Зачем Турция начала военную операцию в Сирии
Главная цель операции
— написал Эрдоган на своей странице в Twitter.
Однако те районы, где Турция собирается создать зону безопасности, контролируются Сирийскими демократическими силами, ключевую роль в составе которых играют курдские формирования. И для создания зоны безопасности потребуется очистить пограничную территорию, оттеснив курдов на юг.
Но на самом деле не столько зона безопасности, сколько сирийские курды и являются подлинной целью операции Анкары. Турецкое руководство всегда с глубочайшей ненавистью относилось к курдскому национальному движению, причем как в самой Турции, так и за ее пределами. Как известно, до последнего времени Анкара даже отказывала турецким курдам в признании их национальной идентичности, всячески стремясь растворить курдов в турецкой среде, ассимилировать их.
Таким образом, отнюдь не создание зоны безопасности, а нанесение ударов по курдским формированиям и является основной целью турецкой военной операции на севере Сирии. Воспользовавшись отводом американских войск из районов, контролируемых курдами, Эрдоган решил наконец расправиться с ненавистной ему курдской автономией, которую, кстати, не признает и официальный Дамаск.
Турецкая армия против курдских ополчений
Сразу после того, как Реджеп Эрдоган официально объявил о начале операции в Сирии, турецкие военно-воздушные силы нанесли две серии авиаударов по базам курдских формирований в Рас-эль-Айне, Талль-Абьяде и ряде других населенных пунктов. Затем артиллерия приступила к обстрелу сирийской территории, поразив не менее 16 целей в соседней стране.
У курдов, в отличие от сирийских правительственных войск, нет систем противовоздушной обороны, военно-воздушных сил. Поэтому перед ударами турецких авиации и артиллерии Отряды народной самообороны и Сирийские демократические силы оказались беззащитными. И это при том, что военная доблесть курдских бойцов не вызывает ни у кого сомнений.
Кроме того, курдские формирования довольно неплохо вооружены, так как в свое время о вооружении и обучении Отрядов народной самообороны и Сирийских демократических сил заботились Соединенные Штаты. Именно США были главным покровителем курдов на севере Сирии, что явилось для Анкары еще одним раздражающим фактором.
Несмотря на споры вокруг поставок российских С-400 Турции, страна продолжает свое членство в Североатлантическом альянсе и, соответственно, является военно-политическим союзником США. Правда, Вашингтон в турецкой операции на севере Сирии участвовать отказался, но сделал для Турции все возможное –вывел своих военнослужащих, находившихся на контролируемых курдами территориях.
Слабым местом курдов являются арабские формирования – это до 30% всех войск Сирийских демократических сил. Арабы хуже обучены и имеют меньшую мотивацию для сопротивления туркам и это прекрасно знают в Анкаре. Поэтому турецкая армия и начала атаки Сирийского Курдистана с ударов по позициям, контролируемым арабскими отрядами Сирийских демократических сил.
Сейчас курды клянут Дональда Трампа в предательстве. Американский президент, еще вчера бывший союзником и покровителем курдского национального движения, превратился в его предателя. Хотя сам Трамп обрушился на Турцию с угрозами уничтожить ее экономику и рассыпался в комплиментах курдскому народу, все прекрасно понимают, что слова – словами, а дела – делами. И действия Вашингтона говорят сами за себя – американские войска были отведены из курдских районов, что и дало возможность Турции организовать военную операцию. Ведь останься американцы в курдских районах, Эрдоган никогда не решился бы на проведение операции.
Теперь курдам осталось рассчитывать на собственные силы и на поддержку мирового сообщества. На территориях, контролируемых сирийскими курдами, была объявлена всеобщая мобилизация для отпора турецкой агрессии. Автономная администрация территорий северо-востока Сирии обратилась к курдам и ко всем национальным общинам региона с призывом встать на защиту своей родины от наступающей турецкой армии. Кроме того, автономная администрация просит о помощи и мировое сообщество, говоря о гуманитарной катастрофе, которая неизбежно последует за турецкой операцией в Сирии.
Фактически у курдов остается лишь один выход из сложившейся ситуации – обратиться к сирийскому правительству в Дамаске, за которым стоят Москва и Тегеран. Уже и сами лидеры курдских формирований предусматривают подобное развитие событий, подчеркивая возможность начала диалога с Башаром Асадом и его представителями. В этом случае агрессия турецкой армии против сирийских курдов может быть рассмотрена как нападение на суверенную Сирию.
Не исключено, что именно такие цели и преследовала администрация Трампа, рассчитывая поссорить Анкару с Москвой и Тегераном и надеясь разрушить тот хрупкий баланс сил, который складывался на Ближнем Востоке на протяжении последнего времени, в результате переговоров между Турцией, Ираном и Россией.
Европейское сообщество будет однозначно на стороне курдов, которым левая общественность Европы давно симпатизирует. Даже добровольцы из европейских стран воюют в составе курдских формирований в Сирии. Но, конечно, никаких серьезных действий против Анкары Евросоюз предпринимать не будет, ограничится декларациями протеста.
А что же Россия?
Конечно, на словах Россия сейчас будет критиковать турецкие действия в Сирии. Но по риторике, которую используют руководители страны, проправительственные средства массовой информации, понятно, что курдским формированиям в Москве не сочувствуют. И это печально, но понятно – для России важнее отношения с Турцией и с официальным Дамаском, чем поддержка курдов, пусть по справедливости они и имеют полное право на создание собственного государства.
Курды – более чем сорокамиллионный народ на Ближнем и Среднем Востоке, представители которого, кстати, проживают и в России. Не будем сейчас вдаваться в рассуждения о том, должно или не должно появиться на карте мира независимое курдское государство, но в сложившейся ситуации интересы курдов нельзя не учитывать.
России выгодно «умиротворение» курдов и их возвращение под власть Дамаска. Но надо понимать, что после такого опыта существования курдской автономии ситуация уже никогда не будет прежней. У курдов рано или поздно, но появится собственное независимое государство. И России совершенно нет никакого резона записываться в его изначальные противники. Тем более, что Турция никогда не была и не будет подлинным другом нашей стране, особенно если начнет усиливаться и претендовать на более весомую роль в мировой политике.
Сами же курды теперь получили возможность воочию убедиться в том, что американцы – союзник ненадежный, который в самый ответственный момент бросил их «на съедение» Турции с ее мощной и хорошо вооруженной армией. И это, кстати, неплохое предупреждение всем странам и силам, рассчитывающим на поддержку Америки. Жертвовать своими людьми, вкладывать большие деньги в «чужие» войны ради других стран и народов в Соединенных Штатах не будут.
Турецкий аналитик объяснил, почему Эрдоган грозит новой военной операцией в Сирии
Затянувшееся присутствие турецких войск в Сирии создает для Анкары все больше проблем. При этом уходить из арабской республики Эрдоган не торопится, а, напротив, даже наращивает военное присутствие там. Почему Турция не хочет покидать САР и как это скажется на ее отношениях с Россией, рассуждает ближневосточный политический аналитик Дениз Бюстани.
На минувшей неделе президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган вновь заявил о готовности провести военную операцию в Сирии. Это уже вторая такая угроза, прозвучавшая с начала октября. Последней каплей, по словам Эрдогана, стало нападение 10 октября курдских боевиков на турецких полицейских в сирийском городе Азаз. Как сообщало издание Daily Sabah, «Сирийские демократические силы» (СДС) запустили управляемую ракету в турецкий бронетранспортер, в результате погибли двое и еще двое получили ранения.
В конце сентября в Сочи прошла двусторонняя закрытая встреча Эрдогана с российским лидером Владимиром Путиным, на которой обсуждалась в том числе Сирия. По отзывам турецких экспертов, для Анкары эта встреча она была не самой удачной.
Почему Анкара сохраняет воинственную риторику по Сирии, несмотря на вызовы, которые сулит ей новый виток конфликта, и возможно ли из-за этого обострение в отношениях России и Турции, в интервью «ПолитЭксперту» рассказал ближневосточный политический аналитик Дениз Бюстани.
ПЭ: Как вы оцениваете деятельность Турции в Сирии, учитывая участившиеся нападения боевиков и гибель турецких солдат?
Террористические атаки на турецкую армию в Сирии — это доказательство наличия потенциальной угрозы не только для Турции, но и для всех стран региона. Турецкая армия вошла в Сирию в рамках борьбы с террористической организацией «Исламское государство» * и с «Рабочей партией Курдистана» (в Турции считается террористической. — Прим. ред.). Хотя борьбу с ИГ * можно назвать позитивным шагом с точки зрения сотрудничества между Турцией и Россией, но, полагаю, этого недостаточно, чтобы положить конец терроризму.
Турция, Россия, Ирак и Сирия должны развивать военные и экономические связи, чтобы в регионе не возникла нестабильность, выгодная террористам. В противном случае сегодняшние нападения на турецких военных могут обернутся проблемами для всего региона, и этим непременно воспользуются враги.
ПЭ: Турецкие политики посылают сигналы о том, что в ближайшее время на севере Сирии может пройти новая операция. Что это за операция, какие у нее предпосылки?
Как я уже упоминал, турецкая армия вошла в Сирию для борьбы с терроризмом. То есть причины военной операции в том, что Турция видит угрозу безопасности для своей южной границы. Есть ли сегодня уверенность в стабильности на южных границах? Или деятельность РПК ликвидирована? Пока террористические организации не прекратят свою деятельность в Сирии, есть вероятность того, что турецкая армия будет продолжать военную операцию.
Вероятность эта возросла после того, как делегация РПК была принята на высоком уровне сначала в Москве, а затем в Вашингтоне. Важно, что Россия в этом плане на стороне Турции. РПК будет провоцировать расизм в регионе, порождая новые радикальные движения. Нейтрализация этих группировок защитит Сирию, Турцию, Ирак, Иран, а в среднесрочной перспективе — Среднюю Азию и Россию.
Я предлагаю наладить стратегическое сотрудничество в Сирии для передачи территорий, оккупированных США и проамериканскими «Сирийскими демократическими силами», их владельцу, а именно Сирийской Арабской Республике. Если это будет сделано, в САР образуется стабильная и безопасная зона, где военное вмешательство утратит необходимость.
ПЭ: Некоторые турецкие политики высказывают недовольство действиями России в Сирии. Как вы оцениваете обоюдное выполнение Москвой и Анкарой договоренностей в САР?
Хотя Россия и Турция имеют разные взгляды на разрешение ситуации в Сирии, они никогда не отказывались от диалога. Это доказывает, что интересы двух стран в среднесрочной перспективе совпадают. Вопрос в том, как две великие страны, которые, несмотря ни на что, объединились и стали стратегическими партнерами, будут развивать сотрудничество.
Думаю, Турция может договориться с Россией по Идлибу. Там есть радикальные элементы. Россия хочет, чтобы эти радикальные элементы были устранены.
При этом США открыто заявляют, что хотят создать в регионе курдское государство. Важно понять, намерены ли американцы в действительности угнетать Турцию или создать курдское государство. Счет, который нам выставили США, очень тяжелый. Они хотят создать федерацию и пока не отказались от этого намерения. Если Турция уйдет из региона, ракеты могут пересечь нашу границу.
Сирия не может установить контроль в регионе. Может быть, это удастся при поддержке России.
Намерение США уже ясно. В регионе создана армия из 65 тысяч человек. США предоставили этой армии новейшую технику, в том числе противотанковые и зенитные орудия. Турция должна разобраться с этим. Поэтому необходимо прекратить внутренние конфликты.
Если Россия и Турция объединятся и будут искренне соблюдать интересы друг друга и свои собственные, безопасная среда будет создана не только в Средиземном, но и в Черном море.
Не стоит забывать, что враги, нацеленные на Турцию, иногда косвенно, а иногда прямо нацелены и на Россию.
ПЭ: Турция осуждает действия США в Сирии. Известно, что сейчас американцы прорабатывают план выхода из САР. Может ли напряженная обстановка в стране привести к повторению позорного бегства США, как было с Афганистаном?
Америка уже не так сильна и не имеет такого авторитета в регионе, как раньше. США потеряли свою репутацию после убийства иранского генерала Касема Сулеймани, когда проиранские силы атаковали базы в Ираке.
Говоря об американцах, первое, что приходит на ум, — это бедствия и кровь в каждой стране, где они оставили свой след. Посмотрите на Афганистан. Они вошли ради так называемого мира и оставались там 20 лет. Что они делали, кроме разрушения?
Мы видели много постыдных действий США: во Вьетнаме, в Японии, в Сирии и других странах. Пока Вашингтон будет продолжать агрессивные действия в отношении других народов, это всегда будет завершаться их бегством. Потому что каждый достойный народ будет сражаться против силы, которая разрушает его историю, эксплуатирует его ресурсы и унижает жителей. Эта борьба обязательно приведет к победе населения региона. США должны извлечь уроки из собственной истории и изменить взгляд на внешнюю политику. В противном случае к их позорным побегам добавятся новые.
ПЭ: Недавно прошли закрытые переговоры Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана, в том числе по Сирии. О чем договорились президенты? Есть ли риски похолодания в отношениях между Москвой и Анкарой?
Российско-турецкие отношения связывает многолетняя история. Мнения каких-то экспертов не могут повлиять долголетнюю связь. Бывают моменты, которые не одобряет народ, например, видео президента Эрдогана в ожидании встречи с президентом Путиным. Но это не глобальные вещи, которые могут оставить серьезные последствия.
Думаю, встреча в Сочи была очень важной и напряженной, но главы двух государств смогли прийти к общему мнению. Они понимают, что Россия и Турция очень взаимосвязаны. Если пострадает Анкара, пострадает и Москва, и наоборот. Поэтому, думаю, лидеры обеих стран сделают все возможное, чтобы прийти к общему знаменателю для мира и стабильности в регионе.
Читайте также:
* Террористическая организация, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации
Что за шум вокруг Идлиба
Кроме того, рассматривать присутствие турецких сил на территории Сирии надо и в свете концепции неоосманизма. Данный концепт иногда трактуют как стремление Турции включить в свой состав территории, входившие в Османскую империю до 1918 года, но в большей степени речь идет об усилении экономического, культурного и религиозного влияния Турции. Таким образом, зона в северной Сирии вдоль турецкой границы фактически выводится из-под влияния Дамаска, по крайней мере на ближайшие годы. Впрочем, Дамаск не намерен ее уступать Анкаре.
История взаимоотношений Турции и Сирии
Отношения двух стран редко бывали безоблачными. С 1571 года территория современной Сирии вошла в состав Османской империи. После ее распада Сирия (включая Ливан) была оккупирована Францией (так называемый «французский мандат»). В 1938 году Турция присоединила к себе провинцию Хатай на западе Сирии, откуда изгнали алавитов и армян. Дамаск до сих пор официально не признает этого перехода, закрашивая на картах регион Хатай в цвет Сирии.
В послевоенный период Дамаск ориентировался на СССР, Турция вошла в НАТО. На территории Сирии периодически находили прибежище антитурецкие движения, такие как «Секретная армия освобождения Армении», а затем курдская РПК, ее лидер Абдулла Оджалан до 1998 года жил в Дамаске.
Отношения Анкары и Дамаска стали налаживаться после выдачи лидера РПК Оджалана Турции. В 2007-2009 годах страны обменивались визитами на высшем уровне и даже провели совместное военное учение.
Турецкая операция в Сирии: что происходит и кого коснется? Объясняем в картах
Автор фото, Reuters
Турецкая военная колонна направляется к границе с Сирией (9 октября 2019)
Не успели американские военные покинуть сирийские районы на границе с Турцией, как Анкара начала военную операцию против курдов, традиционно населяющих эти территории в северо-восточной части Сирии.
С помощью подробных карт мы объясняем ход операции и ее возможные последствия.
Кто такие курды?
До начала арабской весны 2011 года, когда сирийцы стали массово выступать против режима Асада, большинство курдов проживали в больших городах Дамаске и Алеппо, а также в трех приграничных с Турцией районах: в Африне на западе, в центральном Кобани и в Камышлы на востоке.
Когда сирийский протест перерос в настоящую гражданскую войну, основные курдские партии избегали принимать чью-либо сторону.
В 2012 правительственные войска покинули курдские территории, чтобы сосредоточить силы на противостоянии повстанцам в других регионах страны. Это позволило вооруженным формированиям курдов взять пограничные районы под свой контроль.
Автор фото, Reuters
В конце 2014-го джихадистская группировка «Исламское государство» (организация запрещена в России) напала на Кобани, тогда международная коалиция во главе с США впервые прибегла к воздушным налетам на позиции ИГ. Исламисты были отброшены, а курды стали ключевым союзником коалиции в Сирии.
В 2015 году курдские отряды народной самообороны (YPG) стали основой для создания курдско-арабского военизированного альянса «Демократические силы Сирии».
Зачем Турции понадобилась военная операция?
Власти Турции давно предупреждали о намерении провести военную операцию против «Демократических сил Сирии» и создать так называемую безопасную зону длиной 480 километров вдоль сирийской границы и шириной в 32 километра вглубь Сирии.
Кроме того, в пограничных районах скопились более 3,5 миллионов сирийских беженцев, и Анкара рассчитывает переселить хотя бы миллион из них, чтобы снизить концентрацию в непосредственной близости от своих границ.
Автор фото, Getty Images
Однако 6 октября турецкий президент Рэджеп Тайип Эрдоган сообщил Дональду Трампу, что военная операция начнется очень скоро. Трамп ответил, что дислоцированные в регионе американские войска не станут принимать в этом участие ни с какой из сторон.
Этот ответ вызвал ярость среди «Демократических сил Сирии». Альянс предупредил, что ничем не спровоцированное нападение со стороны Турции негативно отразится на его дальнейшей борьбе против ИГ и на относительной стабильности, которую с таким трудом удалось установить в регионе.
Предположительно, турецкая операция будет сосредоточена в основном на 100-километровом участке границы меду городами Телль-эль-Абьяд и Рас-эль-Айн.
Какими могут быть последствия?
Территория, попадающая в «безопасную зону» Турции, является плодородной равниной, которую раньше называли хлебной корзиной Сирии.
«Эрдоган не может просто уйти» Почему Турции так нужен Идлиб и как США повлияют на ситуацию в Сирии
Но Турция, например, обещала вернуть себе все наблюдательные посты, которые оказались в тылу у сирийской армии. А в итоге про них будто бы забыли. Так что Эрдоган получил не все.
Наверное, да. Полностью откатить ситуацию не удалось, но акцент, лейтмотив всех выступлений Эрдогана в последние две недели — прекращение боевых действий. Это тоже политика вполне прагматичная: понимать, что большего добиться не удастся, и концентрировать внимание на том, что можно сделать.
Нужно понимать, что в своих выступлениях Эрдоган упоминает заведомо больше позиций, чтобы в дальнейшем иметь пространство для дискуссии и от каких-то пунктов в процессе переговоров отказываться. Здесь он еще раз продемонстрировал себя как хороший дипломат и тонкий психолог, он остается одним из самых блистательных политиков в регионе.
Эрдоган в своем выступлении отметил, что Турция, при всех договоренностях, оставляет за собой право ответить на нападения Сирии. Зачем вообще тогда подписывать договор, если все понимают его по-своему?
Во-первых, это соглашение все-таки между Москвой и Анкарой, и Дамаск выступает как сторона, с которой договаривается Россия. Второй важный аспект: после гибели турецких военных в Сирии Эрдоган обязательно должен говорить, что любая сирийская атака получит ответ. Он не может не сказать этого. Это политика, направленная на внутреннего потребителя.
Зачем обеим сторонам нужны эти договоренности? Чтобы продемонстрировать собственной аудитории внутри России и Турции, а заодно и другим игрокам в регионе, в том числе США и Европе, что, в общем-то, европейцы и американцы слишком мало предлагают Анкаре в обмен на разрыв отношений с Москвой.
Оба президента заинтересованы в том, чтобы дать такой сигнал. И то, что они заключили соглашение, подтвердили его, — это мощнейший инструмент для воздействия на других игроков. Турецко-российские контакты до сих пор остаются величиной для региональной системы безопасности, дают обеим сторонам большие возможности. Обе стороны этим пользуются и, пока могут пожинать плоды, будут придерживаться этой тактики.
Реджеп Тайип Эрдоган и Владимир Путин
Фото: Пресс-служба президента РФ
Но ведь по сути Россия и Турция просто закрепили текущую расстановку сил. Через какое-то время вновь начнется обострение, и сторонам вновь придется решать этот вопрос.
Конечно. Основная задача этой встречи — разрешить критическую ситуацию, которая сложилась сейчас, а не разрешить идлибское противоречие. Принципы, из которых исходят стороны, остаются теми же самыми.
И насколько эффективна такая заморозка?
Это эффективно ровно настолько, насколько это необходимо сторонам. А им не столь важно разрешить идлибское противоречие, сколь нивелировать негативные последствия гибели турецких военнослужащих. Это эффективно, поскольку позволяет избежать прямой конфронтации и столкновений.
Встреча не была направлена на то, чтобы дать политическое решение идлибской проблеме, это реакция на гибель турецких солдат. Это важно для внутренней политики Эрдогана по легитимизации турецкого присутствия в Сирии и его действий там. А внешнеполитический эффект от этих действий был настолько серьезен, что не отреагировать на него он не мог, и российская сторона пошла ему навстречу.
С другой стороны, Россия все так же поддерживает Дамаск в вопросе суверенитета над Идлибом и не отрицает, что у нее с Турцией разное понимание отдельных пунктов. Есть и четкая претензия к Турции: она не выполняет в полной мере своих обязательств по разводу умеренной оппозиции и тех, кого называют боевиками. И поскольку на московскую встречу Эрдоган не привез готовых решений, Россия говорит: сейчас мы просто разводим стороны и создаем условия для переговоров.
По новому соглашению вдоль трассы М4 в Идлибе создается зона безопасности, которая разрезает силы вооруженной оппозиции. Не создается ли таким образом повод для нового обострения?
Я предлагаю посмотреть на ситуацию стратегически: мы говорим о переговорах между двумя президентами — это переговоры высшего уровня. Они не будут говорить о том, кому какие пять-десять квадратных километров должны принадлежать. На президентском уровне определяется стратегический уровень для разрешения конфликтной ситуации.
Здесь я бы сделал акцент на том, какое значение имеет Идлиб для обеих сторон.
Для Анкары он никакой реальной ценности не несет, это прежде всего разменная карта в разрешении более важного для турецкой стороны вопроса о будущем северо-востока Сирии
Речь о территории, где действуют курдские вооруженные формирования, — они при активном участии турецкой официальной пропаганды воспринимаются местной общественностью как главная причина военного присутствия Анкары в Сирии. Именно на эту территорию могут переселить из Турции большую часть сирийских беженцев.
Идлиб, при всей своей раскрученности, — это сравнительно небольшая территория, которая до войны с трудом обеспечивала нормальное существование своего немногочисленного населения в экономическом плане. Поэтому в долгосрочной перспективе он рассматривался и рассматривается как разменная монета.
На этой территории рано или поздно будет восстановлен контроль сирийского правительства — это вопрос времени. Поэтому Турции сейчас выгодно сохранять статус-кво — эту ситуацию можно использовать в переговорах с Дамаском, что расширяет возможности дипломатии.
Поэтому на встрече в Москве был, в общем-то, сделан маленький шаг во исполнение все тех же соглашений, которые были достигнуты в 2017 году и подтверждены в 2018 году. С тех пор принципиально ничего не поменялось, кроме того, что стороны не удовлетворены результатами: Россия — темпами реализации соглашений, а Турция — тем, что ей предлагают по результатам выполнения этих соглашений.
Конечно, тот расклад сил, который сегодня получился вокруг трасс М4 и М5, во многом закрепляет достижения сирийской армии. И, конечно, тот котел, что образовался западнее М5 и южнее М4, сирийские войска схлопнут в обозримом будущем. Удержать его оппозиция не сможет и будет вынуждена перейти в подконтрольный оппозиции Идлиб.
Это означает, что здесь вовсе не статус-кво. Наоборот, российская и сирийская стороны, не видя четкой позиции Турции, продвигаются к своей цели: окончательному восстановлению контроля сирийского правительства над территорией.
Если ситуация будет осложняться, что будет делать Эрдоган в плане союза с НАТО? Есть ли у него шанс получить помощь и поддержку альянса?
Пока нет оснований полагать, что факторы, которые останавливали альянс от вмешательства, перестанут действовать. Никуда не денется греческо-турецкое противоречие и недовольство ряда стран Европы политикой Анкары на ливийском направлении. Это приводит к тому, что любая попытка инициировать союзнические действия НАТО наткнется на мощное противодействие и на блокирование любого решения странами-противниками Турции. Именно раскол в НАТО, отсутствие скоординированных действий делает сегодня альянс неэффективным в такого рода конфликтах.
А есть ли шанс, что к конфликту подключится какая-то другая сторона?
Чисто географически туда не подобраться. Но, безусловно, в арабских странах развивается кампания по осуждению вмешательства Турции в Ливию и в другие конфликтные зоны после «арабской весны». Недовольство, которое Объединенные Арабские Эмираты и Саудовская Аравия испытывают по отношению к политике Анкары в регионе, может привести к тому, что они будут оказывать финансовую, экономическую помощь и моральную поддержку даже Сирии, чтобы ослабить турецкие позиции. Но это тоже чисто информационная кампания — арабские страны все так же разобщены и действуют разрозненно.
Если Турция продолжит операцию в Сирии, она больше приобретет или потеряет? Ведь существует мнение о Турции как об агрессоре.
Я отношусь к тем, кто не видит здесь простого объяснения и простого решения. Эрдоган входил в Сирию в 2012 году, когда была другая ситуация, другие мотивы, когда Турция поддерживала оппозицию. И с тех пор ситуация требовала от нее большего участия и использования войск. Но не все зависит от Турции и от ситуации в Сирии. Для Эрдогана это еще и вопрос внутренней политики, вопрос отношений с Европой из-за мигрантов.
Отчего в сложившейся ситуации Эрдоган не может просто взять и выйти? Для понимания: все мировые кризисы и военные конфликты сейчас заморожены именно в таком состоянии — это и Ливия, и Йемен, и Украина. Пока стороны не достигнут устраивающего их результата, они сохраняют статус-кво.
У Эрдогана больше рисков от однозначного выхода из конфликта, чем от его продолжения, пусть и в вялотекущей форме, даже несмотря на периодические серьезные потери
Я не склонен считать, что в обозримой перспективе Турция как-то сильно поменяет свой подход к данному конфликту. По крайней мере до 2021 года ситуация, скорее всего, останется такой же. Впереди президентские выборы в США, выборы в Сирии, к ним готовятся все стороны, а потому они пока не готовы к решительным изменениям.
Существует ли ситуация, при которой конфликт будет разрешен так, что все стороны — Турция, Сирия, Россия — будут удовлетворены результатом?
Потенциально такая возможность есть, и такой вариант стороны рассматривают, иначе они бы не вступали в переговорный процесс. Сам формат тройки, к которому и Россия, и Турция, и Иран все еще апеллируют, говорит о том, что есть общее представление о том, каким должно быть будущее Сирии. Все стороны полагают, что там не место ни европейским странам, ни США, что в дальнейшем Сирия не должна оставаться изолированной страной — она будет интегрирована в регион. Это оставляет возможности для России: развитие военных, политических и экономических успехов.
Однако мы не можем говорить о том, что это произойдет быстро. Уже в 2017 году, когда близилось поражение «Исламского государства» (террористическая группировка, запрещена в РФ), стало очевидно, что гражданская война на этом не заканчивается. Очевидно, что этот процесс скоро не завершится.
В результате авиаударов сирийских сил в Идлибе за февраль погибло более 60 турецких военных
Кадр: TRT World Now / YouTube
Может быть, Асаду и Эрдогану нужно пообщаться лично?
Это невозможно. Единственный, кто может поменять ситуацию, — это Соединенные Штаты. У них все еще есть определенные возможности, они могут развернуть ход игры. Одно лишь заявление Трампа о том, что американцы сокращают свое присутствие в Сирии, сколько шума наделало. Одно действие заставило всех взять под сомнение ранее достигнутые соглашения, начать двигаться. И северо-восток Сирии, который ранее контролировался американцами и курдами, теперь превратился в камень преткновения турецко-российских отношений.
Опора на США сейчас Турции не нужна, а больше опереться не на кого
То есть ситуация может поменяться под воздействием тех факторов, которые сегодня не заложены в переговорный процесс между Турцией, Россией и Ираном. Все может измениться очень быстро, но в том-то и дело, что процесс урегулирования никогда не бывает быстрым. Он всегда будет долгим и уязвимым перед теми факторами, которые не учтены с самого начала.
Турецкий военный конвой в провинции Идлиб
Фото: Ghaith Alsayed / AP
Можно ли считать, что Эрдоган по итогам переговоров теряет больше всех?
Если мерить по международной репутации, то она у него и так специфическая. Эрдоган давно в международной политике. У него репутация лидера, который непостоянен. У него бывают подъемы, бывают падения, но он очень быстро поднимается. Пока я бы не сказал, что Эрдоган проигрывает, он вполне уверенно держится.
Учитывая комплекс проблем, которые у него есть в экономике, во внутренней политике, в отношениях с США, Европой, Россией, Сирией, Ливией, соседями по Восточному Средиземноморью, он хорошо держится! Он ведет вполне устойчивую политику и преодолевает кризисы по мере их поступления.
Существует мнение, что Эрдоганом все больше недовольны его зарубежные партнеры, а проигрыш его партии на выборах в крупнейших городах показывает и недовольство его внутренней политикой.
Это присутствует, безусловно. Но политическая система Турции, частью которой является Эрдоган, это все-таки система, а не авторитарный режим, у которого внизу ничего нет. У него собственная партия, партийные альянсы, альянсы экономических и политических элит, у него есть мощная социальная поддержка той части населения, которую привлекает его исламская ориентация. Поэтому в стране он до сих пор политик номер один.
Конечно, муниципальные выборы демонстрируют усиление определенной оппозиции. Но это не то, с чем Эрдоган не может справиться. Он признал перевыборы мэра Стамбула и проигрыш своего ближайшего соратника. И к следующим выборам его партия, безусловно, будет готовиться, они будут говорить о проблемах в столице, но теперь за них будет отвечать уже оппозиция. Он это прекрасно понимает. Он политик, который работает на долгосрочную перспективу.
