Что такое vbxl потр
послеоперационная тошнота и рвота
Смотреть что такое «ПОТР» в других словарях:
потрёт(ея) — [потереть(ся)] … Словарь употребления буквы Ё
потріб — и, ж., зах. Потреба, справа. •• Своя/ по/тріб зах. природна потреба, випорожнення … Український тлумачний словник
потрёпанный — потрёпанный, потрёпанная, потрёпанное, потрёпанные, потрёпанного, потрёпанной, потрёпанного, потрёпанных, потрёпанному, потрёпанной, потрёпанному, потрёпанным, потрёпанный, потрёпанную, потрёпанное, потрёпанные, потрёпанного, потрёпанную,… … Формы слов
потрёпанность — потрёпанность, потрёпанности, потрёпанности, потрёпанностей, потрёпанности, потрёпанностям, потрёпанность, потрёпанности, потрёпанностью, потрёпанностями, потрёпанности, потрёпанностях (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А.… … Формы слов
ПОТРЁПАННЫЙ — ПОТРЁПАННЫЙ, потрёпанная, потрёпанное; потрёпан, потрёпана, потрёпано. 1. прич. страд. прош. вр. от потрепать. 2. только полн. Поношенный, изорванный. Потрепанное пальто. Книга в потрепанном переплете. 3. перен., только полн. Болезненно усталый,… … Толковый словарь Ушакова
ПОТРЁПАННЫЙ — ПОТРЁПАННЫЙ, ая, ое; ан (разг.). 1. Истасканный, истрёпанный. П. костюм. Потрёпанная книга. 2. Сильно ослабленный после боя, драки; разбитый. Потрёпанные дивизии врага. 3. перен. Болезненно усталый, несвежий, потасканный. Потрёпанное лицо. | сущ … Толковый словарь Ожегова
потріпати — дієслово доконаного виду потрусити, потріпотати потріпати дієслово доконаного виду шарпати якийсь час; поплескати; порвати, пошкодити … Орфографічний словник української мови
потрёпанность — ПОТРЁПАННЫЙ, ая, ое; ан (разг.). Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 … Толковый словарь Ожегова
Отчет после 3-х месяцев использования рапэ. Опыт применения рапэ
Я много изучал и работал с Рапэ в течение последних трех месяцев и изучал истоки этого священного лекарства.
С чего же началось мое первое знакомство с Рапэ. Мой первый опыт произошел, когда знакомый посоветовал мне посетить вместе с ним «церемонию рапэ». Человек, который проводил церемонию, обладает обширными знаниями о растительной медицине и ее применении. Это был такой мощный и уникальный для меня опыт, в результате которого мы получили много ценных знаний. Конечно же, большая часть моего опыта с Рапе была связана лишь с церемонией, которую я посетил единожды, чему я иксренне благодарен. Но у меня возникло желание развивать свою практику, мне захотелось самостоятельно изучать данное лекарство. И когда после церемонии я вернулся домой, у меня возникло желание попробовать его снова.
Но найти стоящую информацию о Рапэ было достаточно трудно. Единственные источники информации, которые я нашел в интернете, были магазины, которые продают его. Я долго изучал информацию, которую мне получалось найти. И на одном из сайтов даже решился купить рапэ и применять его самостоятельно.
И уже прошло около трех месяцев, с того момента, как я начал использовать рапэ самостоятельно. Честно говоря, я достаточно сильно удивлен тем, как Рапэ учит меня, помогает мне в познании себя. Также я удивлен сколько изменений начало происходить. Это невероятно мощное лекарство, и оно преподало мне несколько невероятных уроков в моей жизни.
Перед приемом рапэ, нужно обязательно иметь определенное намерение. Намерение – это желание привнести что-то в свою жизнь, как-то изменить ее. Намерение – это желание получить ответы на те вопросы, на которые вам трудно ответить самим. Намерение может быть как краткросрочным, так и долгосрочным. Оно может формироваться в образах, в визуалах, в словах и так далее. Намерение формируется у всех по-разному, так как оно идет от себя. Одно из моих намерений(не ключевых) было – избавиться от вредных привычек.
Да и вообще благодаря рапэ в жизни сейчас происходит очень много положительных перемен. Оно мне помогает внутренне создать настрой, определенное намерение, и действительно намерение появляется и как будто маленькое желание исполняется мгновенно. Например, со временем, у меня получилось полностью избавиться от ненужных и негативных мыслей в голове, сознание буквально очистилось, мои мысли направлены только в положительное русло, это очень сильно помогает двигаться вперед по жизни.
Какие могу выделить положительные эффекты, спустя три месяца использования:
— Выравнилось состояние, чувствуется энергетический, физический и психологический баланс;
— Избавился от вредных привычек;
— Очистилось сознание, в голове больше ни одной негативной мысли;
— Нормализовался сон, и сами сны стали более яркими и запоминающимися;
— Произошло много положительных изменений в жизни, благодаря чему пошел некоторый прогресс и развитие;
— В целом начал себя чувствовать более лучше, появилась какая-то гармония.
Если вы еще не слышали о такой медицине как Рапэ, то я искренне рекомендую с ней познакомиться, но имейте в виду, что это Рапэ – это прежде всего медицина, и к ней нельзя относиться легкомысленно.
Если есть тут такие читатели, кто имеет большой опыт использования рапэ, буду рад, если поделитесь своим опытом, какие знания и положительные эффекты вы получили, благодаря данной медицине.
Проблема послеоперационной тошноты и рвоты у нейрохирургических больных
Под тошнотой традиционно понимается неприятное, безболезненное, субъективное ощущение, предшествующее рвоте. Рвота – рефлекторный, физиологический акт с вовлечением соматической и вегетативной нервной систем, глотки, желудочно-кишечного тракта и мускулатуры грудной клетки и брюшной полости, направленный на выталкивание содержимого желудка через рот.
В целом рвота – это защитный рефлекс, который может возникнуть в результате отравления, переполнения желудка, укачивания в транспорте, инфекционного заболевания и многих других состояний. Анестезиологов и реаниматологов прежде всего интересует особый вид этого синдрома, а именно: послеоперационная тошнота и рвота (ПОТР).
Предупреждение возникновения ПОТР значительно улучшает послеоперационную оценку самочувствия и степени удовлетворенности пациентов. ПОТР может обусловить задержку выписки пациента из палаты послеоперационного пробуждения и является причиной повторного поступления пациентов после амбулаторной анестезии примерно в 0,18% случаев, способствуя повышению затрат на здравоохранение. Наконец, тошнота и рвота мешают пероральному поступлению препаратов, задерживают очередной прием жидкости и пищи, таким образом препятствуя реализации концепции ускоренного раннего восстановления или, как ее еще называют, fast track-концепции.
Всеобщее понимание и принятие проблемы ПОТР отразилось в разработке и публикациях гайдлайнов во Франции, Испании, немецкоговорящих странах, Соединенных Штатах Америки, но не в России. На настоящий момент самым современным является согласительное руководство по управлению ПОТР, опубликованное в журнале Anesthesia & Analgesia в 2014 г..
Последствия ПОТР
Рвота после наркоза истощает больных, осложняя послеоперационный период, резко нарушая водно-электролитный баланс организма, нередко приводя к тяжелому гипокалиемическому алкалозу, дегидратации, вызывает боль, повышение внутричерепного давления (ВЧД) и внутриглазного давления, увеличивает риск возникновения аспирации, расхождения швов, подкожной эмфиземы и синдрома Мэллори – Вейса.
Акт рвоты сопровождается активацией сердечно-сосудистой системы в виде развития синдрома гипердинамии: повышение минутного объема сердца, частоты сердечных сокращений, артериального давления (АД), что в ряде случаев неблагоприятно отражается на течении ближайшего послеоперационного периода.
У нейрохирургических больных ПОТР может привести к повышению ВЧД, АД и мозгового кровотока, что сопряжено с риском опасных для жизни дислокаций и вклинения головного мозга из-за формирования послеоперационной гематомы, и отека мозга. Кроме того, при нарушенных рефлексах в дыхательных путях, что часто встречается при поражениях структур задней черепной ямки (ЗЧЯ), ПОТР может послужить причиной легочной аспирации.
Исторический аспект
На заре развития анестезиологии, в середине XIX в., ПОТР расценивали как случайное осложнение общей анестезии. Прошло более века, прежде чем врачи признали ПОТР значимым послеоперационным осложнением, которое требует специфической терапии и профилактики.
Более 50 лет назад, после применения эфира, хлороформа и циклопропана в качестве наркозных средств, больше чем у половины больных развивалась рвота после операций. Эфир в 2 раза чаще, чем галотан и барбитураты, вызывал рвоту в периоде пробуждения. В 1971 г. X. Чернокожев описывал, что самая большая частота послеоперационных рвот (ПОР) наблюдается именно при эфирном наркозе, реже – при ингаляции циклопропана, закиси азота, трилена и пентрана.
Частота встречаемости
ПОТР – наиболее частые (20-30%) побочные эффекты анестезии, доставляющие значительные страдания пациентам, причем частота тяжелых случаев рвоты составляет 1 на 1 000 (0,1%) анестезий.
Частота ПОТР в общей популяции нейрохирургических больных является еще более высокой, составляя 38% (по всей видимости, эти данные приведены без учета профилактического назначения антиэметиков). У взрослых больных, оперируемых по поводу патологии ЗЧЯ, частота ПОТР еще выше, составляя 50% в первые 24 ч после операции. Существуют данные о том, что риск послеоперационной тошноты у нейрохирургических больных составляет от 30 до 50%. В. Latz et al. (2011) сообщают об общей частоте развития ПОТР, равной приблизительно 50% в течение 24 ч после трепанации черепа.
Таким образом, данные о частоте ПОТР отличаются у разных авторов, но очевидным является тот факт, что не менее чем у трети или даже половины всех нейрохирургических больных развивается ПОТР.
Механизм развития ПОТР
Рвотный рефлекс контролируется рвотным центром (РЦ), который расположен в ретикулярной формации ствола мозга на уровне овального ядра. РЦ изолирован от кровотока гематоэнцефалическим барьером, в связи с этим он не способен реагировать на лекарственные средства, не проникающие через ГЭБ, и изменение концентрации этих веществ в крови.
Он получает афферентную стимуляцию по нервным волокнам от других отделов мозга, в частности от хеморецепторов триггерной зоны, блуждающего нерва, симпатической нервной системы и зрительно-слухового аппарата. Нейротрансмиссия в РЦ осуществляется в основном благодаря ацетилхолину.
По данным Т. Wiesmann et al., РЦ не имеет четких анатомических границ, но некоторые важные ядра, такие как ядро одиночного пути и ядра ретикулярной фармации, характеризуются в качестве ключевых звеньев функционального РЦ.
Хеморецепторы триггерной зоны находятся на латеральных стенках (в области дна) четвертого желудочка. Данный участок в англоязычной литературе называется area postrema. Эндотелий этой зоны не имеет в своем составе гематоэнцефалического барьера и отличается уникальной проницаемостью, несмотря на то что расположен в центральной нервной системе. Благодаря этому хеморецепторы триггерной зоны могут реагировать на эметогенные вещества, циркулирующие в крови.
В данной области нейротрансмиссия осуществляется через допаминергические рецепторы. При активации хеморецепторов триггерной зоны стимулируется РЦ. Этим путем вызывается рвота при таких состояниях, как уремия и беременность, при использовании некоторых лекарственных препаратов и радиотерапии.
Оценка риска ПОТР
Анестезиологи разных стран предпринимали попытки систематизировать факторы риска в определенную общую прогностическую шкалу. В итоге по прошествии многих лет ученые из Вюрцбурга (Германия) и Оулу (Финляндия) по результатам перекрестной проверки работ из своих центров приняли к использованию и опубликовали упрощенную шкалу оценки риска ПОТР, применимую для различных отраслей хирургии.
По имени первого автора этой работы данная шкала известна как шкала Apfel. Она подходит для оценки риска развития ПОТР в течение 24 ч после операции у взрослых госпитализированных пациентов, подвергающихся общей ингаляционной анестезии, и включает в качестве основных независимых предикторов: женский пол, отсутствие курения, наличие в анамнезе ПОТР или морской болезни, использование послеоперационных внутривенных опиоидов.
Риск ПОТР при наличии 0, 1, 2, 3 или 4 таких факторов составляет примерно 10, 21, 39, 61 или 79% соответственно. Группа экспертов разделила пациентов с 0-1, 2-3 и более 3 факторов риска на низкую, среднюю и высокую категории риска ПОТР соответственно.
Аналогичная упрощенная шкала риска ПОР у детей включает в качестве основных предикторов продолжительность операции 30 мин и более, возраст 3 года и более, оперативное вмешательство по поводу косоглазия и указание в анамнезе на ПОР или ПОР/ПОТР у родственников. Наличие 0, 1,2, 3,4 факторов риска ассоциировано с частотой ПОР у 9, 10, 30, 55 и 70% детей соответственно.
Актуальность шкалы Apfel, в том числе для нейрохирургических пациентов, подтверждена в исследовании В. Latz et al..
Резюмируя, следует подчеркнуть, что женский пол является сильнейшим пациент-независимым предиктором тошноты и рвоты, далее в порядке убывания следуют наличие в прошлом ПОТР, некурящий статус, история укачивания и возраст.
Безусловно, за рамками традиционных шкал оценки риска ПОТР находится и целая группа дополнительных факторов риска, управление которыми способно благоприятно сказаться на предотвращении данного осложнения. Некоторые из них можно обозначить как ассоциированные с анестезией.
Обнаружены данные о возникновении тошноты и рвоты как при общей, так и при нейроаксиальной анестезии, но частота в первом случае выше. Группой исследователей выявлено, что среди пациентов, у которых применяют местную анестезию, риск ПОТР в 9 раз меньше по сравнению с теми, кто подвергается общей анестезии.
Wallenborn et al. доказали на примере пациентов, которым проводили плановые операции на поясничном отделе позвоночника, что нет разницы в частоте и тяжести ПОТР при применении трех самых часто используемых в настоящее время ингаляционных анестетиков (изофлуран, севофлуран, десфлуран). За каждые 10 мин, на которые общая продолжительность анестезии превышала чистое время между разрезом и зашиванием (чистое время операции), риск ПОТР увеличивался в 1,36 раза.
Есть данные о пользе тотальной внутривенной анестезии для профилактики ПОТР, в том числе в нейрохирургии, при удалении опухолей супратенториальной, но не инфратенториальной локализации.
Gan et al. провели исследование, согласно которому концентрация пропофола в плазме крови на уровне 343 нг/мл устраняет тошноту в 50% случаев, что значительно ниже, чем концентрации, способные вызвать наркоз (3-6 мкг/мл) или седацию (1-3 мкг/мл). Минимальная дозировка не увеличивает седацию от исходной, отсутствуют эпизоды десатурации, остается стабильной гемодинамика. Достигнуть ее можно введя 10 мг пропофола болюсно, а затем перейти к инфузии эмульсии 10 мкг/кг/мин.
Описан опыт его назначения пациентам в палате пробуждения в рамках пациент-контролируемой анальгезии в качестве пациент-контролируемого антиэметика. Данные о пользе пропофола в субснотворных дозах у детей в плане уменьшения риска ПОТР приведены в работах A. F. Erdem et al.. Указание на то, что пропофоловая анестезия снижает вероятность ПОТР, имеются и в других источниках.
С другой стороны, применение ингаляционных анестетиков является сильнейшим, связанным с анестезией предиктором ПОТР, далее следуют продолжительность анестезии, послеоперационное использование опиоидов и закиси азота.
Среди факторов риска ПОТР, ассоциированных с типом хирургического вмешательства, в нейрохирургии имеют значение зона операции (супра- или инфратенториально) и использование аутодонорской жировой ткани с целью закрытия дефекта в месте утечки ликвора в транссфеноидальной хирургии (с последним фактором связано двукратное увеличение рвоты в палате пробуждения). Механизм влияния последнего фактора до конца не ясен, возможная причина – воспалительная реакция, вызываемая этой тканью, однако нельзя исключать в качестве причины утечку ликвора и более расширенный объем операции со стимуляцией РЦ. Публикации французских и других авторов подтверждают более высокий риск ПОТР у больных, которым проводили инфратенториальную краниотомию.
Flynn et al. (2006) наблюдали значительное увеличение (в 3 раза) частоты рвоты у больных, которым устанавливали люмбальный дренаж при транссфеноидальных операциях. Они также утверждают, что после удаления краниофарингиом ПОТР возникает существенно чаще по сравнению с гормонально неактивными аденомами. Это может быть связано с тем, что больные с краниофарингиомами, как правило, моложе, чем пациенты, поступающие для удаления аденом гипофиза, а также с увеличением объема операции. Хотя в той же публикации сообщается, что размер опухоли, а также проведение повторной операции не влияли на частоту ПОТР.
В исследовании С. Tan et al. показано, что микроваскулярная декомпрессия черепных нервов и удаление акустической невриномы связаны с повышенной вероятностью ПОТР по сравнению с краниотомиями, проведенными для резекций других опухолей. Особенно высокий риск ПОТР у пациентов после микроваскулярной декомпрессии отмечают в ретроспективном анализе и другие авторы.
Резюмируя, можно сказать, что проблема ПОТР остается актуальной как для спинальной нейрохирургии, так и для интракраниальных вмешательств, а всех пациентов, перенесших трепанацию черепа, следует относить к высокой группе риска развития ПОТР.
Наконец, существует множество отдельных состояний или действий, которые могут повлиять на частоту возникновения ПОТР, но имеют противоречивую доказательную базу либо редкое упоминание в научной литературе. В связи с этим данные аспекты оставлены за рамками настоящего обзора.
Профилактика ПОТР. Фармакологическая
Carlisle и С. A. Stevenson в 2006 г. провели объемный систематический анализ в соответствии с принципами доказательной медицины по всем изученным препаратам для предупреждения ПОТР. Первое издание включает 737 исследований с участием 103 237 пациентов – крупнейший на настоящий момент метаанализ по ПОТР, признанный во всем мире.
Burghardt et al. опубликовали результаты ретроспективного исследования, в котором пациенты, имеющие в анамнезе тошноту и рвоту, после оперативного лечения в качестве профилактики ПОТР получили 4 мг дексаметазона. Авторы не выявили изменений уровня кортизола в анализах, взятых в 1-е сут после транссфеноидальной операции.
Метаанализ использования антагонистов 5НТ3-рецепторов у 448 пациентов показал значительное снижение риска рвоты в периоды через 24 и 48 ч после трепанации черепа, но не выявил никакого влияния на частоту тошноты. Примечательно, что в одном из исследований профилактическое использование ондансетрона не было эффективно в предотвращении ПОР у детей после краниотомии по сравнению с плацебо.
В большинстве исследований, напротив, доказано, что ондансетрон и трописетрон обеспечивают эффективную профилактику тошноты или рвоты по сравнению с плацебо у больных, подвергшихся краниотомии. К примеру, при назначении ондансетрона в дозе 0,1 мг/кг у взрослых, оперированных по поводу опухолей ЗЧЯ, частота ПОТР составляет всего 10%. Авторы подчеркивают, что ондансетрон и другие средства из этой группы, за исключением палоносетрона, необходимо вводить в конце операции из-за короткого периода полувыведения.
Существуют российские исследования по данной теме. Так, А. М. Цейтлин и др. в результате проведения двойного слепого, рандомизированного, плацебо-контролируемого исследования пришли к выводу, что риск ПОТР у детей, оперируемых по поводу опухолей ЗЧЯ, является крайне высоким, составляя 72,7%, несмотря на базовое применение препаратов с мощным противорвотным эффектом – анестетика пропофола и кортикостероида дексаметазона. Следовательно, проблема профилактики ПОТР в этой группе больных особенно актуальна. Также авторы утверждают, что применение ондансетрона в дозе 0,1 мг/кг (максимум 4 мг) на этапе наложения швов на твердую мозговую оболочку снижает риск ПОТР у таких пациентов.
У 258 пациентов при профилактическом интраоперационном применении единственного антиэметического средства (дроперидол или ондансетрон) не выявлено снижения частоты ПОР в палате пробуждения (7,5%) в ретроспективном когортном исследовании в транссфеноидальной хирургии, но и необходимость в назначении второго препарата с целью терапии рвоты была ниже у больных, получивших первый в операционной. У 53,1% пациентов, которым не проводили профилактику, понадобилось назначение препаратов с целью лечения ПОТР. Второй препарат для купирования рвоты понадобился 42,9% больных при профилактическом назначении дроперидола, а при профилактике ондансетроном – только 36,3% оперированных.
Наконец, пациенты, которые получили первичную профилактику интраоперационно, с большей вероятностью потребовали назначения второго препарата, чем пациенты, которым терапия ПОТР начата в палате пробуждения (15% против 40,3%, р = 0,001). Авторы отмечают, что у пациентов с жировой пластикой и у больных с люмбальным дренажом интраоперационная профилактика ПОТР не снижала частоту рвоты в палате пробуждения.
Следует отметить, что использование даже антагонистов 5НТ3-рецепторов не привело к окончательному решению проблемы ПОТР. Появляются новые группы препаратов, нацеленных на более эффективое предотвращение и лечение данного осложнения, в частности блокаторы NK1-рецепторов. A. S. Habib et al. обнаружили, что у пациентов, перенесших краниотомию под общей анестезией, профилактическое назначение апрепитанта и дексаметазона позволило существенно снизить частоту рвоты по сравнению с больными, которым назначали ондансетрон и дексаметазон. Однако не обнаружено никаких различий между группами испытуемых по частоте и тяжести тошноты и необходимости неотложного назначения антиэметиков.
Fabling et al. опубликовали данные двойного слепого плацебо-контролируемого исследования ондансетрона, дроперидола и плацебо. Они обнаружили, что эти препараты являются одинаково эффективными в профилактике тошноты после супратенториальной краниотомии. Оба препарата снижали раннюю потребность в терапии антиэметиками наполовину и значительно снижали частоту тошноты более 48-часового периода исследования. Однако, по их данным, только дроперидол значительно снижал частоту рвоты. Авторы обнаружили уменьшение тошноты в обеих группах больных в течение 24 ч, но не нашли никакой разницы при использовании противорвотных средств в группе ондансетрона и плацебо в течение этого времени.
Вышеизложенные данные подтверждают большую пользу от использования ондансетрона для лечения, чем для профилактики. Исследователи показали эффективность применения до анестезии при краниотомии дроперидола в дозе 0,625 мг или ондансетрона в дозе 4 мг для профилактики ПОТР. В этой же дозе дроперидол уменьшал рвоту, не вызывая чрезмерной седации. Эффект сохранялся в течение 24 ч, что указывает на преимущество применения дроперидола с целью профилактики. Авторы рекомендуют вводить его в конце операции.
Стоит отметить, что руководства по проблеме профилактики ПОТР, применимые к больным нейрохирургического профиля, отсутствуют.
Нефармакологическая профилактика ПОТР
Кроме стандартных мер профилактики, широко освещаются публикации об использовании интраоперационной чрескожной электрической стимуляции акупунктурной точки Р6. Данная методика эффективна, в том числе и у нейрохирургических больных, что показала группа авторов на примере использования чрескожной стимуляции точки Р6 в качестве дополнения к применению стандартных противорвотных средств (ондансетрон, метоклопрамид) у пациентов, перенесших супратенториальную краниотомию.
Актуальные схемы и принципы профилактики и лечения ПОТР у нейрохирургических больных
Основываясь на вышеописанных общих и специфических факторах риска ПОТР, Apfel et al. предлагают пациентам, наиболее подверженным риску, проводить агрессивную профилактику, включающую использование пропофола, дексаметазона, ондансетрона, отказ от ингаляционных анестетиков и высоких доз опиоидов.
В руководстве А. М. Brambrink и J. R. Kirsch утверждается, что у нейрохирургических больных с минимальным риском тошноты и рвоты не следует проводить профилактику, ее стоит осуществлять только у пациентов со средним и высоким риском ПОТР, причем назначать следует комбинации лекарственных препаратов. Необходимо избегать использования двух препаратов из одной группы с одним механизмом действия, например, метоклопрамида и домперидона. Также нельзя назначать комбинации с антагонистическим действием, такие как метоклопрамид и циклизин (циклизин антагонизирует прокинетический эффект метоклопрамида).
Дети с умеренным или высоким риском развития ПОТР должны получать комбинацию антагониста 5НТ3-рецепторов и второго препарата, к примеру, дексаметазона. Стратегия сокращения базового риска и принятие мультимодального подхода могут обеспечить успех в управлении ПОТР. Авторы выделяют четыре, а не три степени риска ПОТР, в отличие от упрощенной шкалы риска Apfel.
В то же время нельзя не заметить, что они рекомендуют мультимодальный подход при высоком и очень высоком риске ПОТР у нейрохирургических больных, так же как авторы многочисленных исследований и руководств, упоминаемых ранее у больных без привязки к какой-либо патологии.
В источниках литературы существуют указания на то, что при нахождении в реанимационном отделении больного с тошнотой и рвотой сначала следует сосредоточиться на поддерживающей терапии, так как большинство причин ПОТР самоустранятся. Терапия должна включать лечение основной причины рвоты, коррекцию объемного дефицита и электролитных нарушений.
Заключение
Таким образом, проблема ПОТР является одной из самых актуальных в послеоперационном периоде, а частота встречаемости ПОТР у пациентов нейрохирургического профиля выше средних показателей по другим нозологиям.
Факторы риска ПОТР настолько многообразны, что среди целого комплекса причин можно выделить отдельную категорию, характерную только для нейрохирургических больных. Пациенты с люмбальным дренажом и потерей ликвора (внутричерепной гипотензией), больные с наличием жирового трансплантата в месте закрытия утечки цереброспинальной жидкости имеют, по данным литературы, более высокий риск ПОТР. Среди них также пациенты, подвергшиеся операциям с инфратенториальной краниотомией, в особенности при микроваскулярной декомпрессии черепных нервов и удалении акустической невриномы.
В профилактике и терапии ПОТР имеет место комплекс принципов, знать и соблюдать который должен каждый профессиональный анестезиолог. К принципам можно отнести базирование стратегии профилактики ПОТР на основе ее рисков, назначение терапии в зависимости от причины тошноты и рвоты, учитывая разнонаправленный механизм действия и точки приложения препаратов, устранение возможной причины ПОТР и коррекцию сопутствующих нарушений гомеостаза, дифференцированный подход к назначению профилактики и ранней терапии рвоты. В профилактике и лечении сегодня некоторыми авторами признается мультимодальная концепция, согласно которой с целью предотвращения ПОТР используют сразу несколько препаратов.
В современных русскоязычных изданиях тема данного обзора появляется крайне редко и отрывочно, поэтому на настоящий момент мы не можем давать практические рекомендации. Это свидетельствует о том, что проблема ПОТР у нейрохирургических больных по сравнению с другими мало упоминается несмотря на свою актуальность, а также нуждается в дальнейших исследованиях.
