Параллельно я вышла замуж (супруг работал в милиции), родила сына. По-настоящему же насыщенная, феерическая жизнь началась у меня лишь после знакомства с Дмитрием Якубовским.
История любви Ирины и Дмитрия подробно описана в книге `Генерал Дима. Карьера, тюрьма, любовь`. Познакомились они в Крестах. Один из подзащитных Ирины сидел вместе с `генералом Димой`, и Якубовский, наблюдая, как в тюремных коридорах мелькает симпатичная блондинка, попросил назначить ее своим адвокатом. За те месяцы, пока тянулось дело, между ними вспыхнуло большое и светлое чувство.
Быть адвокатом, а тем более возлюбленной Якубовского было по-настоящему опасно: Ирине угрожали, похищали ее мужа, грабили квартиру, один раз так саданули по голове, что было сотрясение мозга. От всех этих испытаний любовь только крепла. Почти каждый день Якубовский дарил ей роскошные букеты роз, которые проносили в тюрьму другие адвокаты. Там же, в казенных интерьерах, они занимались любовью.
М.Л.: В тюрьме вы повенчались. Для того чтобы совершить этот обряд, Якубовский из иудаизма перешел в православие.
И.Я.: Он знал, что я очень хочу венчаться. А христианство ничего не изменило в его взглядах.
До ареста Дмитрий много помогал синагогам, но никто из служителей даже открытки на Новый год ему не прислал.
М.Л.: Вы у Дмитрия пятая жена. Не боитесь, что когда-нибудь ваши отношения могут измениться, любовь иссякнет?
М.Л.: После освобождения Якубовского вы поселились в Москве. Как вам столица? Вы адаптировались к ее стремительному ритму?
М.Л.: Дмитрия узнают на улицах?
И.Я.: Узнают, просят автограф. Многие говорят: `Создайте свою партию, мы вас поддержим, встанем под ваши знамена`.
Дима пока не собирается, он на политике сильно обжегся. Я же человек совершенно аполитичный. И потом, его еще воспринимают как преступника-уголовника, а он вспыльчив, все принимает близко к сердцу. Впрочем, в сентябре Дмитрию исполняется только тридцать шесть, у него вся жизнь впереди, он может попробовать себя в самых разных областях.
М.Л.: Когда же вы успели еще и книгу написать? Кстати, она шокирующе откровенна. Так и было задумано?
У меня не было страха, я знала, что умные люди все поймут правильно, а остальные. Разные бывают мнения.
В итоге тираж 20 тысяч экземпляров раскупили за две недели. Журнал `Книжное обозрение` включил мою книгу в список самых продаваемых новинок книжного рынка. Она заняла второе место после одного крутого зарубежного детектива. Сейчас ведутся переговоры о дополнительных тиражах. Книгу собираются издать в Швейцарии, Канаде и Израиле.
М.Л.: История молодого человека из поселка Болшево, сделавшего стремительную карьеру, попавшего в Кремль, а затем угодившего в Кресты, напоминает сюжет `Золотого теленка`. Вы не хотите снять по книге кино?
И.Я.: Честно говоря, находясь в Нижнем Тагиле, мы даже мечтали о таком фильме. Мысленно подбирали актеров, придумывали, кому какая подойдет роль.
М.Л.: Кто из старых друзей Якубовского до сих пор поддерживает с вами отношения?
И.Я.: Андрей Караулов. С Димой они подружились еще в школе. Караулов был пионервожатым Якубовского, шефствовал над ним. Он навещал нас и в тюрьме, и в колонии. Сейчас у Димы много новых друзей, с которыми он сидел и которым помог выйти на свободу раньше срока. Когда они бывают проездом в Москве, останавливаются в нашем доме. У нас пока полная бытовая неопределенность: квартиру мы снимаем.
М.Л.: Вы уже распределили семейные роли? Кто у вас главный?
И.Я.: Раньше, с другими мужчинами, я была на равных или даже верховодила. Но с Димой это не получается, ему надо полностью подчиняться. Вначале я обижалась, а потом поняла, что бесполезно. Нужно просто любить его еще сильнее.
Перед свадьбой мы ходили к одной ясновидящей, и она мне сказала, что надо выбирать: или любовь, или карьера. Но я продолжаю активно работать, хотя работаем-то мы вместе. Я, кстати, очень верю в предсказания. Когда Дима был высокопоставленным чиновником и ничто не предвещало катастрофы, Тамара Глоба предсказала ему тюрьму. Он тогда не поверил, но все сбылось. По тому же предсказанию после тюрьмы все должно быть замечательно: Дима займет должность, которой еще никогда не существовало, и люди оценят его умную голову.
М.Л.: Как вы проводите свободное время?
М.Л.: В книге вы написали, что Якубовский много и упорно работал над вашим внешним видом: заставил вставить зубы, научил, что нижнее белье нужно носить одного цвета. Он по-прежнему ваш имиджмейкер?
Весь свой гардероб, шкафы одежды, Дима привез из Канады. Шкафы открытые, на полках десятки пар обуви, великое множество костюмов, рубашек. Гости, когда к нам приходят, удивленно спрашивают: `Это у вас, случайно, не магазин?` Каждый новый день Дима в новом образе.
М.Л.: О том, какие подарки Якубовский делал женщинам, какие роскошные автомобили он им преподносил, ходили легенды.
И.Я.: Мне он подарил `форд`, но я оставила машину в Питере своему первому мужу. Сейчас у нас одна машина на двоих.
Дмитрий и Ирина Якубовские (Дарственная надпись и автограф) Что такое арест и как с ним бороться.
—>
| Доставка: | |
| по городу: | Самовывоз. |
| по стране и миру: | Стоимость доставки по стране и миру узнавайте у продавца. |
| Доставка согласно тарифам почты России. | |
| Оплата: Наличные, Банковский перевод, ЮMoney. | |
| №135930656 |
БУДУ В ОТПУСКЕ С 25.11-06.12. ВСЕ КУПЛЕННЫЕ КНИГИ БУДУТ ВЫСЛАНЫ ПО ВОЗВРАЩЕНИЮ. ПОСТАРАЮСЬ ОСТАВАТЬСЯ НА СВЯЗИ.
Будьте внимательны! Покупатель первым выходит на связь в течении 3-х рабочих дней, или я перевыставляю лот на повторные торги и ставлю отрицательный рейтинг.
Я гарантирую, что выставленный мною товар полностью соответствует описанию, подлинность предметов, надёжную качественную упаковку и своевременное отправление лотов.
Книги от 50 лет и старше заграницу не высылаю.
Книг очень много, если вас интересуют подробные детали и состояние, спрашивайте об этом в форуме до покупки, т.к нет возможности подробно описывать и фотографировать каждый лот.
Два адвоката
ЗНАМЕНИТЫЕ (каждый по-своему) адвокаты опубликовали свои книги в одном и том же издательстве. «Практическое пособие» Якубовских представляет собой список прав арестованного (обязанности ему и так объяснят) и краткое описание возможности их использования. Это меньшая часть, занимающая всего чуть более ста страниц. Четыреста других отданы под приложение: Конституция РФ, УПК РСФСР, множество различных федеральных законов и даже образцы жалоб.
Судя по книге, Кучерена весьма образованный человек. Тут цитаты из Победоносцева, из де Сада, из Лассаля. Вперемежку с цитатами из газет и Уголовного кодекса. Когда же адвокат видит, что уже никак нельзя более темнить, то просто заявляет: «К сожалению, данная мной подписка о неразглашении не позволяет мне рассказать множество других фактов, свидетельствующих о том, что в этом дутом «деле» просто нет никакой уголовной подоплеки».
В отличие от произведения Кучерены книга Якубовских написана максимально отстраненно. Здесь нет «я думаю», с «моей точки зрения» и т.д. Однако при этом язык произведения отличается живостью. Например, вас задержали. «Что же делать дальше? Совсем немного. И это следует запомнить, как утреннюю молитву».
Один поэт, проходя мимо прилавка, на котором продавался «Бал беззакония», прочел название так: «Балбес, закон и я». Положение адвоката между балбесом-подзащитным и законом описывается в обеих книгах. У Кучерены, например: «Ко мне как-то обратился бизнесмен и попросил помочь ему советом. Он дал денег взаймы и боится потребовать их назад, так как должник его предупредил, что обратится в подразделение по борьбе с организованной преступностью и его как рэкетира посадят в тюрьму». Или у Якубовского: «Мы рекомендовали своим клиентам. запомнить одно: что бы ни происходило, вы имеете право говорить только четыре словосочетания: я арестован незаконно (1), требую немедленного освобождения (2), требую адвоката Якубовского (3), показания буду давать только на свободе (4)». Оба автора выступают в роли воспитателей, нянчатся с читателем; Кучерена в угрожающе-патетичной манере, а Якубовский в разговорно-шутливой.
Но если «Бал беззакония» строго выдержан в смысловом отношении, то в «Аресте» есть некая иезуитская алогичность. Возьмем, к примеру, главу «Права при прибытии и убытии из мест содержания под стражей»: «Камеры сборного отделения должны иметь площадь из расчета 4 кв. метра на одного содержащегося». Среди прочего в ней должны быть «розетки для подключения электроприборов, светильники дневного и ночного освещения, тазы для гигиенических целей и стирки одежды, настольные игры. » При этом сам Якубовский отлично знает, что, к примеру, ни в одном следственном изоляторе «авторам не приходилось сталкиваться с наличием у содержащихся там граждан питьевой воды, соответствующей принятым нормам. Как правило, отсутствуют даже бочки для питьевой воды, что уж говорить о самой воде».
Что такое арест и как с ним бороться якубовский
Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь.
Книга Ирины Якубовской предельно откровенна. Это биография её мужа Дмитрия Якубовского, которого судьба возносила к вершинам власти и безжалостно сбрасывала вниз.
История его жизни — захватывающий детектив, круто замешенный на любовной и политической интриге.
Секретарь правления Союза адвокатов СССР, руководитель рабочей группы Министерства обороны СССР в ЗГВ, советник Правительства России, советник Генерального прокурора по международно-правовым вопросам, полномочный представитель правоохранительных органов и спецслужб в Правительстве России — восхождение на политический Эверест.
Высылка из страны, запрет возвращения в Россию, арест и приговор к четырем годам лагерей — горький вкус власти.
О Дмитрии Якубовском написано немало.
На протяжении пяти лет его имя не сходило с газетных полос, являясь верной приметой журналистской сенсации. Но этот портрет Якубовского делает все прошлые сенсации бледными и скучными.
Потому что никто ещё не позволял себе так глубоко вторгнуться в личную жизнь «генерала Димы».
Все в этой книге, от первого до последнего слова, — чистая правда, написанная неравнодушной и небеспристрастной рукой. Секрет прост:
Ирина Якубовская — жена Дмитрия Якубовского. Их роман начался в «Крестах» — знаменитой санкт-петербургской тюрьме. Она — адвокат, красивая женщина. Он — сначала подследственный, потом заключенный «милицейской колонии» города Нижний Тагил. Эта любовь выдержала страшные испытания, когда на карту ставилось все, даже жизнь самых близких людей.
Книга читается на одном дыхании, оставляя ощущение шока.
Кто-то из великих сказал, что, когда о близком человеке знаешь все, наступает скука. В этом есть какое-то противоречие. Ведь любимого хочется узнать целиком, до самого донышка. Не терпится прочитать историю его жизни до конца, «проглотить» на одном дыхании, словно бестселлер.
В детстве мы все делали «секретики»: закапывали фантик, прикрытый прозрачным стеклышком. Такие маленькие тайные витражи. Но стоило кому-то неумелой рукой разворошить землю, как от «секретика» ничего не оставалось. Так случается и в жизни.
Мне это не грозит. Потому что даже теперь, по прошествии пяти лет, за которые мы пережили столько, сколько другим не выпадет на всю жизнь, многое в Диме для меня остается тайной. Но я не спешу узнать все. Целый пласт его жизни для меня полностью закрыт. Я запаслась терпением и жду, когда Дима откроет эти страницы своей жизни. Надеюсь на это.
Когда у него есть настроение, он готов рассказывать часами, и более благодарного слушателя, чем я, у него нет. Очень много таких откровенных бесед было у нас, пока Дима находился в тюрьме и в колонии. Но там было свободное время, которого сейчас уже почти нет.
Теперь мы откровенничаем после хорошего секса. Все сиюминутное, чем наполнен день, отступает, и Дима может мне что-то рассказать. Я как-то подумала, что надо все время заниматься с ним любовью, чтобы вдохновить на исповедь. Слишком любопытным журналисткам могу посоветовать забраться к Якубовскому в постель с диктофоном. Правда, это уже попыталась сделать «дрянная девчонка» Дарья Асламова, но безуспешно. Теперь мы все дружим.
На некоторые вопросы он не отвечает никогда. Нить разговора обрывается, муж замыкается в себе. И эти два года, с 1991-го по 1993-й, когда его высылали из страны, тоже остаются загадкой.
Иногда у меня возникают самые невероятные версии. Слухи, случайные слова, недомолвки невольно складываются в фантастические узоры. Головокружительные суммы, которые оказались у него в руках, это молниеносное превращение в вариант графа Монте-Кристо, «белые» пятна в биографии — и мне не дают покоя. Понимаю, что надо ждать, но так хочется знать о любимом человеке все.
Он обещал, что я буду первая, кому он все о себе расскажет. Мы уедем далеко-далеко, куда-нибудь на границу с Тибетом, где нас никто не найдет, и там я узнаю всю правду. Конечно, произойдет это не слишком скоро. Где-нибудь лет через пятьдесят.
То, что вы прочтете в этой книге, только шапка айсберга, его ледяная сверкающая верхушка. Одна треть. Остальные две трети таятся пока в недрах памяти. Еще не пришло время раскрыть все скобки и убрать многоточия. Люди, с которыми жизнь сталкивала Дмитрия Якубовского, живы. Многие занимают высокие посты. Даже слишком высокие. Но придет день, когда я напишу продолжение…
И последнее. В этой книге много предположений и версий, а также фактов, которые трудно доказать. Верить им или нет — дело читателя.
Как Дима стал Якубовским
…Когда должен был родиться Дима, у Бога, наверное, закончились и маленькие, и даже средние размеры. В итоге получился Дмитрий Якубовский — человек, во всех отношениях выдающийся. Он из тех, кто живет по принципу: все или ничего.
И достоинства, и недостатки отпущены ему полной мерой. Дима не бывает чуточку добрым или немного злым. Доброта его безгранична, но в гневе он безудержен, как проснувшийся вулкан. К счастью, Дима просто не способен долго злиться и вынашивать планы мести. Он вряд ли откажет в помощи человеку, который когда-то считался его врагом.
Даже на внешние особенности природа явно не поскупилась, выдала Диме с расчетом на двоих. У Якубовского шестьдесят четвертый размер головы, шапки для него всегда были проблемой. Наша промышленность не шьет на «гулливеров». Когда Дима оказался в колонии в Нижнем Тагиле, подходящего головного убора для него не нашлось, пришлось скроить одну кепку из двух.
Вернувшись после освобождения в Москву, мы последовательно объезжали ателье, чтобы заказать шапку, но везде только разводили руками: не делаем. И напрасно Дима предлагал закройщикам большие деньги.
Это человек, с которым всегда происходят какие-то невероятные истории. Узнавая об очередном сюрпризе, я не падаю в обморок. «Завтра утром мы улетаем на Кипр», «сегодня переезжаем на другую квартиру» — такие экспромты в стиле моего мужа.
Мне казалось, что я знаю о нем почти все, а на днях выяснилось, что мой муж Дмитрий Якубовский живет под чужой фамилией. Оказывается, его настоящая фамилия Писной. История почти детективная.
Прадед Димы, Михаил Николаевич Писной, до революции 1917 года служил в Третьем отделении Его Императорского Величества, которое в свое время возглавлял Бенкендорф, в так называемой царской охранке. А когда произошла революция, прадед не смог бежать из России и уехал на дальнюю станцию. Там он тихо работал обходчиком на железной дороге, растил детей. Вдали от столиц текла размеренная жизнь. Никто не догадывался, что у этого скромного человека такое богатое прошлое.
Но однажды, уже в двадцатые годы, случилось несчастье. Некий комиссар, проезжая через станцию, где схоронился Димин прадед, узнал в путевом обходчике давнего классового врага. Его расстреляли сразу, без суда и следствия, а с семьей обошлись по страшным законам того времени.
Детей сослали в лагеря, как членов семьи врага народа. Советская тюрьма никого не исправляла, и дети автоматически попадали во взрослые лагеря. Диминого прадеда расстреляли, а его сын, дед Димы, попал на знаменитые Соловки. И трубить бы ему там до смерти, если бы не случай.
В лагере он подружился с другим заключенным, практически отбывшим срок заключения. Его должны были освободить со дня на день. Звали его Павел Иванович Якубовский. Он был тяжело болен и знал, что жить ему осталось недолго. Пожалев молодого Мишу Писного, сидевшего только за то, что его отец был сотрудником Третьего отделения, Павел Якубовский предложил ему поменяться данными. Так Михаил Николаевич Писной превратился в Павла Ивановича Якубовского.
Его сын, Олег Павлович Якубовский, — отец Димы. Жизнь семьи на очередном витке истории началась с интриги. Может быть, это наложило свой отпечаток на авантюрный характер моего мужа.
