерживает, то за 2 дня мозг встаёт на место, если никого рядом нет, и мозг совсем ушёл в коленки, то жгу, а потом или отстраиваю всё заново или иду строить что-то новое.
— Когда мне нужны «обнимашки», я иду к мужу. Когда мне нужна опора, я иду к своему психологу. Когда мне нужно «об кого-то подумать», я иду к коучу. Поддержка — разноформатна.
— Мне ужасно помогает муж: в самые горькие минуты рыданий и посыпания головы пеплом он смотрит скептически и говорит что-нибудь в том духе, что где-то он это уже видел — и тогда всё получилось. Поэтому можно заканчивать рыдать и идти работать.
— У мужа, ввиду почти 10-летнего опыта, уже есть алгоритм вытаскивания меня из-подо льда: обнять, дать выплакаться и всласть понаобсыпаться пеплом, молча сначала, но кивая в нужных местах. После чего я, живенькая, не всегда сильно поблагодарив, уже мчусь что-то делать.
— Мне нужно научиться просить поддержки в такие моменты. Не всегда получается. Особенно, если выйти за пределы близкого круга.
— Иногда случаются хорошие слова от окружения. Слова, помогающие мозг на место поставить и вернуться из космоса небытия и отчаяния на твердую землю. И это точно не слова «у тебя всё получится».
— В конце всё будет хорошо. Если ещё не хорошо — значит это ещё не конец!
— Уинстон Черчилль сказал: «Успех — это умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма.»
— Мне очень нравится фраза одного психолога: «Депрессия — это не момент истины.»
— В такие моменты вспоминаю «Благословенны препятствия — ими растём!»
— Беру ручку с тетрадкой и выписываю всё, что на душе. Обычно в процессе приходит новое понимание ситуации и новые идеи. И в любом случае, настроение улучшается.
— Всегда горки. Вверх, потом вниз и обратно.
— Все события в нашей жизни происходят по синусоиде. И если кривая идёт сейчас вверх, я получаю достижения, а если вниз — я получаю опыт.
— Какое-то время назад я всё ждала, что наступит такой момент или уровень, когда отчаяние перестанет захлёстывать. Когда всё пойдёт в гору и не назад. И вот совсем недавно пришло понимание — не будет так. И другое отношение к этим падениям в отчаяние. Это как волны: за ними обязательно будет подъём, надо только не опускать руки. «Сложнее всего не свихнуться от скуки и выдержать полный штиль». Штиль — когда ничего не происходит, скука, разочарование, ноль энергии. А когда так — вверх-вниз, это и есть жизнь со смыслом.
Если они остались там в прошлом, а вы сейчас здесь, значит, вы их когда-то преодолели и остались живых.
— Опираюсь на самые страшные и неисправимые моменты, которые всё же пережила. И тогда иду дальше с таким мыслечувством: если не я и не сейчас, то никто и никогда.
— Учусь переживать поражения. Не просто переживать — пережёвывать, возможно, как раз для той самой копилки эмоционального опыта, которая в следующий раз поможет не так пищать от боли, когда — эх! И снова ударюсь о неудачу, рухнувшие планы, подставы и так далее. Только недавно поняла, что анестезия при такой душевной тоске разово помогает, но глобально мешает разобраться и выстроить мостик от эмоций к чувствам, которые точно укажут, почему и зачем это надо.
— Сейчас уже таких длительный провалов нет, поэтому уже как-то проще. А еще нравится в такие моменты себе напоминать, что это было «тестирование гипотезы», это была всего лишь гипотеза, она могла подтвердиться, в данном случае — не подтвердилась, и теперь я это знаю.
— Крошечный нервный срыв от Барбары Шер:
— Мне помогает песня «Я не сдамся без боя».
— А мне — кот Леопольд! 🙂 У него шикарные мотивационные песни!
— Любая неприятность — это удача, смысл которой нам пока не ясен. Когда твои планы ломаются, Всевышний видит способ «срезать» угол к цели. И, наконец, можно сказать себе: «Окей, а теперь представь, что у тебя всё то же самое, но ещё и понос!»
— Любому начинанию нужно дать время. На энергетическую раскрутку. Выполнить необходимый минимум дел и отдать на решение Вселенной. Не привязываться энергетически. И маховик раскрутится!
Принятие — это не смирение. Принимая отчаяние, мы соглашаемся с тем, что отчаялись, проходим через эту эмоцию, как если бы проходили по ветхому, шатающемуся мостику над пропастью. Страшно, но других способов попасть на ту сторону не так много: путь в обход слишком долгий, и нет гарантий, что мы не встретим другие пропасти, а перепрыгнуть — нужны недюжинные силы и годы тренировок заранее.
— Чтобы нашлись силы идти дальше, надо пройти через это. И дальше — происходит переломный момент.
— По гладкой дороге в крутую гору не поднимешься, нужны камушки, уступы на тропе, в них упираешься, цепляешься и так двигаешься вверх. Это мне бабушка как-то сказала, запомнилось.
— Есть такой опыт — позволить себе отчаяться. Хотя бы один раз. Это непопулярный способ. Мы обычно не позволяем, сопротивляемся этому. Откуда-то есть мнение, что быть в отчаянии «неправильно». Потому и отторгаем его. Суть в том, чтобы осознанно прожить и позволить себе погрузится в отчаяние. Такое осознанное погружение, но не пассивное, а с активным наблюдением. Что происходит вокруг, что я чувствую, так ли это страшно, как казалось ранее, и, может, я зря этого боюсь. Можно увидеть и узнать о себе много интересного. И бонусом отпустить наконец-то «страх отчаяния». Это всего лишь чувство, реакция организма на то, чего я не хочу. Ничего страшного не происходит, процесс вполне себе контролируемый, местами даже интересный.
— Если брать глобально какую-то цель, метафорически можно сравнить это с паззлом. На старте он один, а хочется, чтоб картина в итоге поменялась. И если посмотреть глобально, она может ещё не поменялась, но если присмотреться, то там и тут стоят уже другие паззлинки. То есть движение есть.
Это были не советы и рекомендации к действию — нам хотелось показать, как разные люди по-разному проходят периоды отчаяния. Чаще всего, без психологов и посторонней помощи, но всегда — с полезным для себя и дела результатом.
Рассказ женщины, которая пережила депрессию, панические атаки, пищевое расстройство и попытки суицида
Рассказ пациентки, которая больше тридцати лет не могла получить помощь и справиться с психическим нездоровьем.
Про вину за отношения родителей и панические атаки
Как говорят психологи и психотерапевты, многие проблемы тянутся из детства. Я не стала исключением, поскольку моя семья была и является очень неспокойной. Отношения между родителями были похожи на садомазохизм. Все, что происходило, я принимала на свой счет — брала на себя всю эмоциональную нагрузку и пыталась разобраться, что не так, что происходит.
С раннего детства были приступы. Я просыпалась в страхе, с учащенным сердцебиением и думала, что умираю. Однажды даже вызывали скорую. Потом уже я поняла, что это были панические атаки.
Когда уезжала на дачу к бабушке, которая жила далеко от родителей, становилось спокойнее, и я приходила в себя. А потом все опять возвращалось, депрессивное состояние, апатия. Так я жила и росла.
Про недовольство своей внешностью, диеты и срывы
В подростковый период любой подросток, мальчик или девочка, начинает меняться, и его начинает что-то раздражать. Это случилось и со мной. Меня перестала устраивать моя внешность.
У меня не складывались отношения с молодыми людьми, а мне очень хотелось общаться и нравиться всем. Реклама по телевизору показывала девушек с прекрасными фигурами, идеальными лицами и зубами. Я думала, что нужно изменить внешность — тогда я стану популярной и привлекательной, и со мной захотят общаться.
Я ничего лучше не придумала, как начать худеть. Я вообще не была толстой, скорее субтильной и даже с недобором веса. 55 кг для моего роста — это адекватный вес, но я все равно боялась. Страх «быть жирной» остается со мной до сих пор.
55 кг для моего роста — это адекватный вес, но я все равно боялась. Страх «быть жирной» остается со мной до сих пор.
Начала худеть с одного яблока в день. Потом отказалась от пищи. Сил не было. Похудения происходили в течение долгого времени и сменялись приступами булимии. То есть сначала ты ничего не ешь, а потом «нажираешься» как хрюшка. Пище уже некуда деваться, она уже не помещается, но ты ешь. Мозгом понимаешь, что надо остановиться, но насыщение не наступает. Ешь все без разбора, пока не лопнешь.
К приступам примешивалось чувство вины. Нелюбовь к себе обернулась ненавистью и самоуничтожением. Я хотела одного — похудеть, а получила обратный эффект.
Про первый опыт лечения у психиатров
Этот период пришелся на момент окончания техникума. Надо было идти в большое плавание, устраивать жизнь, думать, кем быть. А получилось так, что я хотела только одного — стать совершенной. Это было самоуничтожение в прямом и переносном смысле, физически и морально, смешанное с чувством вины, затяжная депрессия. Мое некрепкое здоровье стало еще хуже.
В самый пик было очень плохо, и я попросила о помощи. Через диагностический центр в Крылатском меня направили в стационар НЦПЗ РАМН. Я ревела, у меня были истерики, и я согласилась на лечение в психиатрическом стационаре, главное побороть депрессию.
Для родителей это решение стало шоком, и они отдалились. Как это так? Твой родной ребенок — псих? Обвиняли меня и бабушку. Помочь мне выйти из депрессии? Об этом не было и речи!
Хотелось совсем другого. Хотелось, чтобы мама обняла и сказала, что все будет в порядке. Но этого не происходило. У папы и мамы были истерики, мы почти перестали общаться.
Хотелось, чтобы мама обняла и сказала, что все будет в порядке. Но этого не происходило. У папы и мамы были истерики, мы почти перестали общаться.
Я легла в психиатрическую клинику примерно на три недели. Чтобы справиться с депрессией, мне назначили медикаментозную терапию и разговоры с психологом.
Медикаменты были достаточно жесткими, а ведь я почти ничего не ела. На истощенный организм, наверное, это оказало еще больший эффект. Жить на таких препаратах было невозможно, я перестала что-либо соображать. Более спокойной я не стала, улучшений не было.
Я не признавала свою ответственность, самоуничтожение и то, что это вызвано моими экспериментами с весом. Я винила кого угодно. Я винила родственников за то, что испортили мне психику, но не задумывалась, что тоже имею к этому прямое отношение. Я могла только плакать и ничего не могла объяснить. Я не понимала, как выбраться из депрессии. Работа с психологом ничего не дала.
Я поняла, что надо выписываться, потому что не видела эффекта. Врачи сказали принимать лекарства после выписки, еще очень долго, потому что заболевание так просто не проходит. Я не придала этому значения и перестала пить лекарства в один день. Решила, что смогу самостоятельно справиться с депрессией. Это был новый шок — думаю, наркоманские ломки примерно такие же. Я не знала, что делать, чтобы стало лучше. Это были ужасные, убийственные ощущения, когда тебя крутит и выворачивает наизнанку, и ты куда-то проваливаешься.
Я не придала этому значения и перестала пить лекарства в один день. Это был новый шок — думаю, наркоманские «ломки» примерно такие же.
Здоровье не улучшилось, отношения с родными не улучшились. Я жила с родителями. Работала в зоомагазине продавцом. До этого я закончила техникум, потом поступила в институт.
Про депрессию и попытки суицида
В период депрессии нет сил даже почистить зубы или сходить в туалет. Не то, что нет стимула — нет сил. То есть, ты не только эмоционально истощен, ты еще физически истощен. Я не знаю, как это все происходит, но просто как будто все соки высосаны. Это была тяжелая депрессия. Максимум, что можно делать — это лежать целыми днями, бесконечно можно лежать. Просто, реально, лежать и тыкаться в телефон, бессмысленно копаться в интернете. Читать можно тоже, кстати. Но, соответственно, вся литература, вся музыка, все то, что вокруг, все это такое депрессивное и унылое, потому что радоваться не хочется совсем.
У меня было две попытки суицида. Первый печальный опыт случился в подростковом периоде, когда начались изменения. Вторая попытка случилась, когда я стала жить самостоятельно. Это было не так давно, может быть лет семь назад.
Я это ощущение называю «погружение». Как будто ты уходишь глубоко-глубоко на дно. Ты видишь все, что происходит, но ты не можешь взаимодействовать, контактировать, пережить депрессию и подняться самому очень-очень трудно.
Я это ощущение называю «погружение». Как будто ты уходишь глубоко-глубоко на дно. Ты видишь все, что происходит, но ты не можешь взаимодействовать, контактировать, и подняться самому очень-очень трудно.
Про поиски врача
Я пробовала обращаться к различным специалистам, искала способы преодоления депрессии. Решила «блин, умереть — я не умираю, жить — я не живу, надо что-то с этим делать».
Я обращалась к неврологам. Невролог выписал антидепрессанты, которые помогли бороться с депрессией, дали определенный период ремиссии. Но после отмены все стало постепенно возвращаться.
Пробовала обращаться по месту жительства, в психиатрический диспансер. Чаще всего психиатры назначают нейролептики — достаточно тяжелые препараты. Они не задаются вопросом, что же стало первопричиной, как помочь человеку выйти из депрессии?. Они как-то глубоко не ищут. Поэтому я боялась обращаться туда дальше.
Вызывала врача на дом. Врач такая: «Да, вам там херовенько. » Ну, я, конечно, понимаю, но что делать?
Вызывала врача на дом. Врач такая: «Да, вам там херовенько. » Ну, я, конечно, понимаю, но что делать?
Эксперименты со здоровьем не прошли зря. Я получила редкое аутоиммунное заболевание. Выявить его непросто, потому что оно маскируется под другие заболевания: под астму, бронхит. Периодически я попадала на скорой в больницу, потому что не могла дышать. После отмены лекарств все возвращалось заново. В последний раз я попала в больницу с гемоглобином в 37 (норма гемоглобина для женщин 120–140). Долго искали, где-то месяц. Столько крови для анализов не брали никогда. Все-таки выявили, что это аутоиммунное заболевание. Начали давать большие дозы гормонов, и меня разнесло с 55 до 80 кг.
Моим лечащим врачом была ревматолог, которая мне сказала: «Слушай, я не знаю, как и что ты будешь делать, но ты должна найти психотерапевта. Не психолога, ты должна найти психотерапевта! Как это будет, я не знаю».
Я прислушалась. Началась моя борьба с депрессией. Собрав всю силу воли, что у меня была, в кулак, нашла адрес частной клиники, узнала, как она работает. Это было далеко для меня, потому что я жила в Лобне, а «Альянс» находился где-то в Беляево. Без записи я приехала в «Альянс». Спросила, есть ли специалист, который может принять прямо сейчас. Мне, мол, очень надо. Вызвали Нино Анатольевну.
Нино Анатольевна приняла меня, внимательно выслушала. Подробности разговора я не помню. Но, скорее всего, я рассказывала, что все очень плохо, и я не знаю, как побороть депрессию и апатию. Конечно, хотелось, чтобы мне дали чудодейственную таблетку, и все это прошло мгновенно. Но так не случается.
Конечно, хотелось, чтобы мне дали чудодейственную таблетку, и все это прошло мгновенно. Но так не случается.
После первого сеанса никакого окрыления, никакого воодушевления, никакой радости я не почувствовала. Но я поняла, что это надо. Я не знала, что ожидать от специалиста, потому что мы не были знакомы, и как будет проходить психотерапия. Но я согласилась, и надо было идти дальше, избавиться от депрессии — вот что я знала. Как это будет, хорошо или плохо, я не знала. Внутреннее сопротивление, конечно, было. Но что-то толкало меня вперед.
Я начала заниматься с Ашмейба Нино Анатольевной. Наши встречи происходили в форме беседы. Я ожидала чего-то, я хотела чуда. Просто, чтобы прямо взяли все мои горести, печали, и исцелили меня, подсказали, как помочь себе при депрессии. Вот чего я хотела. Нино Анатольевна сказала: «Нет, дорогуша, придется поработать с собой!» Ну, она не так сказала, но я поняла, что наши встречи будут проходить именно так. Внутреннее сопротивление сохранялось. «Блин, как это так? Что это? Я не понимаю, как это все работает».
Про задания психотерапевта, которые оставили самое яркое впечатление
На одном из сеансов Ашмейба Нино Анатольевна дала мне вязаного котика. Сказала: «Вот это ты, в детстве, в подростковом периоде. Ты должна сказать все самые теплые слова. Что бы ты хотела сказать? Как бы ты себя поддержала?» Это было сложно. Простые слова сложно сказать самой себе. Нино Анатольевна дала понять, что это ненависть к самой себе, которая была сформирована с детства. Ненависть выросла вместе со мной, она никуда не делась и разрушала меня изнутри. Самокопание, самоуничижение.
Эта ненависть является большой разрушающей силой, и разрушает не только тебя, но и твое окружение. То есть все, что вокруг происходит, конечно же, будет казаться отвратительным. Мне надо было принять себя. Надо было как-то полюбить себя, начать уважать себя. За то, что я толстая, несовершенная, психически неуравновешенная, какая-то не такая; за то, что я не нравлюсь людям, как я думала.
Еще одним заданием, которое дала Нино Анатольевна, было купить крем и мазать себя с любовью. Самое простое задание, но как начать прикасаться к себе с любовью? Когда ты ненавидишь себя, когда ты жирный, ты прячешь все свое тело. Неприятно дотрагиваться. Ты прячешь все это, особенно когда наешься. Даже неприятно прикасаться к себе. А тут надо мазаться кремом. Крем я купила и мазалась, но, конечно, без особого рвения и особой любви. Я делала это через силу. Не очень часто и не настолько идеально, как это было возможно, но я старалась.
Еще одним заданием, которое дала Нино Анатольевна, было купить крем и мазать себя с любовью. Самое простое задание, но как начать прикасаться к себе с любовью?
Про жизнь сейчас и планы на будущее
Состояние стабилизировалось. Я не помню, на каком конкретно моменте я почувствовала, что стало лучше. Постепенно, шаг за шагом все ушло, все негативное. Стало спокойно. Я смогла избавиться от депрессии. Я радуюсь жизни. Много эмоций.
Не одна я радуюсь жизни. То, что происходит вокруг, тоже заряжается тем, что идет изнутри. Я заметила, что люди меняются, мои отношения с окружающими, и все удается.
Сейчас мне тоже приходится принимать антидепрессанты — поддерживающая дозировка. Ашмейба Нино Анатольевна объяснила, что их нужно принимать более длительное время, возможно и всю жизнь. Никто этого не может сказать.
Я могу сказать, что психотерапия при депрессии и лечение не решает всех проблем, но помогает открыть глаза и дает направление, куда идти дальше. Мое состояние было похоже на замкнутый круг, когда ты не видишь выхода. А здесь тебе показывают — вот, пожалуйста, дверь открыта, тебе надо идти туда. Но как ты пройдешь — это уже будет зависеть от тебя. Тебе помогают идти. Основная работа — это работа с собой.
Мое состояние было похоже на замкнутый круг, когда ты не видишь выхода. А здесь тебе показывают — вот, пожалуйста, дверь открыта, тебе надо идти туда. Но как ты пройдешь — это уже будет зависеть от тебя.
С декабря 2018 я перебралась жить в Италию. 25 февраля у меня будет свадебная церемония. Свадьбы большой не будет, все будет достаточно скромно. Но я выхожу замуж. Я живу в пригороде провинции Турина. Не в квартире, мой жених купил дом с садом. Общение с природой, свежий воздух и, наверное, все то, о чем мечтают многие люди.
Когда меня в подростковом возрасте спрашивали: «А когда ты выйдешь замуж?», я говорила: «Никогда! Ни-ког-да!» Отношения с молодыми людьми и затем с мужчинами у меня не складывались. Чаще всего я боялась и бежала от отношений. За 37 лет жизни у меня никогда не было длительных отношений. И вот сейчас случились первые глубокие и обдуманные, серьезные отношения. Это ново, это необычно, и мне это нравится.
