Харассмент, абьюз или домогательства
Депутат Госдумы Оксана Пушкина впишет понятие харассмента в российское законодательство. Об этом она заявила во вторник, 27 февраля, комментируя обвинения депутата от ЛДПР Леонида Слуцкого в сексуальных домогательствах к журналисткам. Что именно хочет прописать в законе Пушкина и чем отличается харассмент от абьюза, домогательств, слатшейминга и виктимблейминга — в тесте iz.ru.
Авторское право на систему визуализации содержимого портала iz.ru, а также на исходные данные, включая тексты, фотографии, аудио- и видеоматериалы, графические изображения, иные произведения и товарные знаки принадлежит ООО «МИЦ «Известия». Указанная информация охраняется в соответствии с законодательством РФ и международными соглашениями.
Частичное цитирование возможно только при условии гиперссылки на iz.ru.
АО «АБ «РОССИЯ» — партнер рубрики «Экономика»
Сайт функционирует поддержке Федерального агентства коммуникациям.
Ответственность за содержание любых рекламных материалов, размещенных на портале, несет рекламодатель.
Новости, аналитика, прогнозы и другие материалы, представленные на данном сайте, не являются офертой или рекомендацией к покупке или продаже каких-либо активов.
Все права защищены © ООО «МИЦ «Известия», 2021
Слово «абьюз» все чаще встречается в обсуждении отношений между коллегами, родственниками и даже друзьями. Почему это тема, действительно, важна и как защитить себя от абьюзера, рассказывает психолог Алена Голзицкая.
Алена Голзицкая, системный семейный психотерапевт, научный сотрудник Психологического института РАО, специалист сервиса по подбору психологов Alter
Кто такой абьюзер
Это человек, использующий критику, обвинения, газлайтинг, манипуляции, а иногда и физическую силу в целях контроля других людей.
Абьюзером может оказаться кто угодно — родственник, друг, коллега, возлюбленный/возлюбленная, сосед по лестничной клетке. Нет и четких гендерных соответствий — абьюзерами бывают и мужчины, и женщины.
Каждый ли может стать абьюзером
Нет. Особенно далеки от такого поведенческого сценария люди с высоким уровнем эмпатии и сочувствия, склонные заботиться о других и принимать в расчет их проблемы и трудности.
Абьюзерами рождаются или становятся
Можно говорить о том, что некоторые предпосылки насильственного поведения заложены генетически. Но также важно упомянуть, что если ребенок растет в среде, где много агрессии и жестокости, он с куда большей вероятностью вырастет абьюзером, нежели его сверстники, воспитывавшиеся в более благополучных условиях.
Как понять, что я в отношениях с абьюзером
Чек-лист: есть ли в вашей жизни абьюз
Прежде всего вспомните, есть ли в вашей жизни люди, контакт с которыми провоцирует постоянное чувство вины, заставляет ощущать себя «плохим человеком», чьи потребности и переживания не заслуживают уважения? Если в памяти всплывают конкретные кандидатуры, то попробуйте оценить их поведение по отношению к вам, ответив на следующие вопросы:
Если вы ответили «да» хотя бы на половину этих вопросов, вам стоит задуматься, не попали ли вы в дисфункциональные отношения с абьюзером.
Часто мы задаемся вопросом: как же так, почему кто-то может позволить себе подобное поведение? Что не так с этими людьми? Чем они отличаются от тех, кто никогда так не поступает?
Отличий достаточно много — в том числе, в психологическом профиле таких людей. У них, как правило, возникают большие сложности с переживанием эмпатии — того чувства, которое помогает нам понять, что находящийся рядом человек испытывает эмоциональные страдания. Также у них могут быть ярко выражены эгоизм, агрессивность, склонность добиваться своего любыми путями, пренебрежение чужими интересами, неумение признавать свою вину и ошибки и неумение создавать прочные отношения с окружающими.
Абьюз в общении между людьми может принимать следующие формы:
Иными словами, если ваш партнер/коллега/друг склонен часто усматривать в ваших словах или поступках причины, побуждающие его почувствовать себя уязвленным или обиженным (при условии, что ничего подобного вы даже не подразумевали), после чего может начать агрессивно высказываться в ваш адрес с целью заставить почувствовать себя виноватым, либо перестает с вами разговаривать, уходит и не откликается на ваши попытки поговорить и обсудить произошедшее, а вы все это время обижены, места себе не находите, думая о том, что что-то сделали не так и вся проблема в вас, пытаетесь всячески задобрить и помириться, идя на любые компромиссы и поступаясь своими интересами, и только тогда заслуживаете, наконец, его/ее снисхождения, — то вы столкнулись с одним из самых распространенных сценариев эмоционального насилия.
Какие еще бывают сценарии
Например, партнер/коллега/друг совершенно не принимает отказов в том, чего ожидает от вас — будь то деньги, некое одолжение или принятие его мнения как единственно правильного. В случае ваших робких попыток все-таки найти компромисс, вы столкнетесь с градом гневных обвинений или презрительных взглядов с его/ее стороны. Либо вы можете получить запрос на помощь, но вместо благодарности в ответ столкнетесь с обвинениями в черствости, неотзывчивости или эгоизме, так как человеку не понравился «тон вашего ответа».
Сценариев может быть масса, но итог общения с абьюзером всегда один — вы чувствуете себя никчемным, глупым эгоистом и всеми силами стремитесь поскорее выйти из этого неприятного взаимодействия, обещая себе никогда больше не допускать такого чудовищного обращения.
Как противостоять абьюзеру
Столкновение с подобными людьми болезненно, и выйти из такого общения невредимым крайне сложно. Но можно минимизировать урон. Вот несколько простых правил, позволяющих отрегулировать коммуникацию с эмоциональным абьюзером.
Правило 1. Не обвинять себя
В том что у вас такие трудные отношения с этим человеком, вы совершенно не виноваты, как бы красочно он ни пытался доказать вам обратное. Вы не должны брать на себя ответственность за его обиды, вспышки гнева, длительное молчание в ваш адрес. Вспомните о тех людях, с которыми у вас вполне нормальные отношения — ведь вы умеете находить компромиссы, идти навстречу, помогать, получая при этом положительный отклик. Абьюзер же совершенно не стремится соблюдать правила вежливости и не склонен вести себя так, чтобы с ним можно было конструктивно разрешать разногласия. А почему он этого не делает? Потому что, на самом деле, ему не нужны нормальные, работающие отношения — ему нужно подчинение и возможность использовать ваши ресурсы, ничего не давая взамен. Именно поэтому стоит несколько раз подумать, прежде чем продолжать общение с этим человеком.
Правило 2. Отрегулировать собственные ожидания от взаимодействия с абьюзером
Если вы ждете от такого человека доброго отношения, уважения к вашим потребностям и искренних извинений за сделанную им ошибку, вы неизбежно сталкиваетесь с тем, что ваши ожидания не оправдываются. И, увы, не оправдаются никогда. Поэтому лучше всего отрегулировать свои запросы — зная, что вы общаетесь с абьюзером, не надеяться на лучшее, а рассчитывать на худшее. Так хотя бы не будет больно от несбывшихся надежд.
Правило 3. Не надеяться, что такой человек когда-либо изменится
«Оставь надежду всяк сюда входящий», как, согласно Данте, написано на вратах ада: ни вы, ни кто-то другой не могут кардинально изменить поведение абьюзера.
Правило 4. Установить четкие границы во взаимодействии
Наилучший вариант — прекратить всякое общение с такими людьми. Но ведь часто абьюзерами выступают родители или другие родственники, разорвать контакт с которыми очень сложно. Поэтому максимально ориентируйтесь на свои жизненные цели, научитесь говорить «нет», когда вас пытаются использовать неконструктивным образом, и всегда четко напоминайте абьюзеру, что его поведение для вас неприемлемо. Так он, по крайней мере, будет поставлен перед фактом, что вы не собираетесь молча терпеть его манипуляции и готовы за себя постоять.
Правило 5. Максимально бережно отнестись к себе после контакта с абьюзером
Что делать, если ты — абьюзер? И меняется ли абьюзер?
Если, отвечая на вопросы из чек-листа выше, вы ненароком узнали себя — открытие малоприятное. Но поздравляю вас: похоже, не все потеряно. Осознать, что вам свойственно такое поведение — уже большой шаг к тому, чтобы научиться действовать по-другому. Выйти из абьюзивных стратегий непросто — прежде всего потому, что абьюзеры, как правило, ни за что не признают, что они таковыми являются. Еще бы: ведь тогда придется отказаться от столь эффективных способов влияния на окружающих.
И все же бывают ситуации, в которых даже самые закостенелые абьюзеры в значимых для себя ситуациях получают последнее предупреждение: «если не изменишься, тебя в моей жизни не будет». И здесь приходится выбирать — либо терять что-то важное, либо пытаться работать над собой. В случае выбора второго пути такому человеку необходима профессиональная психотерапевтическая помощь.Только в этом случае возможно изменения в поведении.
Где найти поддержку
Если сразу выйти из порочного круга взаимодействия с абьюзером не получается, а эмоциональные ресурсы уже на пределе, не стесняйтесь обратиться за поддержкой к психологу. В экстренных случаях звоните на линии помощи или обратитесь в профильный кризисный центр — например, «Насилию.нет» или «Ты не одна». Помните, что самая большая ценность — это ваша жизнь, как бы кто ни пытался убедить вас в обратном.
Неудобная этика. Как движение #MeToo трансформируется в российских реалиях
Если вы работаете в медиа, скорее всего, в последнее время вам было страшно заходить в соцсети: каждый день вы узнавали о своих коллегах много нового и неприятного. Русскоязычный сегмент Twitter взорвался десятками историй женщин (и, реже, мужчин), подвергшихся сексуальному насилию и домогательствам на рабочем месте. Эти истории рассказывали преимущественно действующие и бывшие сотрудницы популярных СМИ. Ну, или те, в чей круг общения входят журналисты. Нечто подобное уже происходило в 2016 году, когда украинская активистка Анастасия Мельниченко запустила в Facebook акцию #яНеБоюсьСказати, которую с готовностью подхватили российские и белорусские пользовательницы.
Принципиальная разница заключается в том, что тогда, четыре года назад, личности «героев», как правило, не раскрывались. Сегодня мы получили возможность узнать их поименно. Обвинения в сексуальных домогательствах, насилии и абьюзе прозвучали в адрес шеф-редактора «МБХ Медиа» Сергея Простакова, фотографа «МБХ Медиа» Андрея Золотова, SMM-менеджера Сбербанка Руслана Гафарова, руководителя проектов Сбербанка Сергея Миненко, ведущего телеканала «Дождь» Павла Лобкова. На днях в харассменте уличили основателя самиздата «Батенька, да вы трансформер» Егора Мостовщикова, а игрока «Что? Где? Когда» Михаила Скипского и вовсе обвиняют в приставаниях к несовершеннолетним. Последний пусть и не журналист, но к телевидению имеет непосредственное отношение.
Сколько случаев домогательств в сфере общепита, медицинского обслуживания и легкой промышленности осталось за кадром, можно только догадываться. И совершенно неудивительно, что бурю подняли именно сотрудницы и сотрудники СМИ: профессия журналиста сама по себе предполагает потребность делиться социально значимыми историями. Вот только, когда дело дошло до обсуждения проблемы харассмента в социальных сетях, выяснилось, что далеко не все разделяют желание посочувствовать жертвам. Многие представители комьюнити бросились защищать приятелей постами и комментариями в духе «Да если б N меня облапал, я была бы только рада», разражаться гневными тирадами в адрес женщин, которые якобы «просто хайпуют», а еще — ругать на чем свет «новую этику».
«Мода» на харассмент
Вообще, в потребности оправдать уважаемого человека, которого обвиняют в совершении ужасных поступков, нет ничего необычного. Члены семей преступников, чья вина доказана в суде, порой до последнего не верят, что за обликом любимого мужа, отца или брата скрывался кто-то жестокий, пугающий, незнакомый. Что уж говорить о явлениях вроде харассмента, которые в российской культуре не имеют пока однозначной оценки. Тем не менее открытие, что любимый тобою коллега замешан в каком-то некрасивом скандале, разрушает ощущение стабильности привычного мира.
Перед тобой встает сложный вопрос: как дальше себя вести, если этот человек действительно поступал с кем-то плохо? Продолжать общаться как ни в чем не бывало? А что, если в таком случае другие осудят тебя за равнодушие? Или все-таки стоит разорвать отношения? Но тогда это может иметь последствия для твоего собственного статуса в рабочем коллективе или в компании друзей. Куда проще сделать вид и попытаться доказать остальным, что ничего из ряда вон выходящего не произошло.
На руку этой логике играет и тот факт, что сами по себе слова «харассмент» и «абьюз» заимствованы, их значение понимает довольно ограниченный процент населения страны. К тому же мы живем в эпоху возрождения «традиционных» ценностей, а к ним относится в том числе патриархальная модель отношений. Удивительно, но на фоне последних событий сохранение этой самой модели, основанной на главенстве права сильного, оказалось невероятно важным вопросом даже для тех, кто в остальном нещадно критикует существующий политический режим. В результате дискуссия о реальной проблеме сексуального насилия (с ним, по данным ВОЗ, сталкивается каждая третья женщина) стала заменяться рассуждениями о «моде», которую якобы взяли на вооружение россиянки, насмотревшись на то, как в США предприимчивые актрисы мстят «несчастному» Харви Вайнштейну.
Но дело вовсе не в «моде», а в том, что о нарушении сексуальных свобод, которое на протяжении истории человечества практиковалось более или менее всегда, и в первую очередь — в адрес женщин, наконец-то стало можно говорить открыто, не боясь последствий. Или, по крайней мере, боясь их меньше, чем раньше. Соцсети дали право голоса тем, кто привык молчать ради собственной безопасности. Теперь жертвы харассмента, насилия, абьюза знают: они не одиноки, и наряду с теми, кто отчитает их за то, что «выносят сор из избы», обязательно найдутся и те, кто окажет поддержку, поможет пережить тяжелый опыт и даст контакты проверенного психотерапевта.
Кто здесь власть?
Точно так же «новая этика» — на самом деле никакая не новая. Представление о телесных границах — одна из важнейших тем, которые психологи десятилетиями рекомендуют родителям обсудить с ребенком, чтобы тот мог отличить допустимые прикосновения от недопустимых. Демонстрировать кому-то свои гениталии, просто потому что хочется, и в прошлом веке считалось не то чтобы приемлемым. Анекдотического эксгибициониста, прогуливающегося по парку в плаще, в лучшем случае называли извращенцем и крутили пальцем у виска. В худшем — сообщали участковому или разбирались собственными (часто — жестокими) методами.
О домогательствах и абьюзе сняты десятки фильмов: начиная с «В постели с врагом» и заканчивая «Девушкой с татуировкой дракона». Многие из них появились задолго до движения #MeToo. В наивном российском документальном сериале «Понять. Простить», в котором психологи дают советы тем, кто попал в трудную ситуацию, в изобилии встречаются персонажи, столкнувшиеся с сексуальным принуждением на работе. И даже весьма ограниченными художественными средствами авторам удается передать, что герои вовсе не рады тому, что начальник или начальница обратили на них внимание.
Девушке, воспитанной в здоровой психологической обстановке, имеющей представление о личных границах и выбор, с кем быть, не понравится, если приятель — пусть даже он будет гениальным журналистом — без ее согласия начнет лезть к ней под одежду, шептать скабрезности и заталкивать в темную комнату. Принуждение не нравилось женщинам и в XIX веке: слабо верится, что героиня картины Василия Пукирева «Неравный брак» с восторгом предвкушает первую брачную ночь. К слову: интернет-пользовательницы, рассказывающие о насилии и харассменте, вообще-то получают вовсе не легко заработанную популярность, а главным образом потоки оскорблений в свой адрес.
Трудный разговор
В то же время само по себе слово «новый» сбрасывать со счетов тоже не стоит. Российское общество, похоже, действительно вступает в новую эпоху: не зря скандал с харассментом в медиа почти сразу вышел за пределы местечковых разборок в Twitter и тематических площадок вроде Wonderzine. О нем сняли сюжеты даже федеральные каналы. Отчасти, конечно, это связано с тем, что некоторым СМИ выгодно представить «либеральную» журналистику как сборище насильников. Однако очевидно, что потребность в масштабном разговоре о домогательствах на работе и абьюзе в отношениях зрела давно.
Благодаря беспрецедентному уровню открытости, подаренному нам соцсетями, такой разговор, наконец, стал возможен, хотя вести его в спокойном тоне не получается и вряд ли получится: тема харассмента слишком сильно заряжена обидой, тревогой, возмущением. А еще — непониманием. В США Комиссия по равным возможностям трудоустройства еще тридцать лет назад составила инструкцию, помогающую определить, что является домогательствами, а что — нет. Россия находится в самом начале пути, но стартовавший в Twitter конфликт явно дал толчок формированию адекватного свода правил: в частности, «Новая газета» уже приняла регламент против сексуального и психологического насилия.
Вместе с тем мы все еще понятия не имеем, как правильно реагировать на обвинения в неподобающем поведении, если оно не прописано в уголовном кодексе. Журналисты и их работодатели выбирали разные стратегии. Кто-то, как Павел Лобков, приносил извинения, ссылаясь на то, что воспитывался во времена, когда представления о телесной неприкосновенности были якобы другими. Рабочее место Лобков не потерял. Кто-то, как Сергей Миненко, свою вину, скорее, отрицал. Сотрудники «МБХ Медиа» уволились, а редакция самиздата «Батенька, да вы трансформер» опубликовала, мягко говоря, обтекаемое заявление, из которого можно сделать только один вывод: мир по-прежнему в огне.
Харассмент, абьюз, публичное порицание. Эксперты отвечают на главные вопросы
Можно ли этично заводить отношения на работе и что делать, если вас обвиняют в абьюзе, о котором вы не подозревали? «Афиша Daily» задала неоднозначные вопросы сотрудникам кризисных центров, психологам и адвокатам.
Я знаю, что мой знакомый или моя знакомая ведет себя как абьюзер. Как мне поступать?
А если человек не хочет это обсуждать, уходит от разговора?
Я замечаю за собой абьюзивные наклонности. Что можно сделать?
Елена Болюбах: В первую очередь отрефлексировать, то есть понять, зафиксировать себя на том, что да, действительно, это происходит. Осознание — это уже огромная часть работы.
Как обычно это происходит? Люди сначала идут к психотерапевту, и он их направляет в кризисный центр, или наоборот?
Елена Болюбах: По-разному. Мы много лет партнеримся с проектом «Альтернатива насилию», к ним идут сразу. Не у всех психотерапевтов есть такой уровень экспертизы, не каждый врач заточен на то, чтобы распознать в человеке абьюзера. Пациент может придти в личную терапию с совершенно другими запросами и не рассказывать, что он как‑то токсит в отношениях.
Женщина может быть абьюзером? Насколько вообще важен гендерный фактор в абьюзе?
Я стал свидетелем насилия в чужих отношениях, стоит ли указать пострадавшему, что это абьюз?
Но это все, опять же, если вы не свидетели жесткого насилия, когда нужно вызывать полицию и скорую помощь.
Меня обвиняют в абьюзе, который я совершал, — как себя вести?
Меня обвиняют в абьюзе, в котором я не уверен. К примеру, в психологическом насилии, которое трудно отследить, особенно в прошлом. Как себя грамотно повести?
Сейчас мы живем очень информационно открыто, можно как раз написать: «Извини, я тогда вел/вела себя некорректно, недостойно. Сейчас свое поведение я оцениваю как очень напоминающее сталкинг». Предположим? А в ответ вам придет: «Да нет, нормально все было, окей». Или, наоборот, вам скажут: «Да, хорошо, что ты понял». Все, вы закрыли эту ветку. Может быть, конечно, и другая ветка — гнев, раздражение. Человек имеет полное право злиться, если когда‑то в отношении него совершали некорректные действия, злость — тоже хорошая реакция.
Моего знакомого/знакомую обвиняют в абьюзе, но он/она обвинения отрицает. Мне хочется заступиться, как быть?
Меня обвиняют в абьюзе, который я точно не совершал. Как себя правильно повести?
Елена Болюбах: Уверена, что некоторые люди и правда стоят на том, что не совершали никакого харассмента, они так жили, условно, пятьдесят лет, и только сейчас то, что раньше всем было окей, стало называться харассментом.
Откуда термин взялся «новая этика»? Конечно, это старая этика. Никогда никого нельзя было, пользуясь служебным положением, зажимать в углу. Но раньше на это смотрели несколько иначе.
Я узнаю, что мой нынешний партнер или партнерка — абьюзер в прошлом. Стоит ли мне что‑то с этим делать?
Как в этой ситуации вести себя бывшему абьюзеру?
Стоит ли поддерживать того, кого обвиняют? И как?
Где границы дружественного флирта на работе или учебе?
Амина Назаралиева: Харассмент это нежелательное внимание. Если флирт — дружеский или больше, чем дружеский, — он желательный, он приятен, то это не харассмент. Это нормальные отношения, которые, как правило, не запрещены на работе, кроме ряда компаний. А вот что запрещено, так это харассмент — нежелательное внимание и, если смотреть шире, дискриминация на фоне гендера, расы и так далее.
Екатерина Тягай: Границы всегда бывают двух видов — внутренние, по которым вы точно субъективно чувствуете, что кто‑то нарушает рамки допустимого лично для вас, и внешние — официальные правила, установленные внутри определенного сообщества. Последние, как правило, отражены в этических кодексах и корпоративных стандартах, а последствия их нарушения прописаны в трудовых договорах или иных контрактах, регулирующих отношения в организации — будь то корпорация или университет.
Если вы чувствуете, что нарушены ваши личные субъективные границы, не стесняйтесь сразу же об этом сказать — так есть шанс сохранить отношения и ограничиться диалогом, пусть и не очень легким и приятным.
Юлия Островская: Харассмент — это причинение беспокойства, приставание, преследование, домогательства — общий термин, объединяющий различного рода действия и поступки, которые затрагивают личное пространство или нарушают неприкосновенность частной жизни, унижают человека, приводят к созданию неблагоприятной ситуации для него, вызывают чувство стыда или страха за свою жизнь. Не только домогательства, но и настойчивое и неуместное внимание, неприятные шутки, оскорбления, запугивания и т. д. Ключевое значение — эти действия являются «нежелательными».
Определить грань между обычными дружескими отношениями, флиртом, ухаживанием и харассментом можно по следующим признакам:
— одна из сторон ощущает неуместность, оскорбительность подобного отношения и/или чувствует его агрессивную подоплеку;
— нарушаются личные границы, в том числе и физически;
— агрессор пренебрегает чувствами жертвы, игнорирует возражения;
— поведение является повторяющимся или длительным (после указания о том, что подобное поведение или внимание не является желательным/приемлемым);
— одна из сторон находится в зависимом положении (более низкое положение в служебной иерархии, положение «преподаватель — студент»).
Мне понравился подчиненный/начальник. Как правильно поступить?
Амина Назаралиева: Некоторые организации создают специальную политику в отношении харассмента. И если вам понравился подчиненный или начальник, стоит опираться на этический кодекс или регламенты компании, если они есть. Рисковая история, если есть дисбаланс власти — важно убедиться, что тот, у кого власти больше, ей не злоупотребляет.
Возможно, в одной компании кому‑то из вас придется уволиться, а где‑то вы будете жить долго и счастливо и не столкнетесь ни с какими рисками. Всегда есть риск, что роман закончится, и тот, у кого больше власти, будет пытаться избавиться от надоевшего любовника/любовницы или вам придется наблюдать за новым романом человека. С другой стороны, существует опасность фаворитизма — любовница или любовник будут необоснованно выделяться, что вредно скажется на работе в целом. А даже если зависимый человек правда будет круто работать, трудно будет избежать слухов.
Екатерина Тягай: Правильнее всего — открыто поговорить. Если вы оба решили начать близкие отношения, но связаны субординацией или правилами деловой этики, следует серьезно подумать о смене работы одним из вас. Если симпатия не взаимна или есть другие препятствия, важно оценить свою способность сохранить деловые отношения и продолжить работу.
Юлия Островская: Российское законодательство не запрещает добровольные личные отношения между сотрудниками, в том числе начальниками и подчиненными. Также не существует законодательного положения, прямо дающего работодателям право ограничивать личные отношения сотрудников. При этом на уровне организаций могут быть приняты локальные акты, регулирующие служебные отношения между руководителями и подчиненными. Необходимо ознакомиться с подобными положениями и не нарушать внутренние корпоративные нормы.
Ключевая проблема, возникающая из‑за романа между руководителем и подчиненным, — это наличие дисбаланса сил между ними. Перспектива того, что руководитель злоупотребит своим авторитетом в ходе взаимоотношений, должна серьезно беспокоить работодателей, поэтому работодатели заинтересованы в том, чтобы знать о таких ситуациях и принимать разумные меры для контроля или предотвращения ситуаций злоупотребления. Начальникам в таких ситуациях необходимо быть особенно осмотрительными, тактичными и не нарушать личные границы. Ненадлежащее поведение в подобных ситуациях может и, вероятно, станет основанием для жалобы о харассменте.
Я подвергаюсь харассменту со стороны начальства/преподавателя на работе или учебе, но боюсь ее потерять, что делать?
Екатерина Тягай: Прежде всего, понять, что именно ваш страх в этой ситуации дает агрессору индульгенцию продолжать свои действия, причем очень вероятно — не только в отношении вас. Поэтому со страхом нужно работать совместно с психологом, а за юридической помощью обратиться к адвокату, чтобы не оставаться один на один со своими сомнениями и иметь надежную поддержку и тыл, которые позволят сохранить работу/учебу и добиться справедливости. Важно, конечно, чтобы опорой являлись и самые близкие люди, но если разница менталитетов не позволяет рассчитывать на полное понимание, это не повод останавливаться.
С практической стороны главное, что нужно сделать, — максимально полно восстановить картину своих отношений с тем, кто подверг вас харассменту.
Если же домогательства носили сексуальный и физический характер и, как это обычно бывает, не происходили на глазах у других, важно подумать, как подтвердить этот факт, чтобы избежать ситуации «слово против слова». Вспомните, были ли в помещении камеры, не шла ли где‑то рядом видео- или аудиозапись других событий, на которой могло случайно оказаться запечатлено то, что с вами произошло. Не звонил ли кто‑то одному из вас и не мог ли частично слышать случившееся. Все это можно будет использовать, если дело дойдет до суда. Не стоит списывать со счетов и свидетельские показания (хотя это и требует готовности других людей принять на себя ответственность).
Наконец, начать бороться за свои права официально нужно, обратившись к руководителю организации, где произошел инцидент: для некоторых категорий работников подобные аморальные действия являются специальным основанием для увольнения, нормы трудовых договоров и кодексов этики все чаще предусматривают особые правила на этот счет.
Если добиться справедливости локально не удалось, нужно идти в суд, заранее проработав с адвокатом характер своих требований — в зависимости от того, в какой именно форме был харассмент, в действиях агрессора могут быть составы и уголовных преступлений, и административных правонарушений, и основания для обращения в суд с иском о защите неприкосновенности частной жизни, а также о компенсации морального вреда.
Юлия Островская: Во-первых, следует обратиться к работодателю (вышестоящему начальнику, службу HR, специально уполномоченному сотруднику). Если в организации принята внутренняя политика, направленная на обеспечение гендерного равенства и равных возможностей и/или предотвращение харассмента или коллективный договор, закрепляющий подобные положения, это многократно упрощает ситуацию. В таких локальных документах прописано, как и к кому нужно обращаться, какие действия предпринимать обеим сторонам и какими могут быть последствия. Работникам следует использовать установленные процедуры. Проблема заключается в том, что соответствующие внутренние политики существуют далеко не во всех организациях. В отсутствие подобных локальных актов обращение к работодателю тоже имеет смысл, хотя законодательство и не обязывает работодателя расследовать жалобы о харассменте, сообщение о подобных случаях может подтолкнуть работодателей к принятию внутренних политик, регулирующих эти вопросы, и созданию внутренних процедур реагирования.
Во-вторых, можно обратиться в профсоюз: активно работающие профсоюзы также могут помочь в защите прав пострадавших и влиять на изменение корпоративных традиций.
В российском законодательстве отсутствует определение «харассмента» или его аналог. Конкретной нормы, направленной на защиту от харассмента и преследований, в российском законодательстве также нет. Защитить свои права в такой ситуации путем обращения в правоохранительные органы будет сложной задачей, именно поэтому роль работодателей в предотвращении подобных практик так важна.
В наиболее серьезных случаях возможна уголовная ответственность. Уголовный кодекс РФ содержит статью 133 УК РФ «Понуждение к действиям сексуального характера»: если речь идет о случаях принуждения к действиям сексуального характера с использованием зависимого положения и под угрозой негативных последствий (например увольнения), пострадавшие могут обращаться в правоохранительные органы, а виновным лицам грозит уголовная ответственность в форме штрафа, исправительных работ или лишения свободы сроком до одного года. Уголовная ответственность возможна в случаях изнасилования (ст. 131 УК РФ) и насильственных действий сексуального характера (ст. 132 УК РФ).
Мой сотрудник вел себя абьюзивно в личной жизни, не на работе, как я должен поступить?
Екатерина Тягай: Задать вопросы напрямую и попытаться разобраться в ситуации. Существует презумпция невиновности, поэтому важно дать всем сторонам возможность быть услышанными, а не слепо руководствоваться написанным или сказанным только кем‑то одним.
При этом если речь идет о вашем подчиненном и в организации приняты этические стандарты или действуют специальные нормы, охватывающие не только поведение на рабочем месте, но и за его пределами (особенно если речь идет о противоправных действиях, содержащих в себе признаки правонарушений или преступлений), вероятнее всего, нужно будет провести официальное внутреннее расследование. По результатам обычно принимается решение либо об отстранении сотрудника от работы до окончательного выяснения обстоятельств, либо о применении мер ответственности, если продолжение работы несовместимо с фактами, которые уже доказаны.
Здесь очень важно соблюдать непростой баланс между тем, чтобы открыто демонстрировать неприемлемость любого абьюзивного поведения, но при этом не устраивать охоту на ведьм и самому не нарушать права другого человека.
Российское трудовое законодательство предусматривает в качестве основания для увольнения по инициативе работодателя совершение сотрудником аморального поступка, но только в отношении лиц, выполняющих воспитательную функцию. Включая те случаи, когда действия совершены работником не по месту работы и не в связи с исполнением им трудовых обязанностей. Если сотрудник работает, например, в образовательной организации, данное основание может быть применимо при условии, что действия работника будут квалифицированы в качестве аморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы.
В качестве способа реагирования на подобные ситуации работодатели также могут предпринимать простые шаги для повышения осведомленности сотрудников в отношении недопустимости насилия и харассмента. Принимать внутренние политики, декларирующие нулевую толерантность к любым проявлениям насилия; проводить обучение для персонала о недопустимости насилия и харассмента и их последствиях; доводить до сведения сотрудников информацию о профильных организациях, работающих с темой насилия и возможности воспользоваться помощью соответствующих организаций.
