«Лучина» М. Цветаева
До Эйфелевой – рукою
Подать! Подавай и лезь.
Но каждый из нас – такое
Зрел, зрит, говорю, и днесь,
Что скушным и некрасивым
Нам кажется Париж.
«Россия моя, Россия,
Зачем так ярко горишь?»
Дата создания: июнь 1931 г.
Анализ стихотворения Цветаевой «Лучина»
Насыщенность интертекстуальными связями характеризует короткое произведение, датированное 1931 г. Тема ностальгии, которая без труда распознается как основная, становится поводом для скрытых и явных сопоставлений, извлеченных из классического и современного автору поэтического наследия.
Метафоричность заглавия произведения порождает вариативные толкования: образ горящей лучины соотносится с образом России, далекого и любимого отчего края, дорогими воспоминаниями. Он также символизирует поэтический талант, который свободен от социально-политических изменений.
Особенности структуры художественного пространства определяются антитезой чуждого и родного. Первый из полюсов противопоставления представлен урбанистической зарисовкой Парижа, второй обозначен точечно, при помощи сложного символа зажженной лучины.
Зачин стихотворения открывается указанием на архитектурную достопримечательность, расположенную в центре французской столицы. Упоминание о топониме служит для уточнения позиции персонажа-туриста, попавшего в самую гущу европейской жизни. Субъект речи, осмотревший заграничные чудеса, не испытывает восторга и благоговения. Для описания эмоционального отклика поэтесса активно привлекает просторечную лексику, перемешивая ее с церковнославянизмами и устаревшими словами: личной формой глагола «зрить», наречием «днесь». Подобный стилистический прием призван возродить в читательской памяти строки, принадлежащие другому автору – Маяковскому. В его наследии создан олицетворенный образ Эйфелевой башни, которой сначала предлагается возглавить фантасмагорическое восстание «вещей и зданий», а затем – покинуть Францию и уйти в советскую Москву. Два текста сближает и образ Парижа как равнодушного, мертвого пространства, «места гниения», где герой острее ощущает одиночество.
Мнение цветаевского персонажа завершает безапелляционный вывод: он отказывается признавать очарование парижской атмосферы. Субъект речи сообщает не только собственное мнение, а выражает позицию лирического «мы» – сообщества, в котором четко разделены понятия своей и чужой систем ценностей.
Последнее двустишие, помещенное автором в кавычки, выводит на первый план патриотическую тему, заданную заглавием. Цитатный характер фрагмента отсылает читателя к народной песне, в которой звучат жалобы на душевную тоску и горькую судьбу.
Лучина
До Эйфелевой — рукою Подать!
Подавай и лезь.
Но каждый из нас — такое
Зрел, зрит, говорю, и днесь,
Что скушным и некрасивым
Нам кажется ваш Париж.
«Россия моя, Россия,
Зачем так ярко горишь?»
Статьи раздела литература
Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».
Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.
Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.
Электронная почта проекта: stream@team.culture.ru
Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».
В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».
Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.
Лучина
До Эйфелевой — рукою Подать!
Подавай и лезь.
Но каждый из нас — такое
Зрел, зрит, говорю, и днесь,
Что скушным и некрасивым
Нам кажется ваш Париж.
«Россия моя, Россия,
Зачем так ярко горишь?»
Статьи раздела литература
Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».
Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.
Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.
Электронная почта проекта: stream@team.culture.ru
Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».
В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».
Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.
Бояджиева Л.: Марина Цветаева. Неправильная любовь
«Россия, моя Россия, зачем так ярко-горишь?»
«Россия, моя Россия, зачем так ярко-горишь?»
…В поселке Болшево по Северной железной дороге недалеко от Москвы, где поселили Эфрона, находилась ведомственная дача НКВД. Под старыми соснами зеленел симпатичный домик с верандой. Дом выстроен основательно — белые перильца, резные штакетины у крыльца, крепенький забор, большая гостиная с камином. Вот с удобствами хуже — все во дворе. Есть керосинки, дрова, погреб — жилье приспособлено для проживания двух семей: Эфронов и Сеземанов-Клепининых. У каждой семьи по две комнаты и терраса. Гостиная и кухня — общие. Николай Андреевич Клепинин — историк, бывший «доброволец», затем «евразиец», чекист, прошел ту же эволюцию, что и С. Я. Эфрон. Клепинин и его жена Нина (Антонина) Николаевна Сеземан-Клепинина были давними друзьями и «сослуживцами» Сергея Яковлевича. Об их бегстве из Парижа парижские «Последние новости» сообщили 20 октября 1937 года.
Жизнь в Москве и в Болшеве до приезда семьи давала возможность Сергею обдумать и оценить происшедшее. Операцию с устранением Рейсса он завалил — так определил парижский Куратор. Но здесь складывалось впечатление, что начальство удовлетворено деятельностью Эфрона в Париже. Его обеспечили жилищем, дали возможность лечиться в специальной поликлинике и направили в одесский санатории. Аля работала в престижном журнале. Сергей испытывал лишь чувство тревоги за Марину и Мура. Был неизменно мил и доброжелателен с окружающими, очаровал без исключения всех гипнотическим светом сказочно-добрых голубых глаз. Даже свирепый пес Клепинина по прозвищу Жирняга («боксерской» породы) подползал к Сергею на брюхе, завороженный — ласковым голосом и вкусными подачками.
Аля и сын Нины Клепининой Алексей Сеземан работали в журнале «Revue de Moscou» и большую часть времени проводили в Москве. Аля бывала в Болшево наездами — светящаяся, звонкая — она полюбила в первый раз, и ее избранник Муля (Самуил Давыдович Гуревич) — коллега по издательству — отвечал ей взаимностью. Он часто приезжал с Алей на дачу и стал почти членом семьи: остроумный, эрудит, шутник, интеллигент. Сергей Яковлевич вспыхивал короткой радостью — очаровывал шутками, мягким обаянием. Все видели, как ждал он приезда жены и сына, как гордился Муром, его письмами и рисунками. Балагуря, Сергей считал дни до приезда Марины. До утра не мог уснуть, продумывая ситуацию и так и этак. Но выхода не видел.
— в отличие от матери она умела украшать быт мелочами. Может, потому он и не так свирепо изводил ее? Сергей радовался обновкам, Трепал ее по затылку, как в детстве. Но однажды что-то случилось: Сергей Яковлевич захворал, пролежал носом в стену дня три, а поднявшись, погрузился в глубокую скорбь. Чувство беды и вины больше не оставляло его, даже если усилием воли не удавалось изобразить веселье.
Все началось с того памятного вечера, который Нина Клепинина запомнила очень ярко. Эфрон (по паспорту ныне Андреев) пережил, очевидно, очень сильное потрясение. Нина увидела чужое лицо входящего в калитку мужчины — за несколько часов своего отсутствия он основательно поседел и постарел на десяток лет — его неизменно мальчишеская внешность сменилась старческой. Словно загримировался.
С утра он уехал «по делам» в Москву, вернулся поздно — чужим и страшным. Долго молчал, потом решился:
— Коля, Нина… простите! Я погубил вас, завербовав там, в Париже. Да! Не спорьте — завербовал. Поступил так же, как некогда поступили со мной — соблазнил жизнью в новой России. Обманул. Но я же не знал сам! Сам обманулся! Какой же дурак! Маленький, глупый паяц, которым можно поиграть и выкинуть… — он зарыдал, вцепившись руками в волосы, словно намереваясь вырвать их. — Я погубил вас всех!
— Сережа — ты не прилагал никаких усилий, чтобы «совратить» нас, мы с Ниной сами рвались поработать во благо родине, Николай вздохнул. — Да и не мы одни.
— Простите, что втянул… если бы я понимал! Если бы хоть чуть-чуть представлял, в какую паутину лезу! Глупая маленькая букашка! Ведь думал, что многое пережил, все понимаю… Обвели вокруг пальца… А за мной потянут всех! Всех, всех в одну яму загнал! Чем мне теперь расплачиваться, кому каяться? Жизни мало, чтобы искупить вину перед детьми, Мариной, вами… — Сергей уронил голову на стол, плечи затряслись от рыданий.
Нина никогда не видела, чтобы сдержанный Сергей Яковлевич впадал в истерику. Она тихо успокаивала его, отпаивала каплями. Николай принес водки и тарелку с любительской колбасой.
— Не ел ведь с утра? Ты и так кандидат в святые мощи — кожа да кости. Давай, Сергей, перехвати кусочек, запьем «Московской» — вон бутылка какая красивая… По идее, в ней должен быть цианистый калий, — он невесело хохотнул. — К сожалению, нет! — Забулькало в стаканах.
Сергей жевал механически, потом вдруг выскочил в палисадник, склонился в кусты — его стошнило. Вернулся с бешеными глазами, шарахнул кулаком по столу так, что звякнула посуда и посыпались со стола вилки:
— Сволочи! Подонки! Ведь какая же мерзость, мерзость!
— Эх… — Николай поднял упавшие вилки. — Ты лучше спокойно изложи нам все. Обсудим.
Эфрона пригласили на Лубянку к главному начальнику группы возвращенцев и аккуратно, но строго заявили: отпираться не стоит. «Вы известны как человек чести и запутывать следы не станете. Тем более, что мы и так про вас все знаем. Возьмите перо, бумагу и подробно опишите свои связи с зарубежными разведками».
— И не таких раскусывали, — добавил мрачно человек в штатском, сидевший в темном углу.
— И про Марину Ивановну, и про Клепининых, пардон — Львовых и, главное, про Ариадну Сергеевну. Подробно, точно, с именами, датами… Ну, вы же образованный человек. Нас интересует все — где, когда, с кем, с какой целью встречались…
— Уф-ф! Напугали! Честное слово, чуть сердце не остановилось! Это проверка, товарищи, да?
— Шутить тут никто не расположен, — металлическим голосом предупредил первый, сидящий за большим столом. — И нечего шута выламывать, не в кино! Понимаю, так сразу вы не восстановите порядок событий. Мы не станем вас арестовывать, живите, думайте, встречайте семью. Советуйтесь. Ну, а мы, сами понимаете, присмотрим за вами, во избежание недопонимания…
Вечером, сидя на крыльце, Эфрон и Клепинины постановили: об инциденте забыть: проверка — это ясно. И покруче бывают. Видать, кто-то здорово очернил всех участников, вот и проверяют. Главное, детей и Марину пугать не надо. Остановить их приезд все равно уже нельзя. Нельзя поддаваться панике, метаться в растерянности и страхе. Никто не виновен перед страной — чего тут мельтешить? Разберутся.
а она не тает, стоит колом в груди и еще в руку тянет. Да и озноб потряхивает. Не мог он забыть лица и голоса говорившего с ним «товарища». Какая уж тут проверка! На столике возле кровати Сергея стояли лекарства — для легких, для сердца, для успокоения нервов. Нет, он вовсе не был трусом, это слабенький от рождения мальчик. Те, кому приходилось воевать с Эфроном, знали: Сергей Яковлевич — настоящий герой, до глупости, до самопожертвования. И друга прикроет, и от врага прятаться не станет. Знал это и Клепинин, побывавший с Эфроном в непростых ситуациях в Испании.
«Мария Ульянова» пришвартовалась в Ленинграде. Прибывший с Цветаевой немалый — 13 мест — багаж должен был пройти таможенный досмотр. В основном книги, архивы рукописей, домашний скарб, пустячные мелочи, новый гардероб. Подруги Марины набрали по знакомым костюмы «в стиле» Мура — изысканно нарядные, почти новые. Сама Цветаева, ходившая в перештопанных лохмотьях, получила вполне приличные вещи и даже, скупленные кем-то на распродаже, моточки цветной пряжи — для любительницы вязанья Али.
Солнечным июньским днем Мур в светлом костюме и начищенных до блеска элегантных туфлях бродил у приемной Портовой таможни и делал вид, что пожилая тетка в перманенте с огромным багажом не имеет к нему никакого отношения. Цветаева долго ждала мучительной процедуры оформления багажа, который так и не выдали. Оказывается, все еще должно быть проверено не раз и могло быть оформлено только на Алю. Лица у совслужащих были злющие, с оттенком тюремного презрения. А разве Марина ждала встречи с оркестром? Пожатий мягких литераторских рук, поздравлений? Хорошо хоть полиция с наручниками не встречает. Ведь» она приехала не как Марина Цветаева — известный русский писатель, а как жена своего мужа Сергея Яковлевича Эфрона — провалившегося на Западе советского агента. Что, естественно, не располагало к официальным приветствиям и доверию таможенных служб. А багаж из Парижа? Что еще за «архивы» в картонных ящиках? Выдать без проверки под «честное слово»? — Да за кого вы нас, гражданка, принимаете?
В поезде в Москву вполне уютно, если бы не нестерпимый дух туалета. И под ногами мокро… Марина с отвращением глянула на себя в туалетное зеркало. И какой черт дернул ее постричься и впервые в жизни сделать модный перманент — прическа не шла, раздражала, как и хлюпанье под ногами. «Так тебе и надо, старая кляча, соблазнять советских писателей намылилась!» Мутное зеркало хотя бы скрашивало разруху искуренных зубов и заледеневшую тоску в глазах. Марина улыбнулась криво: «Кажется, я впишусь в местный пейзаж…»
— Нам не повезло, купе прямо возле уборной! — Вернувшись, Марина закрыла дверь в коридор. Мур хмыкнул:
— Привыкайте, Марина Ивановна — это запах родины. Уверяю вас, он сохраняется даже в дорогих ресторанах. Меня предупредили друзья.
— Ах, вот для чего мы тащим штабеля каких-то початых бутылочек одеколона…
— Ну, если вы предпочитаете запах сортира, не тащите.
«товарищи» в серых костюмах и шляпах и проводили в машину, проследив, чтобы были прихвачены самые необходимые носильные вещи. Любезные, неразговорчивые. Марина и не расположена к общению. От напряжения, переизбытка впечатлений (Родина же!), волнения (Что с Сергеем, куда везут?), от встречи с какой-то неестественно веселой Алей, она потеряла дар речи и только теребила нитку корявого темного янтаря. Зато Мур со знанием дела выспрашивал шофера про строительные объекты, мелькавшие по дороге.
— Я не была в Москве 17 лет. Не вижу грандиозных строек! — ворчала Цветаева, еще не зная, как трепещет Аля, предчувствуя следующий вопрос матери:
— Анастасия нас ждет? Мы сто лет не виделись.
— Марина… — Аля набрала воздуху и быстро проговорила. — Тетю Асю арестовали…
«дома»! Поселок среди сосен — типовые темно-зеленые дачи с застекленными верандами. Не успел раздаться гудок машины, как из калитки бросился им навстречу Сергей.
«Это того стоило!» — решила Марина, простив за минуты общего счастья встречи все мучительства и унижения, пережитые обиды. Сразу же сразили два обстоятельства — соседство с чужими ей людьми и все тот же ненавистный деревенский быт. Клепинины — интеллигентные, образованные людьми — одного круга с Эфронами, знавшие стихи Цветаевой, симпатии у последней не вызвали. «Чекисты» — вроде чесоточных, хочется посторониться и помыть руки.
Рецензии на произведение «Париж, а затем многоточье»
«Ведь бабы, чем дальше – тем ближе…»
Интересное наблюдение, Кирилл), наверно, это же можно сказать о Париже?
Чем больше времени проходит от последнего свидания с ним, тем ярче
ностальгические воспоминания о нём.
Замечательное стихотворение! В нём есть настроение, как на полотнах импрессионистов,
чувствуется дух того, самого романтического города земли, Парадиза влюблённых.
«Он – вечен и празднично молод…»
Так и побывавший хоть однажды в этом «Празднике, который всегда с тобой»,
предаваясь счастливым воспоминаниям, ощущает себя молодым, даже если давно
перешёл самый солидный возрастной рубеж. Душа не стареет.
СпасиБог, дорогой Кирилл, за это маленькое, но яркое путешествие в сказочность,
ведь наяву мне не довелось там побывать, только в мечтах, в живописи и в любимых
книгах и фильмах.)
С ностальгической улыбкой, рождённой Вашей Поэзией
Дружески и душевно Ваша
В Париже меня угощали коктейлем «Кир». Не отсюда ли наше вульгарное
«кирять»? Читала Ваши стихи, Кирилл, и всплыл неповторимый привкус
чёрной смородины.
«Я просто Париж вспоминаю» и думаю, что у каждого он свой, но незабываемый,
«как праздник уставшего Хема. »
Очень люблю короткое цветаевское:
До Эйфелевой — рукою Подать!
Подавай и лезь.
Но каждый из нас — такое
Зрел, зрит, говорю, и днесь,
Что скушным и некрасивым
Нам кажется ваш Париж.
«Россия моя, Россия,
Зачем так ярко горишь?» (1931)
http://stihi.ru/2014/07/24/97 Спасибо большое, Валентина! Напомнили, как-то стих. сие М.И. мимо прошло, а может быть я тогда о Париже не только не писал, не мечтал даже:))Да и кто из нас мечтал о нем в былые, более молодые времена?
Спасибо, Людмила! А надрыв знаете от кого:))? Хемингуэй: «Праздник, который всегда с тобой» и «По ком звонит колокол», хотя и написаны в с разницей в полтора десятка лет:»Колокол» в сороковых, «Праздник» в пятидесятых, и о разных временах и событиях в жизни самого Хема, война в Испании и Париж 20х годов, тем не менее имеют, на мой взгляд, нечто неуловимое, что их связывает:)). Бог знает, может я и ошибаюсь, но что-то такое витает.
Ты видишь изнанку причины…
чем больше, Кирилл, Вы постигаете и отображаете эту изнаночную суть в стихах, тем больше мне они нравятся:))
Спасибо, Алена! Мне тоже Ваши стихи нравятся, не скрою:). Жаль, время диктует свои правила и не резиновое, ибо не так часто захожу на стихиру, как хотелось бы. С уважением, Кирилл
О Париже или о бабах?
. Конечно, в первую очередь о Париже:))
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. 18+
