что такое аргументационный дискурс и каково его место в коммуникативном пространстве

Особенности аргументативного дискурса, структура, примеры

Например, из лингвистического подхода аргументативный дискурс представляет собой нечто большее, чем последовательность логических операций и мыслительных процессов. Это также конструкция из разных средств (лексическая, формальная).

Со своей стороны, коммуникативный подход делает упор на контекст, в котором происходит коммуникационная ситуация, а также на воздействие, которое она оказывает на аудиторию..

В рамках диалогово-интерактивного подхода аргументативный дискурс является способом влияния на других. Это подразумевает участие в обмене речью-получателем, даже если диалог не происходит эффективно.

Наконец, стилистический подход прибегает к риторическим фигурам, которые оказывают влияние на слушателя, а текстовый подход изучает использование логических процессов (силлогизмы, аналогии и др.) В рамках дискурса..

черты

Множественность контекстов

Аргументативный дискурс не возникает в определенном контексте. Есть много дискурсивных действий, где это может появиться, и каждое из них влияет на структуру дискурса и используемые стратегии.

Таким образом, этот тип дискурса может использоваться в более формальных ситуациях (таких как дебаты между политическими кандидатами) или менее формальных (таких как обсуждение спортивных предпочтений среди друзей).

Кроме того, он может быть представлен в устной форме (например, парламентское обсуждение законопроекта) или в письменной форме (например, статья в газете).

Диалогический характер

Независимо от того, существует ли эффективное взаимодействие с аудиторией, аргументативный дискурс построен на основе явного или неявного диалога с аудиторией..

Когда этот диалог не дается напрямую, эмитент использует определенные стратегии, такие как предвидение возможных возражений против своего аргумента или определение возможных совпадающих точек..

Преднамеренный, условный и институциональный характер

В этом коммуникативном акте отправитель направляет заявления для интерпретации определенным образом. Поэтому он имеет намеренный характер.

Это также является общепринятым и институциональным, в то время как заявления имеют отличительные знаки (такие как использование определенных соединителей или выражения, такие как «я думаю»), и используются определенные методы (аргументы).

Индуктивный или дедуктивный

В аргументативном дискурсе используются как индуктивные методы (переход от наблюдений к конкретным вещам до обобщений), так и дедуктивные (переход от обобщений к обоснованным выводам по конкретным вопросам).

Гипотетические и предположительные

Этот тип дискурса выдвигает одну или несколько гипотез по конкретному вопросу. Это могут быть плюсы и минусы утверждения или тезиса, вероятность того, что утверждение является истинным или ложным, среди прочего..

Итак, это гипотезы, в которых вы можете согласиться или не согласиться. Это не о правдивости или ложности утверждения.

Структура аргументативного дискурса

В целом структура аргументативного дискурса зависит от коммуникативной ситуации. Однако можно выделить четыре основных элемента: введение, изложение, аргументация и заключение.

Вторым элементом является выставка, которая представляет тезис, точку зрения или мнение для защиты. Как правило, это одно или два предложения, которые устанавливают позицию по определенной теме.

Затем приводится аргументация, то есть причины, подтверждающие тезис. В случае индуктивной структуры порядок инвертируется: сначала аргумент, а затем тезис.

Наконец, выводы или результаты аргумента представлены. Целью этих выводов является подкрепление тезиса. Некоторые аргументативные дискурсы заканчиваются призывом действовать определенным образом.

примеров

Аргументативная речь против запрета на использование огнестрельного оружия

Важно отметить, что избавление от определенного инструмента не помешает людям совершать акты насилия..

Вместо этого необходимо устранить коренные причины, побуждающие людей совершать акты насилия, включая серьезное рассмотрение вопроса о том, функционирует ли система психического здоровья должным образом »..

Аргументированная речь в пользу запрета на использование огнестрельного оружия

Очень редко массовые расстрелы прекращаются вооруженным гражданским лицом. Были случаи, когда потенциальные расстрелы были предотвращены. Однако вооруженные граждане с большей вероятностью могут ухудшить ситуацию.

Например, первые власти, которые ответят, и люди вокруг них могут быть смущены тем, кто является стрелком.

Источник

Критика как элемент аргументационного дискурса

Искусство аргументации двуедино: помимо обоснования оно предполагает овладение рациональными приемами критики как логической операции, направленной на разрушение ранее состоявшегося процесса аргументации.

По форме выражения критика бывает:

— неявной: оппонент оценивает позицию пропонента без конкретного анализа недостатков и точного указания на слабые места и, тем самым, выражает сомнение в правомерности его позиции. Просьбу об уточнении и конкретизации такой критики обычно оставляют без ответа.

— явной: указываются конкретные недостатки, выявленные в аргументации пропонента.

По направленности явная критика может быть трех видов:

А) деструктивная критика: она направлена на разрушение аргументационного процесса путем критики тезиса, аргументов или демонстрации.

Критика тезиса может быть осуществлена двояко: а) или путем объявления заведомо ложным б) или объявлением его ошибочным. Такая критика называется опровержением тезиса. Поскольку при этом оппонент не выдвигает никакой идеи взамен, постольку такая критика деструктивна.

— критика аргументов: она призвана показать необоснованность его тезиса.

Сомнения в правильности доводов переносятся и на тезис, который логически следует из аргументов и тоже расценивается как сомнительный. В случае установления ложности аргументов тезис безоговорочно считается необоснованным и нуждается в новом, самостоятельном подтверждении.

— критика демонстрации показывает отсутствие логической связи между аргументами и тезисом: если тезис не вытекает из аргументов, то он считается необоснованным.

Как критика аргументов, так и критика демонстрации сами по себе лишь разрушают аргументацию и показывают необоснованность тезиса. В этом случае о тезисе можно сказать, что он не опирается на доводы либо опирается на недоброкачественные доводы и требует нового обоснования.

Указанные способы критики применяются не только в качестве самостоятельных операций, но и в различных сочетаниях.

По своей познавательной функции деструктивная критика служит действенным средством выявления недостатков в рассуждениях пропонента. Однако деструктивную критику нередко упрекают в односторонности, поскольку оппонент лишь развивает критику и не предлагает ничего взамен.

Однако существуют и такие аргументационные процессы, где деструктивная позиция оказывается единственно возможным способом критики.

Б) конструктивная критика: обоснование оппонентом собственного тезиса с целью опровержения альтернативного утверждения пропонента.

Стратегия конструктивной критики выражается в том, чтобы:

— представить четкий и развернутый тезис и продемонстрировать его альтернативность тезису пропонента

— сосредоточиться на подборе аргументов в пользу выставленного контртезиса, чтобы максимально воздействовать на пропонента и аудиторию.

В) Смешанная критика: сочетает конструктивный и деструктивный подходы.

Убеждающая сила аргументации во многом определяется рациональным сочетанием в полемике операций обоснования и критики, способствующим достижению в каждом конкретном случае несомненных, объективно истинных результатов.

Вопросы для самопроверки

1. Что такое аргументационный дискурс и каково его место в коммуникативном пространстве?

2. Какие доводы и приемы влияния используются в аргументационном дискурсе?

3. Что такое поле аргументации? Что значит согласовать поля аргументации?

4. Что собой представляет критика какова его роль в аргументационном дискурсе?

1. Конвергентная аргументация:

а) использует систему независимых друг от друга и равносильных аргументов

б) опирается на сочинительные аргументы

в) обязательно предполагает использование невербальных приемов влияния

г) является ядром, вокруг которого группируются элементы аргументационного дискурса

2. Согласование полей аргументации:

а) необходимо всегда

б) требуется при полном их несовпадении

в) проблема при их частичной совместимости

г) не является необходимым условием аргументационного дискурса

3. Определить структуру следующего аргументационного дискурса:

4. Какие приемы влияния использованы в следующем примере аргументационного дискурса:

1. Верь мне: я говорю правду и только правду. Клянусь Священным Писанием!

2. Под давлением критики, желая скорее прекратить бессмысленное препирательство и лелея призрачную надежду на лучшее будущее, он убедил себя сложить свои полномочия.

Источник

Аргументативный дискурс в коммуникативном пространстве современной культуры: проблемы теории

Крючкова Светлана Евгеньевна

доктор философских наук

профессор, Школа философии, Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики

101000, Россия, г. Москва, ул. Мясницкая, 20

Kryuchkova Svetlana Evgen’evna

Doctor of Philosophy

Professor, the School of Philosophy, National Research University “Higher School of Economics”

101000, Russia, Moscow, Myasnitskaya Street 20

доктор философских наук

профессор, Астраханский государственный университет

414040, Россия, г. Астрахань, ул. Пестеля, 21

Khrapov Sergei Aleksandrovich

Doctor of Philosophy

Doctor of philosophical sciences, full professor of the Department of Philosophy at Astrakhan State University

414040, Russia, Astrakhanskaya oblast’, g. Astrakhan’, ul. Pestelya, 21 kv 1

Просмотров статьи: 9497 c 5.5.2015

Дата направления статьи в редакцию:

Ключевые слова: культура, диалог, смысл, аргументативный дискурс, теория аргументации, коммуникация, когнитивный подход, субъект аргументации, феноменология, сознание

Abstract: The subject of this research is the modern state of foreign and Russian scholars in the area of argumentation theory (AT), considering the specificity of communication field of modern culture. The author assess the methodological potential of cognitive approach that centers around the argumentative discourse, as well as reveal the heuristic potential of Husserl’s phenomenology for understanding of the modelling mechanism by the recipient. The subject of this work is specified in the following chapters of the article: “addressing an issue”; “argumentation theory of reasoning of consciousness: main approaches”; “subject of argumentation: phenomenological approach”. The scientific novelty is substantiated by the subsequent conclusions:

Despite the prolonged research tradition, an extensive area of scientific research, generally called the “argumentation theory”, continues to remain the field of tense discussions regarding the advantages and flaws of the existing models, as well as creation of the universal AT that testifies to the need for further scientific research, the results of which will eventually conduce the mutual enrichment of methodological means developed by various disciplines dedicated to the argumentative discourse;

Phenomenological approach, due to the presence of intersubjective component, can be accepted as one of the methodological foundations in establishing of the AT. But at the same time, such approach cannon be the basis in searching for the universal normativity of AT because of its dependence.

Problem of formation of AT is a multifaceted problem, and thus, it requires more than a single phenomenological response to it. In addition, phenomenological analysis used for representation of argumentative interaction between the subjects, brings us back to the tradition of cognitive approach in the broadest sense of the word. Cognitivism as an optimist theoretical model of interdisciplinary nature, sets new prospects on the path for creation of AT.

Impact of culture upon the character of space of the submerged into it argumentative discourse, manifests as a systemic, prevalent, and constant. Each argumentative act is aimed at comprehension of the semantic component of the substantiated point of view, as well as its inscription into culture, which defines not only the personal meanings, but also the normative schemes.

subject of argumentation, cognitive approach, communication, argumentation theory, argumentative discourse, meaning, dialogue, culture, phenomenology, consciousness

Таким образом, возрастающая потребность в теоретическом осмыслении естественной социальной практики аргументации, как объективного феномена, и появление новых методологических средств создают новые перспективные возможности для того, чтобы поставить задачу создания общей ТА «заново», используя при этом не только теоретические, но и прагматические критерии (эффективность, успешность), выработанные в ходе диалоговых социально-культурных практик, «выстраивающих мосты рационально-прагматического консенсуса» (К.-О. Апель).

Решение этой задачи предполагает в качестве предварительного условия исследование методологических возможностей существующих подходов, а также рассмотрение ряда эпистемологических проблем, среди которых ключевое место занимает вопрос о субъекте аргументативного дискурса.

Теория аргументации: основные подходы

В результате появился целый ряд дисциплинарно автономных подходов и альтернативных моделей. Многообразие моделей ТА, оправданное множественностью областей культуры и когнитивных практик, где востребована аргументация, заключено между полюсами формально-логического доказательства, с одной стороны, и риторического убеждения в ходе диалога, с другой. В этой связи не случайно самые значимые проекты, предложенные такими влиятельными течениями как неформальная логика (Р. Джонсон, Э. Блейер, Дж. Вудс) и прагмадиалектика (Ф.Х. ван Еемерен, Р. Гроотендорст, С. Хенкеманс), воплощают в своих ключевых идеях противостояние логического и риторического подходов. В неформальной логике, фокусирующейся на практическом аспекте логики, эффективность аргументации приравнивается к ее корректности. Логика по-прежнему остается идеалом рассуждений, но уже в более мягкой версии с такими критериями как релевантность, достаточность, приемлемость, позволяющими осуществлять оценку рассуждений с учетом неявных предпосылок и следствий.

Надо признать, что хотя идея междисциплинарности, как парадигмального условия для создания общей ТА, очевидна, большинство из дисциплин, исследующих отдельные составляющие аргументативного дискурса, не обращают внимания на теоретические основания своих подходов и тем более не стремиться ставить вопрос о нормативной базе для правил построения убеждающих рассуждений, которые одновременно должны быть и общезначимы, и учитывать специфику конкретной области приложения. Как следствие, не наблюдается признаков процесса сближения концептуальных аппаратов разных дисциплин, которое в перспективе могло бы привести к созданию универсального категориального аппарата ТА.

Достаточно парадоксальным является тот факт, что когнитивный подход, особенно в виде контент-динамической его модификации, в определенной мере «возвращается» к логической нормативности. Используя название известной книги представителей формальной диалектики Э. Барта и Э. Краббе «От аксиомы к диалогу», для характеристики этой тенденции можно было бы добавить: «и обратно». Однако это возврат к уже современной логике, той, которая сделала «аргументативный поворот», раздвинув границы логического (логика оценок, норм, действий, иллокуций и др.). Не случайно, несмотря на междисциплинарный характер ведущихся исследований аргументации, логическая составляющая в них остается весомой: рассматривается вопрос о природе прагматического логического следования (Д. Вандервекен), строятся типологии неклассических аргументаций (А.Л. Васюков), исследуется практическая логика (И.Н. Грифцова), более того, сама логика начинает трактоваться как дисциплина когнитивного цикла – наука о знании (Е.Г. Драгалина-Черная).

Помимо новых логических концепций в целях уточнения контент-динамического подхода возможно использование концептуального аппарата теории речевых актов, что позволит продолжить начатую в неориторике конкретную работу по исследованию квазилогических схем и рассуждений по аналогии, обладающих высоким убеждающим эффектом (в той или иной конкретной аудитории) в силу единства в них прагматической и когерентной истинности, т.е. тогда, когда содержание аргументов «вписывается» в рамки мысленного поля адресата и аудитории.

Также контент-динамический подход при анализе механизмов представления мысленного поля адресата должен использовать эвристический потенциал когнитивной психологии и феноменологии, т.к. в качестве предварительного условия при построении ТА должно быть проведено исследовании эпистемологической проблемы субъекта аргументации.

Субъект аргументации: феноменологический подход

Однако такой изощренный феноменологический анализ все же не может обеспечить доскональную диагностику личности Другого. И даже если она была бы возможна в полной мере, могли бы мы иметь гарантии успеха в деле изменения его позиции? К такому сомнению подталкивает наличие парадоксальных в нашем случае примеров, когда на практике некоторые «безадресные» и «анонимные» аргументации, оказываются весьма эффективными и успешными, например, художественные тексты («над вымыслом слезами обольюсь») или выступления знаменитых ораторов. Почему же «безадресные» аргументационные речи бывают неожиданно более успешны, чем даже те, которые императив адресности соблюдают?

Таким образом, понятие интерсубъективности смысла, связанное с идентичностью сонаправленных интенциональных актов субъектов, взятое в качестве принципа, объясняет, процесс понимания (с помощью метода вчувствования) смысла (и культуры) Другого. Именно это обеспечивает успех аргументации, так как адресат воспринимает интерсубъективные смыслы не как внешние и навязанные, а как свои собственные, т.е. согласующиеся и соответствующие его индивидуальному опыту. Интерсубъективизм, тем самым, выступает презумпцией успешной аргументации. В связи с этим, вопрос о передаче смысла превращается в вопрос об условиях понимания, интерпретации опредмеченных смыслов, содержащихся в культуре.

Культурный контекст аргументации играет важную роль не только при выборе стратегии аргументативного воздействия, позиционировании субъектов и определении их статусов, но и в более глобальном аспекте. Аргументация как проявление межсубъектного речевого взаимодействия погружена в пространство культуры, поэтому культурный контекст во многом определяет то или иное понимание языковых феноменов. Тем самым культура задает нормативные схемы и структуры, обеспечивая ту конструкцию аргументационной речи, на которую «навешивается» все остальное. Наличие в ней ряда норм и принципов, «выкристаллизовавшихся» в ходе успешных аргументаций и теоретической рефлексии над ними, позволяет сохранить оптимистический взгляд на ситуацию с созданием ТА, которая пока не существует, но, по мнению ряда специалистов, в принципе возможна, т.е. оставить проблему открытой. Поиск средств все более точного описания и теоретического объяснения аргументации продолжается. Он составляет важную сторону развития гуманитарного знания.

1. Обширная область научных исследований, которая носит общее название «теория аргументации», несмотря на долгую исследовательскую традицию, продолжает оставаться полем напряженных дискуссий о преимуществах и недостатках имеющихся моделей и о возможности создания общей ТА, что свидетельствует о необходимости дальнейших научных исследований, результаты которых в конечном итоге будут способствовать взаимообогащению методологических средств, выработанных различными дисциплинами, изучающими аргументативный дискурс.

4. Когнитивный подход должен быть уточнен в свете последних исследований, в качестве такой конкретизации может быть рассмотрен контент-динамический подход, фокусирующийся на исследовании структур сознания, внутренней репрезентации аргументатором не только мысленного поля адресата, но и оценки его когнитивных способностей и логической компетенции. Он позволяет поднять иной пласт проблем и по-новому взглянуть на проблему создания ТА, обращая внимание на необходимость разработки адекватных онтологических и эпистемологических основ. Представляется, что при детальной разработке, этот подход способен преодолеть традиционное для теоретического анализа противопоставление процедур обоснования и убеждения, а также выступить основой для интеграции таких соперничающих современных подходов к ТА, как неформальная логика и прагмадиалектика.

4. Влияние пространства культуры на характер пространства аргументативного дискурса, погруженного в него, является системным, повсеместным и постоянным. Любой аргументативный акт нацелен не только на понимание смысловой составляющей обосновываемой точки зрения, но и на вписывание ее в культуру, задающую не только личностные смыслы, но нормативные схемы, что позволяет сохранять оптимизм при обсуждении вопроса: «Как возможна (и возможна ли) общая теория аргументации?».

Источник

Аргументативный дискурс в коммуникативном пространстве современной культуры: проблемы теории

Аргументативный дискурс в коммуникативном

пространстве современной культуры: проблемы теории

В коммуникативном пространстве культуры, которая всегда есть «форма одновременного бытия и общения людей» [Библер, 1991: 290], с середины прошлого столетия активно ведутся споры о предмете, основаниях и статусе такой предметной области научных исследований как теория аргументации (ТА). Напряженность дискуссионного поля, в котором сегодня рассматривается аргументативный дискурс, как форма вербального убеждения в ходе диалоговых взаимодействий, обусловлена, в первую очередь, изменениями в социально-культурном контексте: прогрессом информационных технологий, появлением новых медийных практик (медиатекстов), аргументация в которых часто ориентирована «не на поиск некой объективной истины, а на подтверждение позиции автора, которую он считает истинной» [Тертычный, 2016: 47], либо вообще рекламоподобна. Повсеместная интенсификация культурного и делового обмена также порождает прагматическую потребность в новых стандартах полемической коммуникации в ситуации плюрализма различных культур.

Поиски универсальной нормативности стимулируются и практикой образования, так как учебный курс «Теория и практика аргументации» предусмотрен государственным образовательным стандартом РФ для выпускников вузов, чья профессиональная деятельность предполагает наличие навыков эффективного ведения диалога в публичном коммуникативном пространстве. Совокупность таких навыков входит в «аргументативную компетенцию» выпускника, включающую «знание схем аргументации, системы приемов, уловок, манипулятивных техник и способов их нейтрализации и представляет собой величину, поддающуюся измерению» [Москвин, 2008: 5]. Все это актуализирует задачу теоретической рефлексии над феноменом аргументации с помощью современного методологического инструментария.

Исследование аргументативного дискурса давно ведется в диалогической традиции, берущей начало в древнегреческой практике агона, в религиозно-философских диспутах Древней Индии и «спорах-конференциях» по политическим и судебным вопросам в Древнем Китае. С разной степенью интенсивности эта работа продолжается и в современной интеллектуальной культуре. Вместе с тем, несмотря на многовековую историю изучения, ТА как интеллектуальное направление, «поддерживающее традиции античной диалектики, риторики и логики, несмотря на мощный дух традиции, все же является дисциплиной становящейся, проблематика которой продолжает еще формироваться» [Герасимова, Новоселов, 2003: 80].

На сегодня нет общей ТА, а существуют разные концепции, берущие в качестве основы одну из составляющих аргументативного дискурса – логическую, коммуникативную, риторическую. Нет единства во мнениях не только по вопросу о том, на каких основаниях должна быть построена ТА, чтобы она была способна адекватно описывать и выявлять алгоритмы эффективной аргументации, встречающейся в социально-культурных практиках, но и по вопросу о принципиальной возможности создания такой дескриптивно-нормативной теории. Ведь от нее требуется органично соединить такие разнородные, но неразрывно бытийствующие в аргументации процедуры, как обоснование (доказательство истинности, правильности, справедливости, приемлемости или целесообразности какой-либо точки зрения) и убеждение (коммуникативно-субъективную деятельность) [Еемерен, 2006: 15].

Пессимистическому видению перспективы решения данной проблемы способствует и отсутствие должного концептуального аппарата ТА. Он, в отличие от давно устоявшегося проблемного поля, до сих пор четко не определен, терминология страдает многозначностью. На сегодня не достигнуты конвенции относительно дефиниций таких, казалось бы, интуитивно ясных понятий, как «аргументация», «обоснование», «доказательство», «убеждение», которые за длительную историю использования «обросли» массой коннотаций и побочных смыслов. По сути дела нет общего определения термина «аргументация», охватывающего все его релевантные употребления. В современном дискурсе им обозначают: и форму мышления в виде процедуры обоснования в формально-логическом смысле, и убеждающее общение, и дискуссию, и спор, и вид публичной деятельности, и совокупность аргументов, и технику речи, направленную на убеждение аудитории [Герасимова, 2009: 7]. Часто не различаются убеждение как процесс, и убеждение как часть мысленного поля человека. Отсутствует и единое понимание предмета ТА. Дискуссионными являются проблема способов моделирования, типологии видов аргументации, а также обозначения ошибок и уловок, занимающих важное место во всех моделях ТА.

Если до этого аргументативный дискурс был объектом изучения риторики, логики и философии, то сегодня ТА – исследовательское направление, в развитие которого вносят вклад специалисты в области герменевтики, феноменологии, философии языка, коммуникативной лингвистики, когнитивной психологии, методологии науки, эпистемологии, юриспруденции, теории принятия решений, конфликтологи, а также теории искусственного интеллекта. Результаты, накопленные в этих дисциплинах, позволяют расширить представление о природе и составляющих аргументативного дискурса, о механизмах и способах взаимосвязи в нем когнитивных и коммуникативных структур.

Теория аргументации: основные подходы

С середины 20 века, благодаря исследованиям Х. Перельмана, считавшего, что «идея рациональной аргументации не может быть определена in abstracto, поскольку она зависит от конкретно-исторического понимания универсальной аудитории» [Perelman, 1979: 14], и работам Ст. Тулмина, выявившего зависимость критериев оценки состоятельности аргументации от области, к которой относится предмет обсуждения, произошел настоящий всплеск интереса к изучению аргументации.

В результате появился целый ряд дисциплинарно автономных подходов и альтернативных моделей. Многообразие моделей ТА, оправданное множественностью областей культуры и когнитивных практик, где востребована аргументация, заключено между полюсами формально-логического доказательства, с одной стороны, и риторического убеждения в ходе диалога, с другой. В этой связи не случайно самые значимые проекты, предложенные такими влиятельными течениями как неформальная логика (Р. Джонсон, Э. Блейер, Дж. Вудс) и прагмадиалектика (Ф. Х. ван Еемерен, Р. Гроотендорст, С. Хенкеманс), воплощают в своих ключевых идеях противостояние логического и риторического подходов. В неформальной логике, фокусирующейся на практическом аспекте логики, эффективность аргументации приравнивается к ее корректности. Логика по-прежнему остается идеалом рассуждений, но уже в более мягкой версии с такими критериями как релевантность, достаточность, приемлемость, позволяющими осуществлять оценку рассуждений с учетом неявных предпосылок и следствий.

Кроме вышеназванных, весьма значимым является такой подход как формальная диалектика (Э. Барт, Краббе, Н. Решер), представляющая аргументацию как диалогическую игру между пропонентом и оппонентом по вопросу о приемлемости какой-либо точки зрения, для успешного осуществления которой нужны твердые правила, которые должны соответствовать существующим конвенциям, т. е. быть приемлемыми для большинства людей [Bart, Krabbe, 1982: 1-22]. Также ряд продуктивных идей развивали представители радикального аргументативизма (О. Дюкро, Ж.-К. Анскомбр) – модели дескриптивного типа, созданной в рамках лингвистического подхода, и новых моделей синтетического типа (логико-когнитивная, прагма-лингвистическая, психо-лингвистическая и др.), пытающиеся преодолеть центрированность на одном из аспектов аргументативного дискурса.

Ведущиеся сегодня исследования аргументации междисциплинарны, но – разновекторны. В этом смысле весьма продуктивными для придания им устойчивого направления, способного вывести на некоторый (не единственный) путь, представляются возможности такой бурно развивающейся отрасли научных исследований, как когнитология, в центре внимания которой находится «когнитивный субъект», под которым понимают «такой субъект, у которого внутренней мотивацией трансформации (трансценденции) выступает способность познания, необходимость познания и воля к познанию», а «исключительным (присущим только ему) результатом деятельности является создание смыслов» [Меськов, Мамченко, 2010: 70].

Когнитивный подход фокусируется на содержательной стороне аргументативного дискурса, выступающего не только способом рассуждения и видом специфической практической деятельности, но и формой мышления, проявлением когнитивного, вследствие чего субъекты аргументации предстают не в отношении лишь противостояния, но и в единстве, как компоненты когнитивной целостности, «непрерывно трансформирующие друг друга в каждом акте сознания» [Смирнова, 2009: 150]. Он позволяет учитывать особенности субъектов: когнитивные способности, структуру убеждений, логическую компетентность и т. п.[Крючкова, 2013: 220].

При когнитивном подходе ключевым моментом порождения набора аргументов является «представление адресата в уме субъекта»[Брюшинкин, 2010: 14], а диалог «предстает как смена позиций «аргументирующего» (или субъекта аргументации) и «аргументируемого» (или адресата аргументации)» [Брюшинкин, 2000: 135]. Фактически в определенном смысле он «реабилитирует» монологизм с его принципиальной нерелевантностью адресата, взятой в качестве установки. Такое понимание позволяет представить аргументацию в виде завершенного, упорядоченного, рационального рассуждения и, как следствие, позволяет строить нормативные модели. Однако в данном случае за нормативность придется расплачиваться слишком высокой ценой – фактическим отказом от рассмотрения процесса убеждения адресата, т. е. от того, что является главной целью аргументации в процессе коммуникации.

Данное обстоятельство требует уточнения когнитивного подхода, что вполне возможно в условиях появления новых результатов в изучении аргументативного дискурса, например, «перформативного» подхода к доказательству и т. д. Вариантом такой конкретизации, осуществленной И. Микиртумовым, выступает «контент-динамический подход», ориентированный как на семантику, так и на прагматику. Он увязывает содержание выдвигаемых пропозиций с особенностями постоянно изменяющегося мысленного поля адресата, в рамках которого «становится возможным погрузить аргументацию в логику, следствием чего станет обнаружение той совокупности взаимосвязанных понятий, которые необходимы для анализа и репрезентации аргументативного взаимодействия субъектов» [Микиртумов, 2010: 356-357]. Учет реактивного характера диалогового взаимодействия делает аппарат когнитивного моделирования более гибким и позволяющим учитывать контекст осуществления акта убеждающего воздействия. Однако такая контекстуальная зависимость имеет свою оборотную сторону в виде слишком усложненных моделей, которые не могут выполнить нормативную функцию [Грифцова, 1998: 5].

Достаточно парадоксальным является тот факт, что когнитивный подход, особенно в виде контент-динамической его модификации, в определенной мере «возвращается» к логической нормативности. Используя название известной книги представителей формальной диалектики Э. Барта и Э. Краббе «От аксиомы к диалогу», для характеристики этой тенденции можно было бы добавить: «и обратно». Однако это возврат к уже современной логике, той, которая сделала «аргументативный поворот», раздвинув границы логического (логика оценок, норм, действий, иллокуций и др.). Не случайно, несмотря на междисциплинарный характер ведущихся исследований аргументации, логическая составляющая в них остается весомой: рассматривается вопрос о природе прагматического логического следования (Д. Вандервекен), строятся типологии неклассических аргументаций (), исследуется практическая логика (), более того, сама логика начинает трактоваться как дисциплина когнитивного цикла – наука о знании (-Черная).

Помимо новых логических концепций в целях уточнения контент-динамического подхода возможно использование концептуального аппарата теории речевых актов, что позволит продолжить начатую в неориторике конкретную работу по исследованию квазилогических схем и рассуждений по аналогии, обладающих высоким убеждающим эффектом (в той или иной конкретной аудитории) в силу единства в них прагматической и когерентной истинности, т. е. тогда, когда содержание аргументов «вписывается» в рамки мысленного поля адресата и аудитории.

Также контент-динамический подход при анализе механизмов представления мысленного поля адресата должен использовать эвристический потенциал когнитивной психологии и феноменологии, т. к. в качестве предварительного условия при построении ТА должно быть проведено исследовании эпистемологической проблемы субъекта аргументации.

Субъект аргументации: феноменологический подход

Вопрос о субъекте аргументации является предметом интереса разных дисциплин, которые исследуют проблему «чужих сознаний» и отношение Я и другого Я (Другого) как подобных и равноправных субъектов. Проблема Другого (в роли которого может выступать не только адресат, но и аргументатор) предстает в нашем контексте как проблема «видения» (представления) субъектом аргументации внутреннего мира адресата с целью выработки эффективной стратегии убеждения, понимаемого как процесс «изменения ментальных состояний личности, как правило, предшествующий изменению в поведении» [O’Keefe, 2002: 32]. Она имеет ключевое значение для ТА и обращение к ней – это некий «угол зрения», под которым можно по-новому посмотреть на место субъекта в пространстве аргументации.

Аргументатор, произносящий речь с целью изменения позиции адресата, должен иметь представление о его личности. Механизм эпистемологической процедуры, с помощью которой создается модель сознания адресата, исследуется в гуссерлевской концепции Другого, методологический инструментарий которой способен прояснить способы проективной деятельности субъекта в ходе аргументативного дискурса, понимаемого как форма трансляции личностных смыслов. Результаты, полученные Э. Гуссерлем в поисках ответа на вопрос «как я могу конституировать в себе другое Я» [Гуссерль, 2010: 162], также как идеи интерсубъективности и смысла, могут быть использованы в ходе дальнейшей разработки контент-динамического подхода к построению ТА.

Осуществляя «перенос достоверности» с собственного монадического сознания, которое является априорно интерсубъективным, на Другого, можно понять, как его сознание конструирует смыслы, т. е. проникнуть в Способом такого проникновения как раз и выступает экстериоризация собственных ментальных состояний, «овнешнение», в ходе которого «человек, образно говоря, «выворачивает себя наизнанку», вынося свой внутренний мир наружу и делая его, таким образом, доступным для контакта с другим человеком, позволяя соприкоснуться «внутренними поверхностями», сопоставить ментальные состояния» [Липский, 2011: 21]. А следовательно, узнать с помощью «вчувствования» стали ли его смыслы понятны Другому, приняты ли они во внимание, т. е. получить ответ об успешности/неуспешности аргументации. Именно понятие смысла, как интерсубъективности, погруженной в субъективность, позволяет с помощью феноменологического метода Э. Гуссерля иначе взглянуть на некоторые «догмы» неориторических моделей ТА, связанных с такой характеристикой аргументативной речи, как ее адресность, основанной на требовании максимального учете личностных характеристик Другого, в данном случае адресата.

Вместе с тем, в ходе гуссерлевской феноменологической редукции возникла опасность «очищения» не только внутреннего опыта субъекта, но и вынесения «за скобки» окружающего мира (природы, культуры, социума), а также эмпирического Я. Из-за такого подхода трансцендентальный субъект оказывается «слишком абстрактным, безличным, лишенным каких бы то ни было особенностей; он представляется не более чем точкой, из которой исходят интенциональные акты» [Слинин, 2000: 315]. Лишенность Другого каких бы то ни было личностных характеристик в результате такого «очищения», доведенного до логического конца, может привести к исчезновению у Я потребности в каком-либо диалоге с ним [Крючкова, 2016: 115].

В определенной мере Э. Гуссерль нивелирует такую опасность, вводя понятие «жизненного мира», включающего убеждения (как знания интеллектуального агента), его интересы, привычки, семью и т. д., из которого вырастает мир культуры. Интерсубъективность связывается им с языком, носителем которого является «со-человечество», как «сообщество общающихся друг с другом людей». Мир культуры выступает интерсубъективной средой, «структурированным миром интерсубъективных значений» (), в котором конституируются разные личностные и социальные смыслы, стимулирующие убеждающее общение. Возникающие в интерсубъективном поле аргументации смыслы не приходят извне в готовом виде, а создаются и актуализируются в реальных когнитивных актах, когда один личностный смысл «встречается» с иным смыслом, а объективные языковые значения субъективируются в виде личностных смыслов, формируя при этом желательные мотивации. Аргументативный дискурс в этом смысле является средством «взаимопроникновения друг в друга» в ходе «взаимоактуализации смыслов», способом «воссоздания» друг друга в диалоге [Бубер, 1995: 19], который каждый раз рождается заново. В связи с этим «концепция смысла, как когнитивно обусловленного, и связанное с ней понятие двустороннего смысла, его «противоречивость», вызвавшая к жизни проблему логического и психологического в мышлении, является важной при построении теории аргументации и требует своего дальнейшего развития» [Зайцева, 2010: 71].

Таким образом, понятие интерсубъективности смысла, связанное с идентичностью сонаправленных интенциональных актов субъектов, взятое в качестве принципа, объясняет, процесс понимания (с помощью метода вчувствования) смысла (и культуры) Другого. Именно это обеспечивает успех аргументации, так как адресат воспринимает интерсубъективные смыслы не как внешние и навязанные, а как свои собственные, т. е. согласующиеся и соответствующие его индивидуальному опыту. Интерсубъективизм, тем самым, выступает презумпцией успешной аргументации. В связи с этим, вопрос о передаче смысла превращается в вопрос об условиях понимания, интерпретации опредмеченных смыслов, содержащихся в культуре.

Культурный контекст аргументации играет важную роль не только при выборе стратегии аргументативного воздействия, позиционировании субъектов и определении их статусов, но и в более глобальном аспекте. Аргументация как проявление межсубъектного речевого взаимодействия погружена в пространство культуры, поэтому культурный контекст во многом определяет то или иное понимание языковых феноменов. Тем самым культура задает нормативные схемы и структуры, обеспечивая ту конструкцию аргументационной речи, на которую «навешивается» все остальное. Наличие в ней ряда норм и принципов, «выкристаллизовавшихся» в ходе успешных аргументаций и теоретической рефлексии над ними, позволяет сохранить оптимистический взгляд на ситуацию с созданием ТА, которая пока не существует, но, по мнению ряда специалистов, в принципе возможна, т. е. оставить проблему открытой. Поиск средств все более точного описания и теоретического объяснения аргументации продолжается. Он составляет важную сторону развития гуманитарного знания.

2. Феноменологический подход, в силу наличия в нем интерсубъективного компонента, вполне может быть принят в качестве одной из методологических основ при построении ТА. Это возможно в силу того, он использует дескриптивные методы, подкрепленные эйдетическим анализом, вследствие чего «нормы и идеалы аргументации больше не привносятся извне, а обнаруживают себя в эмпирических коммуникативных актах живой реальной полемики» [Зайцев, Зайцева, 2006: 121]. Вместе с тем, нельзя не видеть, что данный подход не может быть основой в поисках универсальной нормативности для ТА в силу своей контекстной зависимости.

(1991) От наукоучения – к логике культуры. Два философских введения в XX век М.: Политиздат.- 414с.

Еемерен (2006) Современное состояние теории аргументации // Важнейшие концепции теории аргументации. СПб. С.14-34.

(2013) Теория аргументации: когнитивный подход // Вестник университета (ГУУ), 2013. № 13.- С.219-222.

(2013) Когнитивные характеристики агентов аргументации // Вестник СПбГУ. Сер.6. Вып. 1.- С.13-21.

, (2010) Цикл трансформации когнитивного субъекта. Субъект, среда, контент // Вопросы философии, №10.- С.67-80.

(2009) Когнитивные основания феноменологического конструирования // Конструктивный подход в эпистемологии и науках о человеке. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация».- С.141-168.

Источник