«Агенда Матери» и ее практические инструменты
Уважаемые читатели, друзья! Мы можем писать длинные и правильные статьи, целые книги можем писать и даже многотомники. Но в большинстве случаев практические попытки прогнуть под себя материальный мир, технически или ментально, кончаются в лучшем случае ничем. А в худшем (не дай бог) — разбуженные энергии первозданного хаоса сметают самого экспериментатора и его ужасное «детище». Так было всегда.
Я приведу небольшой отрывок о ней:
«Когда мне было около тринадцати лет, в течение года каждую ночь, ложась спать, я выходила из тела, поднималась над домом, над городом и еще выше. Я видела себя одетой в великолепное, очень длинное золотое платье. И по мере того, как я поднималась, оно становилось всё больше и больше, накрывая весь город словно огромным золотым куполом. Я видела, как мужчины и женщины, дети и старики, больные и несчастные стекались со всех сторон, собирались под этим покровом и взывали о помощи, рассказывая о своих бедах, страданиях и невзгодах. В ответ на это моя золотая одежда, живая и мягкая, прикасалась к каждому из них, и они тут же получали душевный покой и исцеление, после чего, счастливые и окрепшие, возвращались в свои тела… ( Сатпрем «Мать. Божественный материализм» )
Сейчас Мать не с нами. Но её присутствие для многих последователей продолжается и по сей день, а замечательный труд «Агенда Матери» по-прежнему направляет многие умы и сердца в золотые сферы супраментального мира.
Примите же эти инструменты с великим почтением и благодарностью. Изучайте, проникайте в их глубину и осваивайте их осознанно. И применяйте с пользой.
Из «Агенды Матери»
1. Воздействие на тип личности отражается на всех личностях, которые он представляет.
2. Например, если я просто соприкасаюсь с дурной злой волей (это бывает редко), с побуждением или желанием нанести вред, я делаю это [Мать сжимает вибрацию в щепотку], я делаю так (но это соответствует чему-то внутри: этому Могуществу, которое действует с белым Светом, абсолютно белым, которое не потерпит ничего другого, кроме белого света), и почти мгновенно, в том человеке, в ком движение дурной воли частично овладело витальным существом: нервный кризис или (как назвать это?) vital collapse или nervous collapse[нервный срыв], очень ощутимый. Так что, естественно, воздерживаешься от всякого движения и смотришь совершенно спокойно с вечной Улыбкой. Это как если бы мне показали: вот — вот он, потенциал (!) Только нет Приказа воспользоваться этим, разве что «вот так», иногда.
3. Тогда я на минуту сконцентрировалась, и пришла Кали — Кали в своем боевом настроении, черная, танцующая Кали. Я сказала ей: «Почему бы тебе не потанцевать на его голове?» [Смеясь] Она и потанцевала на его голове.
6. Кажется, что последовательность цифр (4,5,6,7) имеет особое оккультное значение.
7. Когда мне читают письмо, я устанавливаю контакт, я улавливаю несколько слов, а затем все устанавливается. Оттуда приходит или не приходит решение — оно приходит. И как только я объявила решение, все установлено.
8. Высокие слова, великие позиции, великие переживания — все это очень хорошо там наверху, а здесь… ничего эффектного, сенсационного — все очень скромненько, очень спокойно, очень непритязательно. Очень скромное. И это условие для прогресса, условие для трансформации.
9. Ведь я призываю Господа и прошу Его проявить Его различные способы бытия или реализации (не в ментальном смысле, конечно же); и в тот момент, когда я сказала (я говорю множество вещей, но до этого места Он был спокоен, молчалив, неподвижен), я сказала: «Прояви Твое Знание» — тогда Х скверно себя почувствовал, у него возникло такое ощущение, что его выбросили из самого себя!»
10. Действительно, надо бы ввести «детский раздел» с ответами для детей — это мне кажется более поучительным, чем философские вещи. Я нахожу это гораздо более прямым, чем «интеллектуальные трансцендентности», в которых всегда есть немного претензий, ведь они всегда «выше всего этого ребячества» — и это как раз тоже ребячество.
12. Был кто-то, кого я должна была видеть только несколько дней, но когда я наложила это Сознание и эту Силу на этого человека, тогда это произвело свои изменения, совершенно ясным и точным образом, тогда я была очень спокойна, там, сзади: ничто не могло произойти.
13. Иногда я ничего о них не знаю; они только что пришли, я вижу их в первый раз, а затем я начинаю говорить им речи! я говорю им целые речи и сама удивляюсь: «Вот тебе на! Зачем я все это им говорю?» А после я узнаю, что это в точности заботы этого человека, его трудности.
16. Он хочет искать, но хочет искать в своей конструкции.
17. они с Z устроили последнее собрание, и Z спросила его, каковы результаты его пребывания здесь и что он приобрел? На это он ответил: «О! еще слишком рано, чтобы знать об этом, я узнаю об этом позднее.»
Я не берусь комментировать эти вещи. Каждый найдёт в них что-то своё. Полезное, практическое или просто образовательное.
Агенда Матери Беседы Матери с Сатпремом
Агенда Матери
6000 страниц в 13 томах. История о 22 годах работы Матери, о ее проникновении в сознание тела и открытии «разума клеток», способного изменить природу тела и законы вида так же радикально, как появление однажды «мыслящего разума» трансформировало природу обезьяны.
К периоду после ухода Шри Ауробиндо (1950 год) и вплоть до 1957 года относятся лишь отрывочные заметки или редкие тексты, записанные по памяти. Вместе с «Беседами», которые Мать вела с учениками на Площадке для игр Ашрама (Playground), они остались единственными свидетельствами того времени. Некоторые «Беседы» приводятся здесь, поскольку они знаменуют этапы Супраментального Воздействия.
К 1960 году Агенда станет самой собой и в таком виде будет расти в течение тринадцати последующих лет вплоть до мая 1973 года, заполнив тринадцать томов; однако обстановка, в которой проходили беседы, несколько изменится в 1962 году, после Великого Поворота в йоге Матери, когда Она, подобно Шри Ауробиндо в 1926 году, окончательно переместится в свою комнату наверху. С тех пор наши беседы протекали в этой похожей на корабельную каюту просторной комнате с золотистым шерстяным ковром. Мать сидела в кресле из розового дерева, повернувшись лицом к могиле Шри Ауробидо, словно сокращая тем самым расстояние, разделяющее два мира.
Так продолжалось до того момента, когда ученики закрыли перед нами дверь. Это произошло 19 мая 1973 года.»
Что такое агенда матери
Нашёл выразительный поворот в Агенде:
«31 июля 1963 года
Телу было сказано, что оно дойдет до полного очищения и что ЗАТЕМ ему будет дан выбор: продолжить свою работу или же… Как только тело достигнет полного очищения с точки зрения клеток (не того, что люди называют физической «чистотой», это не то), с точки зрения божественного Влияния, то есть, когда каждая клетка будет находиться исключительно под влиянием Всевышнего (эта работа сейчас ведется), тогда телу будет сказано, что работа завершена, и после этого тело, полностью находясь под влиянием Всевышнего, САМО решит, хочет ли оно продолжить или раствориться.
Это было очень интересно, потому что… растворение означает распыление, разбрасывание, но разбрасывание (можно легко это понять) — это способ РАСПОСТРАНИТЬ сознание на очень большие пространства. И тогда клеткам будет дан выбор действовать либо так [жест рассредоточения], либо действовать всем вместе [Мать сжимает свой кулак].
В первый раз проблема предстала таким вот образом, то есть, с точки зрения всеобщей работы.
— Но я не вижу, как распыление… Если произойдет распыление, тогда тело исчезнет и вся работа растворится?
Нет, каждая клетка совершенно сознательна.
— Значит, клетки перейдут в другие тела?
[Мать на мгновение задумывается] Что происходит с материальной точки зрения?… Вернутся ли они к инертной Материи или как? Тело станет прахом — чем оно станет?
Этот прах…
Это больше не клетки?
— Нет, я так не думаю.
Значит, так не должно быть, потому что, согласно тому, что мне было сказано, это будут клетки — клетки останутся клетками.
Должно быть, это что-то новое.
Это будут клетки, этим клеткам будет дан выбор: оставаться в существующей совокупности или распространиться.
— Я не знаю, но мне кажется, что клетки могут продолжить свое существование только в совокупности с другими живыми существами.
Отличаются ли клетки человеческого тела от клеток других тел, например, животных? Или они такие же?
— Я думаю, что кроме определенных особых клеток другие клетки ничем не отличаются.
Но, должно быть, вопрос касается особых клеток, потому что эти клетки наполнены сознанием — это особенные клетки.
— Тогда я не понимаю, как они могут перейти в животных, эти клетки другого рода, я думаю.
Они могут перейти только в другие человеческие организмы.
Другая запись о том же:
«-«Милая Мать, мы с радостью получили твой ответ и посылаем тебе наши размышления и наши вопросы по поводу первого параграфа: “Смерть — это явление децентрализации и рассеяния клеток”…»
-Абхиджит говорит: «Если клетка начинает сознавать свою персональность, то есть риск, что она начнет действовать в собственных интересах, не принимая во внимание коллективный интерес.»
[Мать смеется] Интерес клетки!
Что дальше?
-Амитангшу задает два вопроса. Первый: «децентрализация происходит сразу же или постепенно…»
На это требуется время.
Это происходит так: центральная воля физического существа отказывается держать все клетки вместе. Это первое явление. Центральная воля принимает растворение. Но все не разметается сразу же: это занимает долгое время.
Смерти предшествует принятие решения прекратить централизацию в форме по той или иной причине. Я заметила, что одной из самых сильных причин (одной из них, самой сильной) является ощущение непоправимой дисгармонии. Другая причина — нечто вроде отвращения продолжать усилие координации.
В действительности, этим причинам не счесть числа, но есть нечто вроде усилия сцепления и гармонизации, и то, что неизбежно предшествует смерти (если она не вызвана насильственным случаем), это то, что по той или иной причине или без причины та воля отказывается поддерживать это сцепление.
-Второй вопрос: «Должна ли каждая клетка сознавать свое единение с центром?»
(после долгого молчания)
Это трудно им понять… Это еще полуколлективное сознание, не индивидуальное сознание клеток.
Какие еще есть вопросы?
-Ананд Арья спрашивает вот что: «Происходит ли децентрализация всегда после смерти или она может начаться раньше?»
[Смеясь] Она часто начинается раньше!
-Дилип М. Спрашивает: «Рассеиваются ли клетки в пространстве или в самом теле? Если в пространстве, тогда тело должно исчезать с клетками?»
Конечно! Конечно, тело разлагается после смерти. Но это занимает долгое время… Они не знают этого, потому что [в Индии] тела сжигают.
-Рита спрашивает: «Имеет ли слово “рассеяние” в фразе “ рассеяние клеток” какое-то особое значение? Если да, то какое?
Я использовала это слово в его прямом смысле.
Я даже видела, что эти клетки, которые были по-особому развиты и стали сознавать божественное Присутствие в себе, когда прекращается концентрация, придающая форму, и тело разлагается (постепенно тело разлагается), тогда все эти сознательные клетки расходятся и вступают в другие комбинации, в которых через заражение они пробуждают сознание Присутствия, которое каждая из них имела. И, кроме того, именно через явление концентрации, развития и разброса эволюционирует вся Материя, так сказать, и учится через заражение, развивается через заражение, обретает опыт через заражение.
-Но в другие комбинации вступают не сами клетки — это тонкое сознание клеток?
Да, конечно! Клетки тоже разлагаются. Это СОЗНАНИЕ клеток проникает в другие клетки.
Это очень трудно объяснить тому, кто не имел этого опыта.»
3 июня 1968 года.
нужно не забыть про этот поворот. А пока:
(В течение последних восьми дней Мать была «больна» – как раз в то время, когда разворачивался конфликт между Израилем и Египтом.)
Большое сражение… Я много чего усвоила.
И это продолжается.
Я сделала открытия… Заболевания, несчастные случаи, катастрофы, войны — все это происходит из-за того, что человеческое материальное сознание такое маленькое, такое узкое, что имеет неистовый вкус к драме. И, конечно, за этим стоит забавляющееся витальное существо, также влияния… как бы там ни было, все, что наслаждается возможностью затянуть божественную Работу и усложнить все. И все, что извлекает из этого удовольствие, естественно, поощряет драму. Но семя трудности — в той малости, крайней малости физического сознания — материального физического сознания — которое имеет совершенно извращенный вкус к драме. Драма — малейший пустяк должен вызывать драму: если у вас зубная боль, она оборачивается в драму; если вы ударяетесь обо что-то, это превращается в драму; если спорят две нации, это обращается в драму — все превращается в драму. Вкус к драме. Если что-либо в вашем теле даже чуть-чуть расстраивается или есть малейшее затруднение, что должно проходить совершенно незамеченным, о, это вызывает большое беспокойство, драму. Вкус к драме. У меня было глубокое отвращение.
Все, все… Как бедлам на базаре.
Нападение выглядело яростным, настолько яростным, что изучив и пронаблюдав его, я пришла к выводу, что кто-то забавлялся, делая черную магию… Все приняло фантастические пропорции. Тот же зуб, который был у меня столь долгое время (то есть в одном и том же состоянии столь долгое время!), который годами не доставлял мне никаких неприятностей, внезапно вообразил, что и зубы должны участвовать в драме! Вот так, острая зубная боль, опухоль — совершенно смехотворно, абсолютно. И, ты знаешь, это открытие драмы было не надуманным, это не было наблюдением: это было острое переживание, пойманное так, как хватают вора. Я схватила его. И это универсально, по всей земле.
Ведь ВСЕ порождало драму — шум базара, бедлам, все это, большая суета. Как те люди там, когда они сражались друг с другом, та же самая суета [жест, выражающий шумную суматоху войны]. Что за «деяния» они совершают! Их «права» и «долг» и «честь», о!… Так что, когда все стало совсем плохим (я была почти полностью неспособна делать что-либо ), я спросила, что это значит [Мать смеется], и он показал мне всю картину! Тогда я поняла.
Как только я поняла, все стало успокаиваться [острая зубная боль, как и свирепая война в Палестине].
Это глубоко смехотворно и нездорово, более того.
Ты понимаешь, как только было увидено, в чем дело — полностью увидено, почувствовано и пережито — все стало успокаиваться. Не могу сказать, что все уже в порядке, далеко не так, но, как бы там ни было, я думаю, что наихудшая катастрофа была предотвращена.
Гротеск.
В чем-то стало лучше. Все еще есть некое трение… «Предатели», «враги», ох!… Теперь они говорят, что Индонезия и Пакистан готовят что-то… И со ВСЕМ, ты понимаешь, от самого большого до самого маленького, от того, что кажется самым важным (что возмущает большинство вещей, в любом случае) до малейшего физического дискомфорта, это так: очень маленькое, такое очень маленькое сознание, бедное, ограниченное и узкое, которое делает из мухи слона.
Вот так.
Я видела этого ребенка [Суджату] в воскресенье; я выглядела неважно, не так ли?
Если этот износ и старение, эту порчу (которая приходит от Несознательного и является результатом СОПРОТИВЛЕНИЯ Несознательного), если это мы сможем заменить на стремление к прогрессу и трансформации (не словами — вибрацией)… Это переживание давалось мне несколько раз. Предположим, что что-то довольно расстроено, есть боль где-то, что-то дезорганизовано и не работает больше должным образом; если есть видение и понимание в вере (в вере и посвящении Всевышнему), что это преднамеренно, что Всевышний допустил это (как выразить? Все слова бессмысленны), допустил или пожелал этого, поскольку для Него это было наилучшим способом трансформации чего-то, заставить это сделать необходимый прогресс, если клетки, которые в чем-то дезорганизованы и «больны», способны почувствовать это… тогда мгновенно происходит чудесный поворот к лучшему — мгновенно, за пять-десять минут. Я могла бы привести конкретные, точные примеры, со всеми деталями. Так что это означает приведение в контакт друг с другом крайностей, я могла бы сказать. И если это может стать нормальной жизнью элементов, составляющих внешнюю форму, тогда нет причины, почему бы…
-Ты сказала, что когда-то твое тело помнило раннюю смерть…
-Но ты не сказала, как тело вернулось к жизни.
Да, это известная история: это случилось в Тлемчене, когда я работала с Теоном. Я вышла из тела самым материальным образом, тело оставалось в каталептическом состоянии, и что-то пришло, что-то случилось, что обрезало связь. Так что связь была прервана.
-Но каким было переживание в то время?
Переживание было таким… [смеясь], что невозможно вернуться назад! Но Теон был рядом (Теон сильно перепугался!), и в то время было знание — немало знания — оккультного. Было знание вместе с волей [Мать делает жест проталкивания, чтобы войти в тело], а также внутренняя вера (но я никогда не говорила об этом) и концентрация. Что касается его, он мог, он знал. Он умел «тянуть». И тело не было повреждено, так что это не было трудным. Тело было в очень хорошем состоянии, но нить была порвана, что означает, что вышло и не могло вернуться то, что дает жизнь.
Я вернулась благодаря мощи и воле, потому что… В действительности, просто потому что я должна была еще кое-что сделать на земле.
Это произошло в 1910, я думаю.
-Так что это не из-за того, что душа покидает тело?
О, это только слова!
Душа может принять решение, видя, что тело либо недостойно, либо непригодно, либо неспособно или не желает… что угодно, и душа может решить, что тело должно умереть, так что она может идти; но уход души — это не то, что убивает тело. Несчетно число людей, живущих без души — у них есть душа, но их душа находится не в их теле — множество людей. И они довольно хорошо продолжают жить.
Был случай Шри Ауробиндо. «Он мертв» – решили доктора, тогда как он был абсолютно жив. Абсолютно жив. И спустя пять дней, когда они поместили его… это произошло из-за (как сказать об этом?) давления внешнего мира и из-за того, что было невозможно сохранить его. Мы вынуждены были согласиться. Но я не могу сказать, что он был мертв! Он вовсе не был мертв, это было совершенно очевидно. Тело уже начало. (очень немного, совсем немного к концу пятого дня), то есть, кожа утратила свой цвет, но… [Мать делает жест великолепия].
В течение первых трех дней я оставалась там, возле его кровати, и совершенно… что же, для меня это было совершенно видимо — все организованное сознание, бывшее в его теле, ПРЕДНАМЕРЕННО выходило из его тела и входило в мое. И я не только видела, но и чувствовала ТРЕНИЕ при этом входе.
Люди говорят «Он умер» — это неведение.
Вся та супраментальая мощь, которую он притянул в свое тело и организовал в своем теле, постепенно и МЕТОДИЧНО входила в мое тело.
Я никому ничего не говорила, поскольку это никого не касалось. Я оставалась здесь и… [жест, показывающий на силы, выходящие из тела Шри Ауробиндо и переходящие в тело Матери].
Ты знаешь, люди упиваются высокопарными словами и все продолжают говорить — они даже не знают, о чем они говорят.
Не так давно я видела одну-две фотографии какого-то человека, а затем он пришел ко мне. Я сказала: «Он умер, это мертвый человек». И я не имела в виду разложение (конечно, нет! ведь он пришел и говорил — он очень громко говорил, думал, что он очень живой): он был мертв. Так что…
В то время, на несколько мгновений, была такая простая уверенность! … Простота… (как выразить это?), чья грандиозность сделала ее всемогущей.
Это все слова. Это игра ума: бедные предложения.
Не надо слов, предложений, чудесных жестов, поз…
(Мать входит в созерцание)
О, для тех, кто любит определения, есть другой ответ на вопрос «Что такое Божественное?» — это улыбающаяся и светлая Необъятность.
И ЗДЕСЬ, ты знаешь, это здесь. ЗДЕСЬ.
А, приступим к работе? Хватит болтать!
Что такое агенда матери
» data-image-caption=»» data-medium-file=»https://cdn1.sriaurobindoyoga.org/wp-content/uploads/2011/11/08063535/agenda-avatar-ru-1.jpg» data-large-file=»https://cdn1.sriaurobindoyoga.org/wp-content/uploads/2011/11/08063535/agenda-avatar-ru-1.jpg»/>
» data-image-caption=»» data-medium-file=»https://cdn1.sriaurobindoyoga.org/wp-content/uploads/2011/11/08063534/agenda-section-cover-1-300×221.jpg» data-large-file=»https://cdn1.sriaurobindoyoga.org/wp-content/uploads/2011/11/08063534/agenda-section-cover-1.jpg» loading=»lazy» src=»https://cdn1.sriaurobindoyoga.org/wp-content/uploads/2011/11/08063534/agenda-section-cover-1.jpg» alt=»Агенда Матери» width=»750″ height=»553″ srcset=»https://cdn1.sriaurobindoyoga.org/wp-content/uploads/2011/11/08063534/agenda-section-cover-1.jpg 1000w, https://cdn1.sriaurobindoyoga.org/wp-content/uploads/2011/11/08063534/agenda-section-cover-1-300×221.jpg 300w, https://cdn1.sriaurobindoyoga.org/wp-content/uploads/2011/11/08063534/agenda-section-cover-1-768×566.jpg 768w, https://cdn1.sriaurobindoyoga.org/wp-content/uploads/2011/11/08063534/agenda-section-cover-1-705×520.jpg 705w» sizes=»(max-width: 750px) 100vw, 750px»/>
Агенда Матери
Беседы Матери с Сатпремом
Агенда – это хроника Супраментального воздействия на Землю, – опыты Матери, рассказанные ученику, которого Мать назвала Сатпрем.
6000 страниц в 13 томах. История о 22 годах работы Матери, о ее проникновении в сознание тела и открытии “разума клеток”, способного изменить природу тела и законы вида так же радикально, как появление однажды “мыслящего разума” трансформировало природу обезьяны.
К периоду после ухода Шри Ауробиндо (1950 год) и вплоть до 1957 года относятся лишь отрывочные заметки или редкие тексты, записанные по памяти. Вместе с “Беседами”, которые Мать вела с учениками на Площадке для игр Ашрама (Playground), они остались единственными свидетельствами того времени. Некоторые “Беседы” приводятся здесь, поскольку они знаменуют этапы Супраментального Воздействия.
“Начиная с 1957 года, дважды в неделю Мать призывала нас (Сатпрема) в кабинет Павитры, самого старшего французского ученика, под предлогом какой-нибудь работы, и выслушивала вопросы. Она рассказывала о йоге, оккультизме, своих прошлых переживаниях в Тлемсене и во Франции, а также о настоящих опытах: объясняла мировые законы, игру сил, механику предыдущих жизней.
Мать сидела в кресле с высокой резной спинкой, поставив ноги на маленькую табуретку, а мы (Сатпрем) – покоренный, очарованный, непокорный и вечно неудовлетворенный, но все же сильно заинтригованный – у Ее ног, на немного выляневшем ковре. Сокровища мысли не записывались и пропадали вплоть до того дня, пока мы, пустившись на невероятные ухищрения, не смогли уговорить Мать смириться с присутствием магнитофона. Но и после этого Она заставляла вычеркивать или убирать из записей то, что казаось Ей слишком личным, – впрочем, несколько раз мы ослушались…
Лишь с 1958 года мы начали записывать на магнитофон беседы, составившие Агенду Матери.
К 1960 году Агенда станет самой собой и в таком виде будет расти в течение тринадцати последующих лет вплоть до мая 1973 года, заполнив тринадцать томов; однако обстановка, в которой проходили беседы, несколько изменится в 1962 году, после Великого Поворота в йоге Матери, когда Она, подобно Шри Ауробиндо в 1926 году, окончательно переместится в свою комнату наверху. С тех пор наши беседы протекали в этой похожей на корабельную каюту просторной комнате с золотистым шерстяным ковром. Мать сидела в кресле из розового дерева, повернувшись лицом к могиле Шри Ауробидо, словно сокращая тем самым расстояние, разделяющее два мира.
Так продолжалось до того момента, когда ученики закрыли перед нами дверь. Это произошло 19 мая 1973 года.”
Публикации
“Мать – это самое удивительное из всего, что я знал и пережил. Она стала последней дверью, отворившейся после того, как все остальные двери привели в никуда. В течение девятнадцати лет открывала Она передо мной нехоженные тропы, ведущие к будущему Человека, или, быть может, к его подлинному началу. Сердце мое билось как будто впервые в жизни. Мать – это тайна Земли. Нет, Она не святая, не мистик и не йог; Она не принадлежит ни Востоку, ни Западу. Она не творит чудес; Она не гуру и не основательница новой религии. Мать – это первооткрыватель тайны Человека, лишенного всех подпорок цивилизации, религий, спиритуализмов и материализмов; всех идеологий Востока и Запада – Человека самого по себе, простого бьющегося сердца, взывающего к Истине Земли, простого тела, взывающего к Истине тела, как крик чайки взывает к ветру и открытому простору.
Именно об этой тайне, об этом открытии я и пытаюсь вам рассказать.
Ибо Мать – это волшебная сказка внутри клеток тела.
Что такое человеческая клетка?
Еще один концлагерь… биологический.
Предисловие
Лишь превзойдя человечество, мы станем Человеком.
Агенда… Однажды новый человеческий вид прочет этот сказочный документ как волнующую драму, сравнимую с той, что разыгралась при появлении первого человека среди животных орд безумного каменного века. С точки зрения обезьян, первый человек был опасен, он представлял собой угрозу существующему порядку, мерному течению обезьяньей жизни среди гигантских папоротников,— а главное, и сам еще не знал, что он человек. Он размышлял, что он такое. Новое состояние было странно и мучительно для него самого. Он даже утратил умение лазить по деревьям. А это так возмущает тех, кто продолжает лазить по деревьям в силу тысячелетней привычки. Вдруг это опасное заблуждение? Или, того хуже, заболевание позвоночника? Первому человеку на лесной опушке, видимо, потребовалось немало мужества. Даже эта лесная опушка уже не была такой безопасной, как раньше.
Первый человек — это бесконечные вопросы. Что я такое в этом мире? Где мой закон, в чем он? Ужасно… если закона больше нет. Математика бессильна. Астрология и биология не могут охватить все многообразие процессов. Микроскопическая точка на огромной опушке мира. А если это просто «умопомешательство»? А вокруг полно когтей, готовых разорвать это нелепое создание.
Первый человек — это великое одиночество. Дочеловеческий «разум» не мог потерпеть такое рядом. И стаи бывших сородичей подымали крик наподобие того, как кричат красные обезьяны в Гвианских сумерках.
Однажды темной ночью в Ойяпоке и мы оказались в положении первого человека. Сердце билось так, будто мы стояли у порога древнейшей тайны – было неожиданно ново ощущать себя человеком среди изломов диорита и скользящих под листвой красно-черных полосатых змей. Быть человеком оказалось еще большим чудом, чем полагают представители нашего древнего племени, опираясь на непогрешимые уравнения и незыблемые законы биологии. Первые люди представляли собой неопределенное “количество” особей, не подпадающих даже под самые ученые определения. Они передвигались иначе, чувствовали иначе. Между ними и плодами огромных деревьев, криками ара, водой, стекающей в озеро, существовала неразрывная связь. Они “понимали” совсем не так, как мы. “Понимать” означало растворяться во всем, становиться то ударом молнии, то убегающим детенышем игуаны. Оболочка мира была необъятна. Быть человеком, как выяснилось через миллион лет, непостижимым образом означало быть чем-то иным, чем человек, – это странная, неисчерпанная возможность, заключающая в себе многие другие возможности. Никаких условностей, все было подвижно и не имело границ, мы по привычке ощущали себя человеком, но по сути были совершенно незнакомым существом, а старые законы остались достоянием древних отсталых варваров. И после заката другие планеты появлялись на небе под крики ара, рождался другой ритм, непонятным образом входивший во всеобщий ритм единого мирового потока, а мы чувствовали такую легкость, будто тело не имело иной тяжести, кроме мысли, и звезды были рядом. Даже гудящие над головой самолеты казались искусственной забавой по сравнению со смеющимися сверху галактиками. Человек представал бесконечной возможностью. И великим открывателем Возможного. У этого хрупкого создания, в отличие от миллиона других видов, никогда и не было иной цели, кроме как открывать то, что выходит за рамки его вида, и искать способ изменить этот вид – подвижный и не подчиняющийся законам. Как обнаружилось миллион лет спустя, человека только предстояло создать. Он должен создавать себя сам, и все еще впереди. И тут, тут… новый воздух наполнил нашу грудь неугомонной легкостью. А вдруг мы – сказка? И что это за способ? Может, сама эта легкость и есть способ? Торжественное избавление от наших варварских торжеств. 06 этом размышляли мы в гуще старого леса, когда нам еще только предстояло сделать выбор между мифической золотой пылью и цивилизацией, при всей свой математичности несомненно испорченной и болезнетворной. Но в наших жилах бежала иная математика, еще не достроенное уравнение между данным огромным миром и крошечной точкой, которую переполняли ощущение легкости и предчувствия чего-то невероятного.
И тут-то мы и встретили Мать, – там, где осознавший себя антропоид соприкоснулся с “нечто”, которое поманило его математикой золотых точек, и тем самым заставило это незавершенное создание пуститься в путь. Все было впереди, еще только предстояло найти то, что должно подарить покой и свободу не определенному пока виду. А если человек еще не создан окончательно? Если настоящий его вид неизвестен? Маленькая белая фигурка в двадцати тысячах километров от нас, одинокая и беззащитная перед ордой искателей духовности, понявшая, что вершиной вида является медитирующий йог, пыталась докопаться до сути человека, считающего себя повелителем небес и механики, и при этом, видимо, представляющего собой нечто совершенно отличное от собственных духовных и материальных достижений. Иной легкий воздух, не отягощенный ни давлением небес, ни грузом доисторических машин, наполнил эту грудь. Начиналась другая История. Неужели Материя и Дух наконец соединятся в “третьем ФИЗИОЛОГИЧЕСКОМ состоянии” заново открытого Человека, так долго боровшегося и искавшего природу собственного вида? Она была великой Возможностью у истоков человека. Мать – это наша сказка, ставшая явью. “Все возможно”, – таковы были ее первые слова. Да, Она была окружена “ордой” искателей духовности, ибо пионеру нового вида приходится бороться с лучшим, что есть в старом виде: лучшее – это препятствие, ловушка, не дающая выбраться из старого разукрашенного болота. Про плохое понятно, что это плохо. А потом мы замечаем, что лучшее – лишь красивая личина плохого, тот же зверь, который, защищаясь, выпускает когти, прикрываясь святостью или электрическими игрушками. Мать хотела другого.
“Другое” представляло собой угрозу и было опасно и невыносимо для тех, кто принадлежал старому миру. История “ашрама” в Пондишери – это история древнего клана, яростно вцепившегося в свои “духовные” привилегии, подобно тому, как иные дорожили мускулами, сделавшими их царями над большими обезьянами. Броня святости и рассудительности дала человеку “логическому” неуязвимость при нападениях менее головастых собратьев. Вероятно, для нового вида главным препятствием является ум, как и мускулы орангутанга – для хрупкого непонятного существа, которое, будучи неспособным ловко карабкаться на дерево, в задумчивости усаживалось на опушке. Старый вид – сплошное морализаторство. Нет ничего более законопослушного, чем он. Мать искала путь к новому виду, невзирая на все добродетели, пороки и законы старого. Иное – оно и есть иное.
Февральским днем 1954 года, после лесов Гвианы и бесплодных странствий, мы приехали в Пондишери с таким ощущением, будто, постучавшись во все двери старого мира, дошли до абсолютного края, когда остается или перейти к чему-то новому, или всадить пулю в шкуру старой обезьяны. Первое, что нас потрясло, были воскурения, падающие ниц люди в белых одеждах, образы: Церковь, Сен-Сюльпис. Тем же вечером мы чуть не уехали опрометью первым же поездом в направлении Гималаев или куда глаза глядят. Рядом с Матерью мы оставались девятнадцать лет. Что удерживало нас? Не затем же мы выбрались из лесов Гвианы, чтобы удариться в религию и превратиться в святошу в белом. “Я пришла на землю не для того, чтобы основать ашрам, это слишком ничтожная задача”,- писала Она в 1934 году. Что же означал ашрам, претендующий на духовную монополию, и маленькая фигурка в белом среди толпы ревностных почитателей? Поистине, поклонение – наилучший способ погубить человека: оно тяжелым грузом ложится на предмет поклонения и, кроме того, дает некое право собственности на него. “Зачем вам поклоняться? – восклицала Она, – надо стать! Вы занимаетесь поклонением только потому, что вам лень становиться самим”. Она хотела, чтобы ученики перешли в “иное”, но им было легче поклоняться, оставаясь такими, какие они есть. Она обращалась к стене.
Может быть, при сподвижничестве нескольких таких же бунтарей Агенда поможет нам разгадать эту тайну.
Где же место той “Матери Ашрама”? Да и где сам “Ашрам”- не как спиритуальный музей сопротивления новому? Ученики так и шествуют под флажком, бубня свой катехизис: они – собственники новой истины. Но новая истина смеется им в лицо и оставляет их ни с чем на дне пересохшего болота. Они воображают, что Шри Ауробиндо и Мать и сегодня, соответственно через двадцать семь и четыре года после своего ухода, продолжали бы говорить то же самое! Но тогда это были бы не Мать и Шри Ауробиндо, а ископаемые окаменелости. Истина не стоит на месте. Она с теми, кто дерзает, кто имеет смелость прежде всего разрушать и разоблачать иллюзии, искать ДЕЙСТВИТЕЛЬНО новые пути. “Новое” – это мучения, страхи, оно не похоже ни на что известное! Незавоеванную страну нельзя поднять на знамя – в том-то и чудо, что этой страны еще не существует: нужно ДАТЬ ЕЙ ЖИЗНЬ. Приключение не закончено: его только предстоит пережить. Истину не поймать в ловушку, не приручить и не сделать “духовной собственностью”: ее нужно открывать. Мы находимся в “нигде”, которое нужно превратить в “где-то”. Мы идем на поиски нового вида. Новый вид по определению противоположен старому и не подходит под хорошо знакомые знамена. Ни духовные вершины, ни пропасти старого мира, представляющие известный соблазн для тех, кому приелись вершины, не имеют ничего общего с новым – это одно и то же, черное и белое, изученное сверху донизу. Нужно ИНОЕ.
История Агенды и есть это чудесное открытие. Как произойдет этот переход? Как вступим мы на путь нового вида?… Что будет, когда мы вдруг окажемся по ту сторону тысячелетних привычек – которые и есть не что иное, как привычки! – привычка считать себя человеком во времени и в пространстве, привычка к болезням – “научная” и медицинская геометрия неумолима; с другой стороны… ничего даже близко похожего! Иллюзия, фантастическая медицинская, научная и генетическая иллюзия… На самом деле, смерти не существует, времени не существует, болезней не существует, так же как и понятий “далеко” и “близко” – иной способ существования В ТЕЛЕ. Столько миллионов лет мы прожили с этими привычками, приведя наше мышление в соответствие с миром и Материей. Долой законы! Материя СВОБОДНА. Она способна создать ящерицу белку, попугая – сколько она создала этих попугаев! Теперь будет нечто ИНОЕ… если мы захотим.
Мать – это история свободной Земли. Свободной от научных и духовных попугаев. Свободной от мелких ашрамов – нет ничего более живучего, чем эти попугаи.
День за днем в течение семнадцати лет Она делилась с нами историей своего невозможного странствия. Ах, как теперь понятно, почему Ей понадобился такой бунтарь и еретик! Она хотела передать нам свое невозможное путешествие в “ничто”. И как понятно теперь ее бесконечное терпение по отношению к нашим выходкам, которые на самом деле являлись не чем иным, как протестом старого вида против себя самого. “Бунтовать нужно не против британского правительства, а против всей материальной Природы!” – пятьюдесятью годами раньше восклицал Шри Ауробиндо. Она выслушивала наши жалобы, наблюдала, как мы уходили и возвращались; с нас было достаточно, и мы хотели еще. Это было адом и чудом, невозможностью и единственной возможностью в этом старом душном мире. Это было единственное место спасения из опутанного колючей проволокой механизированного мира, где Гонконг так похож на марионетку на перегруженной воздушной повозке. Новый вид остался последним прибежищем свободы в общей тюрьме. Это последняя надежда Земли. Как мы вслушивались в Ее тихий голос, словно доносящийся издалека, в ее слова, которые, проходя сквозь пространство и буйные ментальные заросли, просачивались и падали, как капли кристально чистой воды, – слова, которые помогают увидеть. Мы слушали будущее, мы соприкасались с новым миром. Это было непонятно и наполнено иным пониманием. Не в силах никак ухватить это, мы в то же время имели дело с очевидной вещью. “Новый вид” был совершенно новым, но при этом отдавался внутри абсолютным узнаванием, как будто именно ЭТО мы и искали на протяжении стольких веков, именно ЭТО постигали во всех озарениях, в Фивах и в Элевсите, как и повсюду, где только ни страдали в человеческой шкуре. Со временем Ее голос становился все слабее, дыхание прерывалось, как будто ради встречи с нами Ей приходилось преодолевать все большее и большее расстояние. Она была так одинока в своих попытках разрушить стены старой тюрьмы. Вокруг было слишком много когтей.
О! Как бы мы поспешили отвязаться от всей этой рухляди, чтобы последовать вместе с Ней в будущее мира. Она была такал маленькая, сгорбившаяся будто под тяжестью “духовного” груза, навьюченного ей на спину всеми окружающими представителями старого вида. Нет, в это они не верили. По их мнению, Ей было девяносто пять лет и много дней. Можно ли в одиночку перейти в новый вид? А ученики уже начинали возмущаться, им мешал невыносимый Луч, в свете которого так ясно проступали их грязные истории. Ашрам вокруг Нее постепенно смыкался стеной. Старому миру нужна была новая позолоченная и не доставляющая хлопот Церковь. Нет, СТАНОВИТЬСЯ не хотел никто. Поклоняться было гораздо проще. А потом вас торжественно похоронят, и дело сделано: вы больше не двигаетесь, и можно сделать несколько фотографических снимков на память о славных временах. Но они заблуждаются. Дело будет сделано без них. Новый вид бросится им в глаза – он уже готов возникнуть перед носом старого мира, невзирая на все его черно-белые “измы”, он прорвется сквозь все поры закосневшей, уставшей от искусственных небес и варварской механики Земли. Пришло время ПОДЛИННОЙ Земли. Пришло время ПОДЛИННОГО человека. Все мы идем к этому – знать бы только дорогу.
Эта Агенда – даже еще не путь: это маленькая легкая вибрация, которая может застать вас на любом повороте – и все, вы уже ВНУТРИ нее. “Иной мир в мире”, как говорила Она. Нужно подхватить маленькую легкую вибрацию и пуститься с ней в путь в ничто, предстающее как единственная сущность среди великого разрушения. В начале всех, тогда еще не ОТВЕРДЕВШИХ, вещей, пока еще не возникло привычки к воспроизведению пеликана, кенгуру, высшей обезьяны, биолога двадцатого столетия, существовало лишь тихое, сладкое, головокружительное биение, стучавшееся радостью великого мирового странствия; это была крошечная искра, которую невозможно заключить в какие-то пределы и которая продолжала пульсировать от вида к виду, словно нигде не находя того, что нужно, и двигаясь все дальше и дальше: словно необходимо было стать несмотря ни на что, выиграть раз и навсегда самую важную в мире игру; это было непонятно что, заставлявшее человека замереть в задумчивости посреди опушки; нечто неизвестное, что билось и дышало во всех шкурах, в каких только оказывалось, это и был наш глубинный воздух и наше легкое дыхание, воздух пока не существующего будущего. Нужно только подхватить это легкое дыхание, заразиться этой тихой пульсацией. И тогда вдруг у нас начнет неизлечимо кружиться голова прямо посреди нашей бетонной площадки, наши глаза обратятся к новому миру, и все переменится, все наполнится смыслом и жизнью, как будто мы вообще не жили до этой минуты. Это будет означать, что мы ухватились за великую Возможность, встали на путь без пути и бежим вместе с маленькой ящерицей, пеликаном и человеком навстречу совершенно новому миру, отбросившему старую шкуру и старые привычки. Мы начинаем видеть по-новому и чувствовать по-новому. Мы отворили двери, ведущие к новой неведомой опушке. Достаточно лишь подхватить вибрацию, которая вас понесет. И тогда становится понятно, как, с помощью какого механизма может измениться все: это очень простой и совершенно волшебный, ни на что не похожий механизм. Мы осознаем чудо маленькой чистой клетки, осознаем, что немного радости довольно для того, чтобы весь мир перевернулся. Мы жили в аквариуме мысли, мы умирали по старой привычке в закупоренном сосуде. И вдруг все меняется. Земля свободна! Кто хочет свободы?
Она начинается с маленькой клеточки.
Маленькой чистой клеточки.
Мать – это радость свободы.
Сатпрем
Нанданам, Реет House
19 августа 1977 г.
