Что ни делаю постоянно думаю что служу этим прежде всего моему отечеству
Эзрас Асратович Асратян
Иван Петрович Павлов 1849 —1936 гг.
Утверждено к печати редколлегией научно-биографической серии Академии наук СССР
Редактор издательства В. П. Большаков.
Художественный редактор В. Н. Тикунов.
Художник Я. С. Клейнард.
Технический редактор Ф. М. Хенех
Редколлегия серии «Научно-биографическая литература» и историко-методологическая комиссия Института Истории Естествознания и техники ан ссср по разработке научных биографий деятелей естествознания и техники
Книга одного из ведущих советских физиологов Повествует о жизни и деятельности И. П. Павлова — величайшего ученого, внесшего огромный вклад в развитие мировой науки и своими исследованиями прославившего нашу Родину.
И. П. Павлов предстает перед читателями талантливым натуралистом-физиологом широкого профиля. Его творческий гений охватил самые разнообразные области физиологии, но наиболее выдающиеся его исследования относятся к физиологии органов кровообращения, главных пищеварительных желез и в особенности больших полушарий головного мозга.
Автор на базе личных воспоминаний и на основе анализа различных литературных источников воссоздает облик своего учителя, рассказывает о пройденном им жизненном пути и дает лаконичное, четкое изложение ценнейших фактических данных и теоретических положений Павлова по важнейшим разделам физиологической науки. Книга завершается изложением мировоззрения Павлова и обзором последних достижений по ряду наиболее актуальных проблем высшей нервной деятельности.
Строго научная по содержанию и популярная по форме изложения, книга будет полезна специалистам смежных профессий и широкому кругу читателей, интересующихся достижениями в физиологии и особенно в изучении деятельности мозга.
Семьдесят лет назад, в 1903 г., в Мадриде, на Международном конгрессе психологов наш соотечественник И. П. Павлов возвестил научному миру о рождении своего учения о высшей нервной деятельности. Спустя двадцать лет, в 1923 г., вышел в свет классический труд Павлова— «Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных». Эти две даты явились вехами не только в научном творчестве великого физиолога, но и в истории развития наших знаний о мозге. Эти же даты побудили автора этих строк рассказать читателям, особенно молодежи, о яркой жизни и блистательном творчестве И. П. Павлова.
Ивану Петровичу Павлову посвящена обширная литература на русском и многих иностранных языках в виде многочисленных журнальных статей и брошюр, а также ряда книг. Особенно много литературы о Павлове было опубликовано в 1949 г. в связи со столетием со дня его рождения. Тогда же и автор этих строк написал небольшую книгу о своем учителе.
С тех пор прошло почти четверть века. За это время материалы о личности и деятельности Павлова значительно пополнились.
К настоящему моменту опубликованы ранее не известные краткие очерки личных воспоминаний ученого о раннем периоде его жизни, обстоятельные воспоминания его супруги, Серафимы Васильевны Павловой, и сестры Ивана Павловича — Л. П. Андреевой. Кроме того, издательство «Наука» выпустило три сборника: «Летопись жизни и деятельности академика И. П. Павлова», «Переписка И. П. Павлова», «И. П. Павлов в воспоминаниях современников». Эта литература помогла мне полнее раскрыть облик И. П. Павлова не только как величайшего ученого и педагога, но и как замечательного человека, жизнь которого должна служить образцом для многочисленной армии советских ученых.
За последние десятилетия учение Павлова широко распространилось за пределы нашей страны, число его сторонников и последователей во всем мире резко увеличилось, павловские идеи проникли во многие лаборатории планеты и стали руководящими для экспериментальных и теоретических исследований нейрофизиологов, экспериментальных психологов, клиницистов и представителей других отраслей знания, заинтересованных в познании функций мозга. Ежегодно у нас и за рубежом публикуется большое число журнальных статей, тематических сборников и монографий, посвященных тем или иным проблемам учения Павлова.
Рассказать широкой читательской аудитории о сущности учения Павлова — задача нелегкая. Еще труднее показать, как идеи Павлова, воспринятые большим отрядом советских и зарубежных ученых, использующих новейшие методики исследования и сложнейшую аппаратуру, раскрывают все новые и новые загадки мозга.
В последних двух главах я позволил себе коснуться взглядов некоторых ученых, которые относились и относятся критически к учению Павлова или к отдельным основополагающим теоретическим его положениям.
Автор будет счастлив, если эта книга о горячо любимом учителе найдет путь к уму и сердцу читателей.
История мировой физиологии богата именами блистательных ученых. Но вряд ли среди них можно найти такого, кто сыграл столь выдающуюся роль в становлении и развитии * этой важнейшей научной дисциплины как Иван Петрович Павлов. Исследования Павлова явились эпохой в развитии физиологии; они выдвинули его в ряды классиков естествознания, сделали фигурой, равной Ньютону, Дарвину, Менделееву. Идеи Павлова вышли за рамки физиологии и проникли в различные области медицины, в психологию, педагогику, кибернетику, животноводство, в процессы обучения сложным профессиональным навыкам и рациональной организации труда в условиях современного производства. Созданное Павловым учение о высшей нервной деятельности— одно из величайших достижений современного естествознания.
Павлов был многогранным ученым. В разные периоды своего шестидесятилетнего творчества он охватывал разнообразные области физиологии, оставляя в каждой из них глубокий след. Достаточно отметить его выдающиеся исследования по физиологии сердечно-сосудистой системы и особенно его классические исследования по физиологии пищеварения, снискавшие ему мировое признание и славу создателя этого важного раздела современной физиологии, за что он первым среди русских ученых и первым из физиологов мира был удостоен Нобелевской премии еще в 1904 г. Но подлинной вершиной его беспримерного научного подвига, наиболее крупным вкладом в сокровищницу мировой науки явилось материалистическое учение о высшей нервной деятельности, созданное главным образом после Великой Октябрьской социалистической революции благодаря исключительному вниманию и всемерной поддержке его исследовательской работы нашей партией и Советским правительством. Знаменательно, что еще в январе 1921 г., в тяжелый для страны и народа период, специальным постановлением Совнаркома РСФСР были созданы самые лучшие условия для научной работы Павлова и его сотрудников.
Академии наук и научные общества России, Англии, Франции, США, Германии, Италии, Аргентины и других стран мира избрали его своим членом. Научные заслуги Павлова и его высокие человеческие качества привлекали внимание ученых, писателей и других деятелей культуры. Знаменитый голландский физиолог Иордан в, одной из своих статей писал, что Ленинград (где жил и работал Павлов) стал своего рода Меккой для физиологов всего мира. Английский ученый Г. Берджер, обращаясь к Павлову на XV Международном физиологическом конгрессе (1935 г., Москва—Ленинград), сказал: «Я думаю, что не существует ни одной области естественных наук, которую одна личность возглавляла бы так бесспорно, как вы возглавляете физиологию. Вы — бесспорно первый физиолог мира». Описывая визит Павлова в США для участия в работе XIII Международного физиологического конгресса (1929 г., Бостон), американский ученый Дж. Келлог писал: «Недавний визит профессора Павлова. был триумфальным шествием, когда он от одного собрания ученых переходил к другому. Он был принят повсюду с такими овациями и уважением, какие редко выпадали на долю ученых всех времен». Через несколько лет Келлог писал Павлову: «Я не знаю ни одного человека, сделавшего более важный вклад в дело благополучия человечества, чем это сделали вы». Президент английского Королевского медицинского общества лорд Даусон оф Пенн назвал Павлова «русским гением» и говорил: «Движимые одним общим чувством, выдающиеся люди всех стран единодушно провозгласили Павлова своим героем». Советский физиолог А. Ф. Самойлов считал дар интуиции Павлова, дар нащупывания, отгадывания истин в области сложных реакций и соотношений организма совершенно исключительным и единственным в своем роде. «Кажется,— говорил он,— что сама истина идет ему навстречу. Мы встречаемся здесь с даром непосредственного, как бы поэтического откровения». Английский физиолог Дж. Баркрофт считал Павлова ученым, «который сделал больше кого-либо другого для экспериментального анализа умственной деятельности», а американец А. Карлсон писал о Павлове: «Его достижения теперь стоят как яркий маяк на вершине горы, как путеводитель для всех людей, во всех странах, во все времена». Английский физиолог А. Хилл назвал Павлова «романтической, почти легендарной лйчностьб», а прославленный русский натуралист К. А. Тимирязев — «великим физиологом земли русской».
Что ни делаю постоянно думаю что служу этим прежде всего моему отечеству
Это звезда, которая освещает мир, проливая свет на еще не изведанные пути.
Герберт Уэллс
Что ни делаю, постоянно думаю, что служу этим, сколько позволяют мои силы,
прежде всего моему отечеству, нашей русской науке.
И.П.Павлов
Иван Петрович Павлов родился 26 сентября 1849 года в Рязани. Его предки по отцовской и материнской линиям были служителями церкви.
Юноша поначалу пошел по стопам родителей и в 1864 году поступил в рязанскую духовную семинарию, о которой впоследствии вспоминал с большой теплотой. Но на последнем курсе семинарии он прочитал небольшую книгу профессора Сеченова «Рефлексы головного мозга», которая перевернула его жизнь. В 1870 году Иван Петрович поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета, где специализировался по физиологии животных.
Как последователь Сеченова, Павлов много занимался нервной регуляцией. В местечке Колтуши, под Петербургом, он создал единственную в мире лабораторию по изучению высшей нервной деятельности. Ее центром была «Башня молчания» — особое помещение, которое позволяло поместить подопытное животное в полную изоляцию от внешнего мира. Более 10 лет он посвятил тому, чтобы получить фистулу (отверстие) желудочно-кишечного тракта. Сделать такую операцию было чрезвычайно трудно, так как изливавшийся из кишечника сок переваривал кишечник и брюшную стенку. Павлов научился так сшивать кожу и слизистую, вставлять металлические трубки и закрывать их пробками, что никаких эрозий не было, и он мог получать чистый пищеварительный сок на протяжении всего желудочно-кишечного тракта.
Об отношении ученого к живосечениям напоминает надпись на одном из барельефов памятника Собаке, установленного в парке Института экспериментальной медицины : «Пусть собака, помощник и друг человека с доисторических времен, приносится в жертву науке, но наше достоинство обязывает нас, чтобы это происходило непременно и всегда без ненужного мучительства. И. П. Павлов».
После сотен операций на экспериментальных животных ученый сделал ряд открытий в области рефлексов выделения желудочного и кишечного соков, создав, по существу, современную физиологию пищеварения.
«Любое явление во внешнем мире может быть превращено во временный сигнал объекта, стимулирующий слюнные железы, — писал Павлов, — если стимуляция этим объектом слизистой оболочки ротовой полости будет связана повторно. с воздействием определенного внешнего явления на другие чувствительные поверхности тела».
В 1903 году 54-летний Павлов сделал доклад на XIV Международном Медицинском Конгрессе в Мадриде, впервые сформулировав принципы физиологии высшей нервной деятельности и введя понятия условного и безусловного рефлексов. В следующем, 1904 году, ему была присуждена Нобелевская премия, — он стал первым российским Нобелевским лауреатом.
Труды И. П. Павлова получили признание со стороны ученых всего мира. В 1935 году на 15 Международном конгрессе физиологов Иван Петрович был увенчан почетным званием «старейшины физиологов мира». Больше ни один биолог не удостаивался такой чести.
В годы революции и разрухи, в условиях полной нищеты и отсутствия финансирования научных исследований, Павлов отказался от приглашения Шведской Академии наук переехать в Швецию, где ему обещали создать самые благоприятные условия для жизни и научных исследований, причём в окрестностях Стокгольма планировалось построить по желанию Павлова такой институт, какой он захочет. Павлов ответил, что из России он никуда не уедет. Затем последовало соответствующее постановление Советского правительства, и Павлову построили великолепный институт в Колтушах, где он и проработал до самой смерти в 1936 году.
После смерти Павлов был превращён в символ советской науки. Действительно, работы Павлова в области высшей нервной деятельности произвели настоящую революцию в науке. Но вот к революциям политическим первый русский лауреат Нобелевской премии относился крайне скептически, более того – с нескрываемым отвращением. И хотя советская пропаганда в свое время постаралась сделать из него завзятого материалиста, чуть ли не воинствующего безбожника, на самом деле все обстояло ровно наоборот. Большевистскую революцию Иван Петрович встретил, по его собственным словам, с неприятным удивлением.
Павлов не умел и не хотел загораживаться наукой от внешнего мира. Когда в Ленинграде новая власть крушила церкви и монастыри, только вмешательство и авторитет Ивана Петровича спасли от разрушения ряд храмов. Свое неприятие новых порядков Павлов подчеркивал тем, что являлся на советские официальные приемы с полным «иконостасом» царских наград и орденов, а в праздничные дни церковного календаря на дверях его лаборатории красовалась записка «Закрыто, по случаю праздника Св. Пасхи».
Верил ли сам Павлов в Бога, об этом до сих пор ведутся споры. Во всяком случае, он до конца дней сохранял уважительное отношение к религии, которую считал важнейшим культурным достоянием человечества. В 1932 году, адресуясь к председателю Совнаркома В.Молотову, ученый публично огласил свое кредо: «По моему глубокому убеждению, гонение нашим правительством религии и покровительство воинствующему атеизму есть большая и вредная государственная ошибка. Религия есть важнейший охранительный инстинкт, образовавшийся, когда животное превращалось в человека, сознающего себя и окружающие существа». Он не уставал напоминать, что каждый второй дореволюционный врач в России был выходцем из духовного сословия.
Тогда же он писал одному из своих давних недоброжелателей — Николаю Бухарину: «Боже мой, как тяжело теперь сколько-нибудь порядочному человеку жить в Вашем социалистическом раю. ».
Павлов был последним человеком в сталинском государстве, который открыто заявлял распоясавшимся палачам собственного народа: «Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, едва ли возможно остаться существами и думающими человечно… Пощадите же родину и нас».
Эту традицию говорить власти нелицеприятную правду после смерти великого ученого подхватили его духовные ученики – академики Капица, Ландау, Сахаров.
Павлов был человеком неординарным, его отрешенность от быта подчас принимала форму чудачества. Со своей будущей женой, 18-летней Серафимой Васильевной Карчевской, слушательницей Высших женских курсов, Павлов познакомился, будучи студентом Медико-хирургической академии. Молодые люди полюбили друг друга и решили пожениться, но Серафима Васильевна, закончив курсы, отправилась на год в деревню учительствовать. На рождественские каникулы она приехала в Петербург. Рассказывая о жизни в деревне, она пожаловалась, что очень мерзнет. Павлов тут же достал деньги, и они вместе отправились покупать Серафиме Васильевне теплые сапожки. Счастливые каникулы быстро пролетели, Карчевская снова вернулась в деревню. Распаковывая чемодан и вспоминая своего обходительного жениха, Серафима вдруг неожиданно обнаружила, что привезла только один сапог. В досаде она перерыла все свои вещи, но второй сапог как сквозь землю провалился! Письмо жениха пролило свет на его загадочное исчезновение. Оказывается, влюбленный Павлов оставил сапог себе, на память о невесте!
Нужно правильно расставить запятые!
1.Учебник К.Д. Ушинского «Родное слово» показывает какое громадное значение для общего образования могут иметь уроки родного языка если на язык смотреть как на живой организм в котором отражаются судьбы думы и стремления народа и усвоения которого означает тем самым погружение в сокровищницу национальной культуры.
2.Национальное образование есть не столько проявление фактически уже существующей в виде готовой данности народной данности души сколько приобщение народа к культурному преданию которое накоплено в его среде творческими усилиями его сынов.
3. Что ни делаю постоянно думаю что служу этим сколько позволяют мои силы прежде всего моему отечеству нашей русской науке.
4. Главным открытием было то что оказывается можно учиться сочинять музыку и что в музыкальном техникуме существует даже специальное композиторское отделение.
Помогите пожайлуста, и если можно еще схемы сложно подчиннех предложений.
1.Учебник К. Д. Ушинского «Родное слово» показывает, какое громадное значение для общего образования могут иметь уроки родного языка, если на язык смотреть как на живой организм, в котором отражаются судьбы, думы и стремления народа, и усвоения которого означает тем самым погружение в сокровищницу национальной культуры.
2.Национальное образование есть не столько проявление фактически уже существующей в виде готовой данности народной данности души, сколько приобщение народа к культурному преданию, которое накоплено в его среде творческими усилиями его сынов.
3. Что ни делаю- постоянно думаю, что служу этим сколько позволяют мои силы прежде всего моему отечеству, нашей русской науке.
4. Главным открытием было то, что оказывается можно учиться сочинять музыку и, что в музыкальном техникуме существует даже специальное композиторское отделение.
Сложноподчинённые предложения с несколькими придаточными; знаки препинания в них (окончание)
Скажи мне, отчего в эту ночь воздух всегда так тёпел и тих, отчего в небе горят миллионы звёзд, отчего природа одевается радостно, отчего сердце у меня, словно саднит от полноты нахлынувшего вдруг веселия, отчего кровь приливает к горлу? (Придат. изъяснительные, связь — однородное соподчинение.)
«Христос воскрес!» — звучат колокола, вдруг загудевшие во всех углах города; «Христос воскрес!» — журчат ручьи, бегущие с горы в овраг; «Христос воскрес!» — говорят шпили церквей, внезапно одевшиеся огнями; «Христос воскрес!» — приветливо шепчут вечные огни, горящие в глубоком, тёмном небе; «Христос воскрес!» — откликается мне давно минувшее моё прошлое. (Прямая речь в роли придат. изъяснит., связь — однородное соподчинение.)
1. Учебник К. Д. Ушинского «Родное слово» показывает, какое громадное значение для общего образования могут иметь уроки родного языка, если на язык смотреть, как на живой организм, в котором отражаются судьбы, думы и стремления народа и усвоение которого означает тем самым погружение в сокровищницу национальной культуры.
2. Национальное образование есть не столько проявление фактически уже существующей в виде готовой данности народной души, сколько приобщение народа к культурному преданию, которое накоплено в его среде творческими усилиями его сынов.
3. Что ни делаю, постоянно думаю, что служу этим, сколько позволяют мои силы, прежде всего, моему отечеству, нашей русской науке.
4. Главным открытием было то, что, оказывается, можно учиться сочинять музыку и что в музыкальном техникуме существует даже специальное композиторское отделение.
Схемы сложноподчинённых предложений с несколькими придаточными.
Псевдоним
Известная писательница Тэффи выбрала себе этот псевдоним, по её признанию, совершенно случайно. Псевдоним напоминает собачью кличку, похож на англизированное слово, звучит, как мужская иностранная фамилия.
Писательница признается, что возникла идея взять себе псевдоним по аналогии с другими женщинами-писательницами, которые публиковали свои произведения под какой-нибудь загадочной фамилией. Например, Марко Вовчок, Жорж Санд.
Поскольку начинающая писательница боялась провала своих произведений, она решила спрятаться за псевдонимом и взяла имя своего знакомого Стэффи, которого все окружающие считали дурачком. Она отбросила первую букву, и в результате получилось похожее на иностранное и довольно редкое имя или фамилия «Тэффи». Имя оказалось счастливым: под этим псевдонимом напечатали её пьесу. А в Малом театре поставили спектакль по произведению молодого автора. Так началась слава писательницы Тэффи.
В наше время тоже много примеров, когда деятели искусства и культуры, особенно представители шоу-бизнеса, берут себе псевдонимы, под которыми мы их и знаем. Например, певица Валерия (Алла Перфильева). Певица Максим, как и Тэффи, выбрала в качестве псевдонима мужское имя. Была на эстраде певица Лика, есть певцы Потап, Трофим. Иногда артисты только несколько изменяют свою настоящую фамилию, и получается новое сценическое имя. Так поступил Дима Билан, истинная фамилия которого звучит иначе, а именно: Белан.
Брали себе псевдонимы и многие известные политические деятели: Ленин, Сталин, Троцкий. Эти псевдонимы иногда гораздо популярнее и известнее настоящих имен.
Так что Тэффи не одинока, у неё было, есть и будет много последователей. Ведь псевдоним как будто снимает с человека всякую ответственность за то, что он делает, будь то добрые дела, будь то злодеяния против человечества.
Иван Петрович Павлов
Ива́н Петро́вич Па́влов (1849 — 1936) — выдающийся физиолог и психолог, создатель науки о высшей нервной деятельности и представлений о процессах регуляции пищеварения; лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине 1904 года.
Содержание
Цитаты [ править ]
Жизнь отчетливо указывает на две категории людей: художников и мыслителей. Между ними резкая разница. Одни — художники во всех их родах: писатели, музыканты, живописцы и т. д. — захватывают действительность целиком, сплошь, сполна, живую действительность, без всякого дробления, без всякого разъединения. Другие — мыслители — именно дробят ее и тем как бы умерщвляют ее, делая из нее какой-то временный скелет, и затем только постепенно, как бы снова собирают ее части и стараются их таким образом оживить, что вполне им все-таки и не удается. [1]
Русская мысль совершенно не применяет критики метода, т.е. нисколько не проверяет смысла слов, не идёт за кулисы слова, не любит смотреть на подлинную действительность. Мы занимаемся коллекционированием слов, а не изучением жизни. До чего русский ум не привязан к фактам. Он больше любит слова и ими оперирует. [2]
Русский человек, не знаю почему, не стремится понять то, что он видит. Он не задаёт вопросов с тем, чтобы овладеть предметом, чего никогда не допустит иностранец. Иностранец никогда не удержится от вопроса. Бывали у меня одновременно и русские, и иностранцы. И в то время, как русский поддакивает, на самом деле не понимая, иностранец непременно допытывается до корня дела. [2]
Из всех форм обнаружения рефлекса цели в человеческой деятельности самой чистой, типичной и потому особенно удобной для анализа и вместе самой распространённой является коллекционерская страсть — стремление собрать части или единицы большого целого или скромного собирания, обыкновенно остающееся недостижимым. [3]
На большие полушария беспрерывно падают бесчисленные раздражения как из внешнего мира, так и из внутренней среды самого организма. Всё это встречается, сталкивается и должно складываться, систематизироваться. Перед нами, следовательно, грандиозная динамическая система. Таким образом, мы наблюдаем беспрерывное стремление к динамическому стереотипу. [4]
Цитаты без источников [ править ]
Я был, есть и останусь русским человеком, сыном Родины, её жизнью прежде всего интересуюсь, её интересами живу, её достоинством укрепляю своё достоинство.
Изучите азы науки прежде, чем попытаться взойти на её вершины. Никогда не беритесь за последующее, не усвоив предыдущего. Никогда не пытайтесь прикрыть недостатки своих знаний хоть бы и самыми смелыми догадками и гипотезами. Как бы ни тешил ваш взор своими переливами этот мыльный пузырь — он неизбежно лопнет, и ничего кроме конфуза у вас не останется.
Моя вера — это вера в то, что счастье человечеству даёт прогресс науки.
Не давайте гордыне овладеть вами. Из-за неё вы будете упорствовать там, где нужно согласиться, из-за неё вы откажетесь от полезного совета и дружеской помощи, из-за неё вы утратите меру объективности.
Никогда не думайте, что вы уже всё знаете. И как бы высоко ни оценивали вас, всегда имейте мужество сказать себе: «Я невежда».
Помните, что наука требует от человека всей его жизни. И если у вас было бы две жизни, то их не хватило бы вам. Большего напряжения и великой страсти требует наука от человека. Будьте страстны в вашей работе и в ваших исканиях.
Религия нужна слабым; сильным она ни к чему.
Человек — высший продукт земной природы. Человек — сложнейшая и тончайшая система. Но для того чтобы наслаждаться сокровищами природы, человек должен быть здоровым, сильным и умным.
Что ни делаю, постоянно думаю, что служу этим, сколько позволяют мне мои силы прежде всего моему отечеству.
У нас есть пословица: «Что русскому здорово, то немцу — смерть», пословица, в которой чуть ли не заключается похвальба своей дикостью. Но я думаю, что гораздо справедливее было бы сказать наоборот: «То, что здорово немцу, то русскому — смерть».
