Кризис идентичности: что делать, если потерял себя
Задаваться философскими вопросами о смысле жизни и своем предназначении — это нормально и даже хорошо. Но если размышления на такие важные темы заводят в тупик, портят настроение, мешают нормально функционировать и вгоняют в хандру — возможно, вы переживаете кризис идентичности. Впервые это понятие ввел знаменитый американский психолог Эрик Эриксон. Особое внимание в своих трудах он уделял кризису среднего возраста, но отмечал, что любой период переформирования личности может повлечь потерю самоопределения. Хорошая новость в том, что грамотный выход из любого кризиса помогает личности расти и развиваться.
Есть ряд признаков, по совокупности которых можно распознать тревожное состояние. В первую очередь это мучительные поиски себя, которые сопровождаются негативными мыслями и фрустрацией. Если на протяжении долгого времени (больше месяца) вы пытаетесь переосмыслить свое предназначение, ценности и стремления, но не получаете желаемых ответов, если каждый день на работе спрашиваете себя «Что я здесь делаю?» или смотрите на партнера и думаете «Почему мы вместе?», стоит тщательно проанализировать свое состояние.
Импульсом для кризиса может выступить сильный стресс и значительные перемены в жизни: потеря или смена работы, расставание, потеря близкого человека, тяжелые заболевания, любой сильно травмирующий опыт или потрясение. Причины кризиса кроются не только в плохом. Переезд на другой континент, о котором вы мечтали и планировали пять лет, или брак тоже может стать импульсом. Если после свадьбы вы чувствуете опустошение, это не обязательно значит, что вы выбрали не того человека: просто вам нужно переосмыслить свой новый статус.
Иногда тяжелый кризис и недовольство собой могут привести к депрессии — опасному состоянию, которое ни в коем случае не стоит запускать. Лучше обратиться к врачу, он может подобрать грамотную терапию. Но во многих случаях кризис идентичности — просто переходное состояние, которое нужно пережить. Чтобы сделать это было легче, попробуйте специальные техники.
Кризис идентичности — отличная возможность по-настоящему узнать себя, открыть что-то новое и стать более осознанным. Чтобы поиск ответов на главные вопросы жизни, вселенной и всего остального проходил не так мучительно, постарайтесь сменить тональность этих вопросов.
Например, перестаньте спрашивать «Почему?» и начните выяснять «Зачем?». Первый вопрос заставит вас закапываться в прошлом, а второй настроит на поиск решения в будущем. Составьте сами для себя анкету со всеми важными вопросами и заполните ее. Помните, это не экзамен, так что неправильных ответов здесь нет. Более того, отвечать на все вопросы сразу вовсе необязательно, и ответы могут в любой момент измениться. В том числе стоит спросить себя: «Что меня приободряет? Что помогает пережить трудный день?». Напишите список всего, что улучшает настроение, и обращайтесь к нему как можно чаще в период кризиса (да и всей жизни).
В особо грустные моменты вам может помочь чашка горячего шоколада, прогулка с другом, спорт или даже просмотр реалити-шоу про ремонт: не отказывайте себе в удовольствиях и ни в коем случае не вините себя за них. Еще один важный вопрос — «Что наполняет мои дни смыслом?». Что помогает вам засыпать с чувством выполненного долга, гордости и радости? Возможно, вы недовольны своей работой и пока не готовы искать альтернативу — зато вполне можете записаться в какую-то полезную волонтерскую программу или на курсы, чтобы обучиться новым навыкам. Новые знания, ко всему прочему, помогают бороться с депрессией и повышают гибкость ума.
Один в поле не воин, даже когда дело касается внутренних метаний и поисков. Социальная поддержка действительно помогает легче переживать стрессовые ситуации, тяжелые эмоциональные состояния и личностные кризисы. Попробуйте обсудить свою ситуацию с друзьями и близкими — возможно, они тоже прошли через что-то подобное или проходят прямо сейчас, так что смогут поделиться опытом. В любом случае вы можете рассчитывать если не на совет, то как минимум на эмпатию и поддержку. Если понимаете, что дружеского сочувствия не хватает, не бойтесь обращаться к психологу или в группы поддержки (особенно если речь идет о кризисе после болезни или утраты). Еще один отличный вариант — присоединиться к какой-то спортивной секции: командная игра сближает и дарит массу положительных эмоций.
Пожалуй, самое главное в истории с поиском себя — искать именно себя, а не образ, соответствующий чьим-то ожиданиям: бойфренда, мамы или всего общества в целом. В 30 лет вы можете обнаружить, что совсем не хотите быть большим боссом. Отказавшись карабкаться по карьерной лестнице в крупной компании, вы рискуете превратиться в аутсайдера в глазах общества. Или, допустим, вы пока не готовы становиться родителем. Покупать квартиру. Вступать в серьезные отношения. Может случиться наоборот: пока вокруг все постоянно путешествуют, встают на серф, пишут книги и садятся на шпагаты, вам только и хочется, что приходить с работы в шесть вечера и смотреть сериалы.
Общество всегда может вас осудить — когда вы что-то делаете, не делаете или делаете не так, как принято. Но прелесть общества в том, что оно эфемерно и безлико. А вот настоящие друзья, хорошие коллеги и верные партнеры — люди вполне реальные. Они с большой вероятностью не будут осуждать выбор, который делает вас счастливым. Чем бы вы ни занимались, каких бы ценностей ни придерживались и к каким бы идеалам ни стремились — у вас всегда найдутся единомышленники, которые вас поддержат. Так что главное — разобраться с собой. А остальное обязательно приложится.
5 шагов, чтобы вернуть смысл жизни
Вам ничего не хочется. Вы чувствуете себя опустошенным. Вам есть за что благодарить судьбу, но вы не ощущаете благодарности. Финансовый аналитик Джейн Хвангбо, сама однажды оказавшаяся в такой ситуации, рассказывает, что ей помогло вернуться к жизни.
Окружающие привыкли, что я много работаю, никогда не жалуюсь и с готовностью берусь за любое дело. Меня часто спрашивают, что помогает мне не уставать от жизни и радоваться каждому дню. Поэтому я решила поделиться своей историей. Я надеюсь, она поможет снова зажечь вашу внутреннюю искру.
В детстве мы все полны надежд и позитива, любим жизнь, какой бы она ни была. Мы светимся изнутри. Но на пути нам встречаются разные люди, которые любят и ненавидят нас. Они заваливают нас советами. Они учат нас, как жить. Постепенно мы теряем веру в собственную ценность, и огонь внутри гаснет.
Теперь пришло время его вернуть.
В детстве я излучала оптимизм. Может быть, даже слишком много. Мое детство было жутким. Мы были иммигрантами, родители едва говорили по-английски, поэтому у нас было не слишком много возможностей преуспеть в жизни.
Мы жили в доме, но без крыши над головой, потому что не хватало денег на аренду, пока мы пытались отремонтировать то жилье. Однажды ночью пошел сильный дождь, и я проснулась в мокрой кровати. На полу было едва ли не по колено воды. У мамы все еще жив кухонный стол с «водной» отметкой на ножках.
Родители продали дом, как только ремонт был закончен. Мы перебрались на другую «строительную площадку», где жили в течение следующих девяти месяцев. Мы переезжали почти каждый год в поисках лучшей жизни. Мы постоянно балансировали на краю финансовой пропасти. Но это была не главная наша проблема.
Родители чувствовали себя обманутыми. Они хотели быть счастливыми, но могли зарабатывать деньги, только делая вещи, которые им не нравятся. Иными словами, выполняя работу, которая не имеет ничего общего с тем, кто ты есть и в чем ты хорош. Ту работу, где тебе платят за что-то, что мог бы сделать кто угодно, готовый мириться с чем угодно.
Я не понимала, чем буду заниматься и на что буду жить. Но мне нужно было снова найти смысл жизни
Даже когда родители смогли достичь относительного финансового благополучия, они не чувствовали себя счастливыми. А я понятия не имела, что можно зарабатывать деньги, не страдая и не переступая через себя. Я была уверена, что нельзя одновременно много зарабатывать и быть счастливым человеком.
Даже после того, как меня приняли в колледж и я уехала подальше от обид, стресса и гнева, которые захватили повседневную жизнь в родительском доме, я не видела другого пути.
Передо мной замаячили заманчивые перспективы. Там были причудливые названия рабочих мест, о которых никогда не слышали и не мечтали члены моей семьи. Инвестиционный банкинг, управленческий консалтинг, паевые фонды. Но мое сердце жаждало чего-то другого. Меня тянуло к искусству, музыке, философии. Однако родители сказали: «Не глупи! Зарабатывай деньги!»
Получив образование, я нашла свою первую работу на Уолл-стрит. Потом получила должность аналитика в одном из самых крупных хедж-фондов в мире в то время. И пламя внутри меня погасло.
Несколько лет подряд я плакала каждую ночь. Я была в оцепенении и ощущала полнейшую безысходность. В конце концов я уволилась. Я не понимала, чем буду заниматься и на что буду жить. Но мне нужно было снова найти смысл жизни. Вот что мне помогло.
Выход есть. Как выживают люди, потерявшие все. Часть 1
Марина, 35 лет, Санкт-Петербург
«Когда меня первый раз посадили, я восприняла это как приключение»
Мы хорошо жили, почти лучше всех в доме: у нас и деньги были, и все. Но когда мне было 12 лет, мама с отчимом попали в автокатастрофу. Он разбился насмерть. Мама его очень любила и после его смерти стала сильно пить. Говорила: «Все, я больше не хочу жить». Стала выносить все из дома. Меня подкармливала бабушка, и деньги она мне давала, но мама у меня их вытаскивала. В школе я стала отставать, стало не до учебы. С утра мама трезвая — можно пообщаться. Под вечер выпившая — лучше не появляться дома. Я искала знакомых, с которыми можно где-то болтаться по вечерам. И нашла. В 14 лет я стала употреблять наркотики.
Мы с мамой друг друга любили. Мне бабушка даст банку супа — я приеду и с мамой поделюсь. Мама акции продаст — у нее много было акций с предприятий — даст мне денег, свои пропьет, а я свои потрачу на наркотики. Бабушка меня звала к себе жить и маму пыталась забрать к себе, но все было бесполезно. Мама находила любые способы достать алкоголь: сбрасывала деньги дворнику, он покупал ей водку, она на веревочке ее поднимала.
В 19 лет я забеременела. Мой молодой человек тоже употреблял наркотики. Я родила сына Лешу. Слава Богу, здоровенького. Прошло какое-то время, года три. Как в тумане. И ребенок рядом, и наркотики. Со стороны все было не страшно: дома чисто, еда есть. Но я все это время была наркоманкой. Я наркотики и употребляла, и торговала ими… Мне они нужны были постоянно. В итоге меня поймали. Я это восприняла как приключение. Я впервые попала в камеру. Смотрю: там девчонки все моего возраста. Сначала я даже удивилась: такие молодые и уже в тюрьме! Оказывается, нас таких много! За хорошее поведение меня выпустили: срок был маленький. Через семь месяцев я освободилась, вернулась к друзьям и продолжила жить как раньше.
Прошло еще несколько лет. Я опять познакомилась с молодым человеком и снова забеременела. Родила дочку Кристину, а молодого человека посадили в тюрьму. Когда он освободился, дочке был уже год. И мы продолжили употреблять наркотики и дальше. Все повторилось. Меня опять поймали и посадили. Срок снова дали небольшой: десять месяцев. Мама в этот момент была наполовину парализована, а бабушки уже не было. Когда меня посадили, к маме пришли жить мои знакомые: они кормили ее бомж-пакетами, подпаивали и ухаживали, как могли.
Когда меня забирали, нужно было решать что-то срочно, чтобы дети не попали в детский дом. И я написала от них отказ и переписала на них двухкомнатную квартиру. На таких условиях мой родной отец взял опекунство над моими детьми.
Когда я вышла, то попыталась завязать — пошла в общество анонимных наркоманов, не употребляла около полугода, но потом снова начала. Прежнюю жизнь я понимала: принял — полегчало. А новая жизнь была страшной. Тогда же я попыталась детей у папы забрать, попыталась с ними контакт наладить, но все это было бесполезно, потому что в моей жизни все еще были наркотики. Я употребляла их уже 17 лет.
И в третий раз попала в места лишения свободы. Мне дали два года. Я попала в камеру, в которой все девочки употребляли наркотики, все до единой. Они ко мне подошли и спросили: «Ты будешь?» И вдруг я сказала: «Нет, я не хочу». Внезапно я ясно поняла, что из-за наркотиков я потеряла все. Я потеряла детей, я не знала, дождется меня мама или нет. Ко мне наконец пришло осознание. С тех пор я больше никогда ничего не употребляла. Мне было очень тяжело. Я была одна. Я молилась и просила: «Господи! Как мне теперь? Как мне вылезти?» Звонила маме из тюрьмы и говорила: «Мамочка! Пожалуйста, дождись меня, я изменюсь!» Пошла в тюремную библиотеку, нашла книги общества анонимных наркоманов и стала читать. Я больше не хотела так жить. Я дошла до черты. Могла бы сдохнуть где-нибудь в парадной после очередного укола, но нет. «Ничего, — думала я, — отсижу, это не страшно, зато я живая». Когда я разговаривала с девчонками в камере, я все чаще говорила им о том, что можно вылезти, что нужно пробовать, что это возможно. Я еще не знала как, но верила, что можно. Меня отправили в колонию в Коми, там было минус сорок, но я почувствовала себя живой, нашла библиотеку, читала и писала… Выписывала все свое плохое и писала напротив, что я могу изменить, копалась в себе, искала силы, осознавала все, что произошло за эти годы. Самым страшным было то, что у меня не было людей, к которым можно пойти. У меня был один круг общения: наркоманы. Я освобожусь — а как мне жить?
Из Коми за хорошее поведение меня отправили в Княжино. Это у нас в Ленинградской области колония-поселение, там сидят и мужчины, и женщины. Я туда приехала, а там весь поселок употребляет. Я не знала, куда идти, и пошла в часовенку. Там ко мне парень подходит: «Может, тебе чего помочь? Сигареты? Конфеты?» А он песни пел. Я про него в газете прочитала, что он хочет кому-то помочь и что-то изменить. И мы с ним стали встречаться. Он меня старше. Он не употреблял, но сидел два раза за убийство. Второе убийство — это 76 ножевых ранений, пока женщина не умерла. Но почему-то меня это не испугало. Главное, что он не наркоман. В общем, я там устроилась на работу в столовой. Я была такая счастливая, что с удовольствием мыла полы — мыла и видела, как они начинают блестеть. Мне было хорошо. Я чувствовала, что смогу. Там я в третий раз забеременела.
«Она наркоманка, зачем ей квартира?»
Мама умерла за два месяца до того, как я вышла из колонии. Папа мой начудил. С Лешей он перестал справляться — сдал его в детский дом, а еще разломал мне всю квартиру, которую хотел забрать себе. «Она наркоманка, зачем ей квартира?» Я освободилась 21 августа, мне некуда было поехать, и меня отвезли в «Свет Надежды» — кризисный центр, а потом в роддом. Я родила Никитку 3 сентября, а 4-го досрочно освободился мой муж. Он забрал меня из роддома и привез обратно в «Свет Надежды». В моей квартире в тот момент кроме унитаза и тараканов ничего не было.
Я начала писать в администрацию. Мне выделили 18 тысяч на ремонт. И тут стали происходить какие-то удивительные вещи: мне все помогали. Люди начали приносить обои, помогали белить потолки… Работа шла! Все кипело! В «Теплом доме» мне очень помогали: искали машины, чтобы какую-то мебель перевезти, людей, чтобы клеить и красить. Очень сильно поддерживали. И картами продуктовыми, и всем остальным. Помогали все, кто чем мог. Кто одеждой, кто с ребенком сидел. У меня задолженность была за квартиру 120 тысяч, я за голову хваталась, а меня постоянно все успокаивали. «Справишься. Поможем. Решишь». И сегодня моя задолженность уже 30 тысяч. Мне было проще вернуться к наркотикам, но я не вернулась. Я тогда еще с психологом работала. Мне психолог говорит: «Ты — сильный человек, как ты вообще могла попасть к наркоманам!»
Я чудом нашла Лешу в детском доме. Приехала, сказала, что хочу сына забрать. Подала документы в суд. Мне все говорили: «Марина! С первого раза ты детей не заберешь!» На первом же слушании мне отдали детей. Люди ручались, что я изменила свой образ жизни. Папа меня уже вообще ни во что не ставил, а потом увидел, сколько я сделала, и говорит в суде: «Я не возражаю, я отдаю ей детей». Мы стали с ним общаться. Я попросила у него прощения и сама его полностью простила.
Дочка моя все это время оставалась с папой. Его жена была для нее уже пятой мамой. Когда мне дочку отдали, ей было шесть лет, а она не умела попу вытирать, и ее так много сладостями кормили, что она весила 45 килограммов.
Вначале с детьми, конечно, было нелегко. Но мы начали все заново. С ноября все вместе живем, «Теплый дом» нас очень поддерживает. Мы ходим сюда на занятия, советуемся, когда возникают сложности. Только от мужа мне пришлось уйти, потому что он стал детей моих не признавать. Ни Лешу, ни Кристину. Приревновал. Он до сих пор ребенок, вырос в детском доме, всю жизнь пробыл в тюрьме. Ему очень сложно поменяться. Когда я детей забрала, он стал выпивать, а я стала бояться. Мне дороже мои дети, мне нужно быть с ними. Я сейчас небольшую работу нашла — за бабушкой хожу убираться, пока Кристинка с Никитой сидит.
А папа теперь тоже на мне: у него случился инсульт, жена от него ушла. Работать он теперь не может.
Мне бы хотелось помочь еще каким-то девочкам-наркоманкам, донести до них, что начать другую жизнь можно. Может быть, даже книгу написать. Мало кто верит, что такие, как я, могут выбраться. А я верю. У меня был очень большой стаж, но получилось же.
Благотворительный фонд «Теплый дом» с 2007 года помогает малоимущим семьям с детьми, оказавшимся в тяжелой жизненной ситуации. Он работает с матерями-одиночками, выпускницами детских домов, женщинами в СИЗО. «Теплый дом» поддерживает семьи психологически и материально, помогает взаимодействовать с органами опеки и представляет интересы родителей в суде. Главная задача фонда — сделать все, чтобы дети оставались в семьях и чтобы жить там им было комфортно и безопасно. Вы можете помочь «Теплому дому» в его работе.
Если жизнь потеряла вкус и краски. Как помочь себе при апатии, рассказал психотерапевт
Как быть, если вы вдруг потеряли интерес к окружающему миру и людям, вас не радует то, что раньше приносило удовольствие, вы изнемогаете под гнетом постоянной усталости и плохого настроения? На вопросы портала sb.by ответил психотерапевт Александр Мусихин.
Когда апатия – симптом болезни, а когда – нормальное состояние?
Иногда апатия сигнализирует о серьезных недугах, но и вполне здоровые люди могут с ней столкнуться. «Апатия сама по себе не диагноз, а симптом ряда заболеваний (психических, неврологических), болезненных или абсолютно нормальных психологических состояний. Так, человек, который ничем не болен, может чувствовать упадок сил и ничего не хотеть, если он сильно устал или оказался в стрессовой ситуации, из которой не может найти выход», – говорит психотерапевт.
Еще более грозные симптомы, которые требуют безотлагательного визита к специалисту, – суицидальные мысли, длительная бессонница, потеря аппетита, приведшая к резкому снижению веса, невозможность соблюдать социальные обязательства (человек перестает ходить на работу, назначает встречу и не является, потому что не может заставить себя подняться с дивана, и пр.).
Если апатия вызвана повреждением мозга (например, при атеросклерозе, черепно-мозговой травме, опухоли) или в комплексе с другими симптомами указывает на расстройство психики (шизофрению, эндогенную депрессию и др.), без врачебной помощи, разумеется, не обойтись. А вот при некоторых депрессивных состояниях справиться с апатией можно своими силами.
pexels.com
Депрессия депрессии рознь
Все депрессии делятся на три группы:
• эндогенные (нарушена биохимия мозга);
• реактивные (от слова «реакция», т.е. во внешнем мире произошло некое событие, на которое человек отреагировал депрессией);
• интрапсихические (человек не справляется с внутренним кризисом).
Эти виды депрессий существенно отличаются друг от друга. Принципиально разные состояния требуют принципиально разных подходов к лечению, вот почему с первой группой депрессий работают психиатры, со второй и третьей – психологи и психотерапевты.
Эндогенная депрессия – это тяжелое психическое расстройство, которое требует обращения к психиатру и неукоснительного приема медикаментозных препаратов. Психотерапия может быть лишь дополнительным методом лечения, а в ряде случаев она даже противопоказана.
При интрапсихической депрессии тоже желательна работа со специалистом, только перед ним стоит другая задача: помочь преодолеть внутренний кризис и приспособиться к вызванным им изменениям. «Апатия при интрапсихической депрессии обусловлена тем, что человек с годами меняется, перерастает свои прежние интересы. К тому, что казалось важным, привлекало и радовало в 20 лет, 40-летний человек охладевает, из-за чего становится вялым, подавленным, безразличным. Для преодоления внутреннего кризиса ему следует сосредоточиться на поиске новых актуальных интересов», – объясняет Александр Мусихин.
pexels.com
Можно ли предупредить апатию
Предсказать, а следовательно, и предупредить апатию, которая возникает при психическом заболевании, невозможно. «У человека может быть генетическая предрасположенность к эндогенной депрессии и шизофрении. Но разовьется болезнь или нет, никогда нельзя сказать точно. А вот спрогнозировать, насколько успешно человек будет справляться с внешними и внутренними кризисами, не составляет труда. Их успешно преодолевают те, кто находится в контакте со своими эмоциями и желаниями»,– утверждает психотерапевт.
Как помочь себе пережить боль утраты
Если у человека случилась трагедия, ключевой момент – сможет ли он адаптироваться к своему горю. «После ухода из жизни близкого человека совершенно естественно быть в угнетенном состоянии, давать волю слезам, на некоторое время утратить былые интересы. Это нормальная работа горя, которая длится в среднем год. Человек горюет, но продолжает функционировать: чистит зубы, моет посуду, следит за чистотой одежды, ходит на работу и т.п. Он позволяет себе грустить и злиться, не считает зазорным обращаться за помощью. Например, женщина, у которой погиб муж, не сходит с ума от боли в пустой квартире, а отправляется к подруге, просит: «Пожалей меня» – и целый вечер рыдает на ее плече. Это приносит ей облегчение. А вот если горюющий человек подавляет свою злость, не разрешает себе грустить и плакать, не способен просить или принимать чужую помощь, дело плохо. Переживание горя и состояние апатии могут затянуться на годы», – предупреждает Александр Мусихин.
pexels.com
Скорбящему полезно знать, что работа горя протекает в несколько этапов. Первый – отрицание: человек старательно делает вид, что ничего не стряслось – мол, живем как жили. Потом он испытывает сильный гнев – на судьбу, бога, себя, других людей и даже ушедшего. Следующий этап – торг: человек ломает голову над вопросом, как можно было не допустить трагедии. Торг сменяется депрессией: приходит понимание, что ничего изменить нельзя: от того, что произошло, никуда не деться, это данность. Наступает апатия. Последняя стадия – принятие: человек свое отплакал, отпереживал и смирился с утратой. Он говорит себе: жизнь продолжается и строит новые планы, исходя из новых обстоятельств. «Стадии горя нельзя отменить, перескочить, поменять местами, их нужно последовательно прожить. Чем меньше человек сопротивляется, тем быстрее он переходит от одного этапа к другому», – обращает внимание психотерапевт.
Как преодолеть внутренний кризис
Тому, кого накрыл внутренний кризис, важно осознать свои истинные желания и понимать, какие шаги требуются для их воплощения. Частая история: человек живет так, как советуют ему родители, или ориентируется на сценарий, взятый от социума. Покоряет одну вершину за другой, добивается славы и признания, становится богатым. Сначала его все устраивает, он радуется своим успехам, но почему-то нарастает внутреннее недовольство, с какого-то момента то, что раньше влекло и радовало, больше не вызывает положительных эмоций. Причина в том, что человек живет по чужому жизненному плану, который не совпадает с его внутренними стремлениями, ценностями. Что предпринять? «Учиться жить из ХОЧУ, а не из НАДО. Для этого следует найти ответ на вопрос: «Куда мне теперь?». Как только человек отделит свои желания от навязанных авторитетами и социумом, у него появятся новые смыслы, новые цели, новые желания», – подчеркивает специалист.
pexels.com
«Как видите, причины апатии могут быть самые разные. Но чем бы она ни была вызвана, важно быть внимательным к себе, сохранять контакт со своими желаниями и потребностями, уметь заботиться о себе – и тогда ваша жизнь если и потеряет вкус и краски, то ненадолго», – резюмирует психотерапевт Александр Мусихин.
