«Горько!»: все, что вы знаете о русской свадьбе, но стесняетесь рассказать
«Традиционная русская свадьба входит в десятку главных ужасов нашей страны, располагаясь где-то между творчеством Тани Булановой и сталинскими лагерями», — замечает один веселый московский журналист.
Не согласиться трудно: вряд ли среди читателей найдется хотя бы один человек, который ни разу не был на свадьбе, в любом качестве. Коль скоро это так, то вышедший на этой неделе в прокат опус «Горько!», лишь по какому-то недоразумению отнесенный к жанру комедии, достоин внимания каждого российского зрителя.
Ничто не предвещало беды: трейлер к фильму «Горько!», который показывали перед победным «Сталинградом» Бондарчука, представлял собой зрелище, от которого волосы вставали дыбом. Сомнений не было — нас ожидает очередная «русская комедия», наподобие пошлых и диковатых приключений беременного мужчины, Карлсона в исполнении Галустяна и Штирлица в исполнении Павла Деревянко. Даже постер к фильму не вызывал тревоги, поскольку оформлен был в лучших традициях упомянутых кинопроектов.
И только попав в зал кинотеатра, как в западню, понимаешь, что ничего общего с той «ржакой», которую, вроде как, обещали создатели фильма, зрителя не ожидает. Зрителя, мягко говоря, ввели в заблуждение: «Горько!» действительно смешной фильм, первая за долгое время настоящая российская комедия, а не пошлый гламурный трэш, которым она прикидывается в трейлере и на афише.
Создатели фильма сознательно выбрали такую форму продвижения: постер, трейлер, все сделано так, чтобы у зрителя не сложилось предварительного мнения о том, на какой фильм он идет. Только он настраивается на плоские и пошлые шутки выдуманной, вроде бы смешной истории, как с первых кадров, без всяких вступлений, его окунают в суровую действительность русской свадьбы. Какие уж тут шутки.
Прочитав сценарий фильма, наши чиновники от кинематографа содрогнулись и наотрез отказались помогать съемкам государственными деньгами. Поэтому «Горько!» сняли в рекордно короткие сроки — май 2013 года за полтора миллиона долларов. Судя по всему, отсутствие государственного участия в проекте пошло последнему только на пользу.
Как и во всех фильмах-катастрофах, сюжет в «Горько!» находится на втором месте: в первую очередь все внимание зрителя должно быть приковано к катаклизму, коим в наших широтах является так называемая нормальная свадьба, из серии «чтобы все, как у людей».
Тем не менее сюжет есть. Слегка истеричная Наташа из богатой семьи, работающая в службе протокола в одной из газовых компаний, и немного тормознутый Рома, корреспондент местной газеты из совсем небогатой семьи, решают соединиться узами брака. Родители молодых настаивают на той самой «традиционной» свадьбе с выкупом невесты, заездом по памятным местам и обязательной застольной частью в ресторане «Золотой».
Наташа, выросшая на мультфильме про Русалочку, видит свое бракосочетание в другом свете: она будет стоять на берегу моря во время заката (благо действие фильма происходит в Геленджике и проблем с натурой нет), а Рома приплывет к ней на лодке под алым парусом.
Это только кажется, что налицо непреодолимые стилистические противоречия между взглядами старшего и младшего поколений. На самом деле их нет: от обоих сценариев мероприятия разит таким безвкусием и мещанством, что впору начинать пить еще до официальной части. Чем большинство героев фильма и заняты.
Уже с первых минут фильма по кинозалу начинает проноситься истерический хохот: зрители узнают себя в идиотских реалиях российской свадьбы. К середине фильма некоторых уводили из зала, чтобы те успокоились.
Нет никакого смысла рассказывать о том, что происходит на экране: вы видели это много раз на своей или чужой свадьбе. С тестем, который поет песню «Синева» ансамбля «Голубые береты», может соперничать только свекр, на протяжении фильма несколько раз безуспешно пытавшийся исполнить романс «Я тебя никогда не забуду».
Авторы никого не забыли, в фильме представлен весь необходимый набор персонажей: подружки невесты, пьянеющие после первого бокала; дикая родня из соседнего города; авторитетные друзья тестя; чиновники из городской администрации; только что вышедший из тюрьмы брат; легион бабушек и тетушек — никто не ушел обиженным.
Дополнительной правдоподобности фильму придает манера съемки: младший брат молодого за два месяца начал вести видеодневник, описывающий подготовку к свадьбе, а затем и саму свадьбу.
Обычно в таком стиле снимают только фильмы ужасов: «Ведьму из Блэр» или, допустим, «Паранормальное явление», так что в этом смысле «Горько!» гордо стоит в ряду псевдодокументальных хорроров. Потому что никакими другими словами описать происходящее на экране, как «шабаш», «мракобесие» и «дичь», не получается.
Сергей Светлаков в одном из интервью рассказывал, что для него этот фильм в первую очередь о русском человеке. На свадьбу, как и в последний бой, русский человек идет с «открытым забралом»: он может ни с того ни с сего накинуться с топором на соседа по столу, а через полчаса опять спокойно пить с ним водку и говорить по душам. Вот это — настоящая жизнь здесь и сейчас, а не то, что пропагандировал индийский гуру Ошо в своих бесконечных брошюрах. В фильме прекрасно показано главное стремление русского человека — ухватить счастье прямо сейчас, хотя бы на секунду, а потом пусть все горит синим пламенем.
«Горько!» далеко не первый фильм, показывающий русскую свадьбу: в 1998 гениальный Юрий Мамин, автор шедевров «Фонтан», «Бакенбарды» и «Окно в Париж», снял одноименную комедию, а в 2000 году Павел Лунгин показал (главным образом западному зрителю) «Свадьбу» с Марией Мироновой и Маратом Башаровым в главных ролях.
Однако еще никто до Жоры Крыжовникова (так себя в титрах заявил режиссер Андрей Першин) не показывал русскую свадьбу настолько точно, ярко и хлестко для отечественного зрителя.
Авторы сами признают, что источником вдохновения для них являлись не голливудские и постсоветские лекала, а ролики со свадеб на YouTube.
Этот фильм не комедия, и даже не гротеск. Это безжалостное отражение наших нравов; на примере одной взятой свадьбы нам показали, в каком состоянии находится современное российское общество; каждый кадр в этом творении является документальной правдой. Это злющая сатира на нашу с вами действительность. Такого кино мы не видели со времен «Копейки» Ивана Дыховичного.
Мастерство авторов сценария и режиссера состоит в том, что в своих творческих экспериментах они не скатились в «гламур нулевых» с одной стороны и «трэш и угар» с другой. Гламура и трэша в фильме ровно столько, сколько и в жизни.
Особого упоминания заслуживает Сергей Светлаков, который выступает в фильме в роли тамады и играет самого себя. Впрочем, «играет» — это мягко сказано: большую часть фильма шоумен проводит в невменяемом состоянии. Зато принципиальным является момент, когда с ним фотографируются и гражданки в бикини с ярко выраженной бордельной экспрессией, и пожилые родственницы со стороны жениха, вставшие, как на советских фото, в ряд позади мирно спящего кумира. Никакой разницы: что луки в Instagram, что фотки на дешевый цифровой фотоаппарат.
Не подкачали авторы и с музыкой: играет все что нужно, «чтобы как у людей», начиная от «Боже, какой мужчина», заканчивая шлягером Григория Лепса «Натали», который в фильме претендует на звание той самой «духовной скрепы», о которой в свое время говорил президент.
Впрочем, если бы «Горько!» была просто злободневной сатирой, в ней не нашлось бы места той теплоте и подлинным чувствам, которые возникают под конец фильма между главными героями.
Пройдя через пьянки, идиотские конкурсы, драки, пожары и стрельбу, молодые и их родители наконец-то чувствуют себя семьей, которая, как известно, превыше всего. Пусть даже ценой таких неимоверных испытаний, как свадебные мероприятия.
Зрители после просмотра выходили с довольными лицами и улыбались чему-то своему. Каждый третий напевал «Натали» Григория Лепса.
«Мы живем на месте кинематографической катастрофы» — Жора Крыжовников о создании «Горько 2»
В конце октября на киноэкраны страны прибывает «Горько 2». Первая часть вызвала такую волну отзывов в интернете, что мы встретились с режиссером фильма Жорой Крыжовниковым, чтобы поговорить с ним о кино, его зрителях и интернет-угрозах.
«Горько!» каждый воспринимает по-своему. Кто-то считает фильм гениальной многоуровневой сатирой на современную Россию, кто-то говорит, что он не отличается от YouTube-роликов с провинциальными свадьбами. Можете сами рассказать, что для вас этот фильм?
Если судьба сложится так, что я буду снимать, предположим, научную фантастику – я буду изучать книги вроде «Физика будущего». Искать технологии, придумывать их. Но когда я делаю фильм о свадьбе, передо мной стоит задача исследователя. Я понимал, что развлечь таким материалом аудиторию так, как это делают «Трансформеры», мы не сможем. Поэтому должен был максимально исследовать ту фактуру, которая существует. Как все это происходит.
И я не беру роль адвоката, который должен защищать героев – рассказывать, как люди изменились, пройдя через свадьбу. Но и не прокурор, чтобы говорить: «какое это свинство! Как так можно! Эти конкурсы с половником!». Мне это неинтересно. Я рассказываю, как есть. Поэтому люди, которые ругают, и те, кто хвалит, реагирует на одно и то же. На подлинность. За редким исключением – есть те, кто говорит, что как в «Горько!» не бывает. Писатель Захар Прилепин написал, что таких свадеб нет. Я, говорит, был на свадьбах, такого не видел. Но это исключения. Основная масса, даже те, кто реагирует негативно, возмущается: «ну и что, что так есть? Мы не хотим это видеть. У меня в подъезде такой человек живет, я что, на него смотреть что ли буду?». Основа фактуры фильма – документальна. Я в данном случае выступил как документалист. На почти каждый эпизод могу найти ролик из YouTube, который был референсом.
А гениальная сцена с кольцом от парашюта откуда?
Ее Цапник (исполнитель роли Бориса Ивановича — Прим.ред.) сам придумал. Если бы мы снимали мелодраму, где главное интенсивность чувств героя, эта фактура была бы не нужна. Но вот мы нашли голубей – люди кидаются голубями. И я этот момент вставил. В принципе, на историю это никак не влияет. Но в плане этнографической работы, собирания фактуры, важно. Я не оцениваю – не говорю «плохо кидаться голубями». Или что это наоборот хорошо. Меня это не интересует. Наверное, плохо кидаться голубями. Наверное, плохо на свадьбе проводить конкурсы и раздевать мужиков до трусов. Это странно. Наверное. Но я не маркирую, выступаю только как наблюдатель. А конкурс с раздеванием правда, там женщина начинает сходить с ума и ведущая ей говорит: «Алина! Твой муж в зале!». И мы эту сцену взяли и вставили в фильм.
Но негативных и откровенно хамских отзывов тоже хватает. Вы вообще реагируете как-то на ругательства в адрес «Горько!» в интернете?
Сейчас точно нет. Когда вышел фильм, оценивал и качество отзывов, и их количество. Они необязательно должны быть хвалебными, просто количество отзывов это тоже сигнал. Поэтому я следил за тем, что писали. Причем, основным маркером моим был твиттер. То есть, я просто вбивал «Горько!» и читал все, что писали. Поэтому точно знаю, что среди тех, кто пошел в кино, количество недовольных два к восьми. Два недовольных на восемь вполне счастливых. Я скринил эти страницы и отправлял продюсерам. А они мне присылали такие же из инстаграмма. И пока шел фильм, я знал, что все хорошо.
Когда фильм дошел до интернет-троллей, пошла волна недовольных отзывов. Те, у кого не было денег на кино, или они понимали, что «Горько!» не для них, все равно скачивали и ругали. А кто-то ругал, не смотря. Мой любимый персонаж это Елизавета Шишкина, студентка питерского педагогического университета, которая написала мне письмо. «Будьте вы прокляты, вы быдло, я не отдала бы ни копейки за то, чтобы посмотреть ваш фильм, хотя я его и не смотрела, я посмотрела обзор. Надеюсь, что вы мое письмо не прочитаете, потому что карма штука сильная, и кара вас настигнет». Я написал ей ответ: «если вы так сильно ненавидите, это вам нужно опасаться за карму». Она ответила — «ничего, проживу как-нибудь» и заблокировала меня.
Могу рассказать, почему меня не особенно интересует личное мнение зрителя, но интересует реакция аудитории. Потому что когда мы приходим в кинотеатр, мы отказываемся от личного в пользу коллективного. И поэтому реакция аудитории есть сигнал — работает фильм или нет. В телевидение это рейтинг, в кино сборы. Самое главное это, тем не менее, количество зрителей. Так вот реакция аудитории не равна мнению одного трендсеттера или критика, пусть и авторитетного. И реакция аудитории меня безумно интересует — как восприняли? Но каждый отдельный человек — это настолько вкусовая история! «У каждого свой вкус: кто любит арбуз, а кто свиной хрящик». Понравится всем — невозможно, глупо, бессмысленно. С человеком, которому кино понравилось, говорить приятно. А с тем, кому не понравилось, не очень приятно, но интереснее. Тебя начинают ругать, ты соизмеряешь это с тем, что делаешь, получается полезный диалог.
Не угрожали?
Угрожал какой-то человек. Написал мне: «Сдохни, мразь, я тебя все равно найду». Я поинтересовался — что случилось? Оказалось, что пишет школьник, ему 15 лет. Мы начали разговаривать, в итоге он пожелал мне хорошего Нового года, дело было накануне, и извинился. Но предварительно пришлось ему объяснить, зачем это снято, что и как. Понятно, что каждому я не буду объяснять.
Сатира довольно злая в фильме. А все происходящее как будто специально вычищено – никто не ругается матом, нет откровенной пошлятины. Это с чем связано?
Еще не курит никто. Но это не сатира. Сатира это высмеивание. Салтыков-Щедрин. Сам он хороший, умный, развитый, а вот помпадуры и помпадурши идиоты. Мне такая позиция не близка, не интересна и не смешна. Мне смешны ситуации, в которых я могу представить знакомых мне людей. Не каких-то идиотов из придуманного города. Поэтому сатиры нет. А значит, нет и чего-то по-настоящему отвратительного. Это фильм про обычных людей – если бы организация сатанистов из «Настоящего детектива» бегала по лесам в трусах пьяными, это никого бы не удивило.
В сценарии наши герои ругались в тех ситуациях, которые требуют этого. Но мы потом посчитали, что это отвратит часть аудитории, и сделает некоторых персонажей по-настоящему неприятными. Атакой задачи не было, важнее было рассказать цельную историю.
Что будет во втором фильме? Первая часть совершенно законченная и самодостаточная.
Кстати о семье. Почему муж в ней такая тряпка?
Когда мы придумываем историю, мы задаем себе вопрос: фильм про свадьбу, кто больше хочет свадьбу? Девочка или мальчик? Девочка. Но все хотят какую-то необычную свадьбу. Пусть эта будет в стиле «Русалочки». На море! Естественно, у девушки есть жених. И вот мы подходим к главному: девушка должна быть волевая, чтобы найти деньги для необычной свадьбы? Конечно. Если она волевая, нужен ли при ней такой же сильный мужчина? Видимо, нет.
То есть мы занимаемся конструированием. Если история собирается правильно, в ней возникают смыслы. Мы смотрим и говорим сами себе: «вот эта сцена про умение прощать». А критики и люди, которые пишут в комментариях «все понятно, вы хотели показать срез общества» идут в обратном порядке. И понимают что-то свое, уверяя меня же, что я хотел показать вот это и это. Слабый мужчина – результат побочный. Я вообще считаю, что для кинокритиков нужно открыть сценарные курсы обязательные. И как на исправительные работы отправлять туда. Потому что раз за разом на интервью меня спрашивают всякие глупости в духе: «вы показали Россию шансона и айфона. И это столкновение двух веяний, что вы об этом думаете?». Мы снимаем кино не про течения или обобщения, а про конкретику. Вот у меня есть знакомая, которая очень хотела свадьбу в стиле «Русалочки». Не знаю, какая она у нее была в итоге, но почему-то я вспомнил ее. И мы придумали, что жених должен плыть к ней на лодке. А потом критики говорят: «это девушка, воспитанная на диснеевской продукции! Столкновение суровой реальности и выросших на диснеевских мультфильмах людей!». Придумать дальше можно что угодно, но вырастает все из конкретных вещей. У хорошего режиссера, а я бы хотел стать хорошим режиссером, все неслучайно. Но не потому, что у него идеология такая, а потому что это логика истории.
Ваша же цитата: «Жора снимает только то, что ему самому нравится. Андрей Першин много работал на телевидении, снимал развлекательные программы, новогодние «Огоньки» и прочее». А какая цель у Жоры Крыжовникова? Как понять, что он стал хорошим режиссером?
Когда мои фильмы будут пересматривать. Есть три типа режиссеров: которые снимают для себя, для зрителя, и режиссеры, которые снимают для кино. Для обогащения его языка, его возможностей снимают Триер, Тарковский, Эйзенштейн. Люди, которые снимают для себя – это весь российский артхаус. Сняли, показали теще и довольны. Такое кино не нужно никому, кроме самого режиссера или сценариста. Есть, конечно, и исключения, и качественный артхаус становится фильмом для кино. Когда ты выходишь на предел собственных возможностей и потом все равно делаешь еще один шаг вперед. Как Триер. Все ищут невероятные локации, а он говорит: «я в павильоне нарисую линии на полу, и будет комната». И другой режиссер понимает – а ведь работает! Значит, так можно!
Я, по всей видимости, никогда Триером не буду – для меня контакт с аудиторией важнее. В связи с этим Герману или Триеру не нужно, чтобы их кино пересматривали. Когда ты смотришь «Танцующую в темноте» раз, второй так уже не будет. Но и забыть ты его не сможешь. Высший маркер для зрительского кино, это возвращение к нему. Когда фильмы пересматривают. То есть Георгий Данелия, Эльдар Рязанов это режиссеры, которые создали кино, которое спустя 20-30 лет постоянно показывают по телевизору. И это очень здорово. Это гораздо круче, чем быть оскаровским лауреатом. Я очень много видел фильмов, которые получили Оскар, и о которых никто не знает.
Планируете отправлять «Горько 2» на фестивали?
Меня фестивальный успех вообще не трогает. Не интересует. Потому что фестивальный успех это выбор отдельных людей, которые всегда субъективны. То есть, кино понравилось группе из трех-четырех (а всем остальным не понравилось) – вручили награду. Я не могу к этому относиться всерьез. Это подходит как раз тем, кто снимает кино для себя. Снял, приз получил – ну вроде не зря работал. Ведь целых четыре человека посчитало, что мой фильм хороший!
А какая роль у Светлакова во всей этой истории? Почему он во второй части снова появляется, а других звезд по-прежнему нет?
У продукта всегда есть некая маркетинговая оболочка. Было понятно, что продвигать экспериментальное кино без «локомотива» невозможно. Я думал о том, чтобы добавить во второй части еще кого-то. Но было очевидно, что Светлаков это уже часть рецепта.
В самом начале вы обмолвились «если бы я снимал фантастику». А почему не снимаете? Да и вообще в России это непопулярный жанр.
Зрители видели голливудские блокбастеры. И скидку, потому что ты русский, тебе никто не сделает. Мы не сможем сделать такие же эффекты. Но сможем рассказать интересную историю. Существует фантастика как «Альфавиль» Годара – действие происходит на другой планете, но он просто снимал Париж ночью. Дальше уже вопрос истории. Что там происходит между людьми. Грубо говоря, «Бегущий по лезвию» за исключением отдельных планов, это история про людей. Как они взаимодействуют друг с другом, с человекоподобными роботами. И мне кажется, что-то такое мы могли бы снимать. Но это первая часть проблемы – ресурсы.
Вторая – мы живем на месте кинематографической катастрофы. В конце 80-х умерло советское кино и сейчас родилось и еле ходит российское. Увы, делается очень большой упор на маркетинговую оболочку: у кино может быть красивый постер, хорошее название и звездный состав, а истории никакой нет. Рассказывать нечего. Развлекать нечем. В кино это не работает. Потому что человек платит деньги и хочет получить что-то новое. Новое в широком смысле. Фильм о свадьбе, снятый на ручную камеру. Стоит начать делать подобное на потоке, работать это не будет.
А еще страшнее современные ремейки. Ремейк нужно делать на что-то забытое. Зачем переснимать «Кавказскую пленницу», если фильм показывают дважды в год по центральным каналам? Это бессмысленно. Если ремейк делается в США, в основе либо европейское кино, которое в штатах не выходило, либо что-то из старых черно-белых лент. Нужно найти историю, героя или хотя бы место, которое еще никто не показывал хотя бы последние 20 лет.
Интервью: Александр Каныгин
“Горько 2” в прокате с 23 октября.
Брат Сергея Светлакова спас актера от ОМОНа
На съемках приключенческой комедии «Горько!», которые закончились в Геленджике в эти выходные, Сергею Светлакову пришлось несладко в роли самого себя.
Во время съемок того, что происходило дальше, Сергею пришлось залезать на стол, вдребезги разбивая бутылки шампанского, исполнять гимн ВДВ – «Синева» – и даже оказывать сопротивление ОМОНу, который внезапно врывается на развеселую вечеринку. От реальных бойцов, приглашенных для участия в этой сцене, Сергея спасает его родной брат Дмитрий, с которым актер впервые снялся вместе.
По признанию юмориста, подобные эпизоды случались с ним и в жизни. «Однажды меня пригласили вести корпоратив и не предупредили, что гуляет компания боксеров. Была всего одна девушка и 20 мастеров спорта. За полчаса они превратились в кашу с мышцами, и начался хаос. Меня удерживали силой, но я чудом вызвал людей, которые мне помогли», – вспоминает Светлаков, выступивший и одним из продюсеров картины. «Вообще, мы не придумывали того, чего не может произойти в реальной жизни, – продолжает Сергей. – Я уверен, что каждый зритель найдет в нашем фильме знакомый ему типаж или ситуацию. Мы стремились создать в буквальном смысле народное кино, которое будет понятно самой широкой аудитории».
По словам режиссера фильма Жоры Крыжовникова, основной его задачей было показать российскую свадьбу такой, какая она есть. «Естественно, у нас она предстает в более концентрированном виде, с разнообразными приключениями, но в целом все очень достоверно. Мы изучили сотни свадебных роликов и в своей работе ориентировались на них. Когда каскадеры спрашивали меня, какая должна быть драка, я показывал им конкретное видео. Даже музыканты, играющие на нашей свадьбе, на самом деле выступают в тех ресторанах, где мы ее снимали», – говорит режиссер.
На съемки фильма, которые проходили в Геленджике, Новороссийске и селе Дивноморское, ушел ровно месяц, уже 10 октября картина выйдет в российский прокат.
По сюжету прогрессивные и талантливые Наташа и Рома мечтают о европейской свадьбе на берегу моря. но у Наташиного отчима ( Ян Цапник ) заготовлен другой сценарий. Грубый чиновник городской администрации рассматривает торжество как трамплин для собственной карьеры и стремится устроить все «как надо». Молодых ждет незабываемый вечер в ресторане «Золотой» с полным набором занудных обрядов. Не в силах бороться, ребята решают провести свадьбу своей мечты в секрете от консервативных родственников. Но по нелепой случайности оба торжества сливаются воедино.
24 октября в широкий прокат выходит комедия «Горько!». Обозреватель сетевого издания M24.ru Максим Эйдис узнал у режиссера фильма Жоры Крыжовникова подробности о съемках и возможном сиквеле.
— Да! Смешно, если относиться к людям в кадре, как к родственникам. Вот у меня один прадед был председателем колхоза, другой – директором сельской школы. И все мои дедушки и бабушки, их многочисленные братья и сестры, все это огромное количество родственников – когда я жил в Туапсе, они время от времени приезжали на семейные торжества. Я знаю, что это хорошие люди, хотя в детстве их побаивался (смеется) Им иногда не хватает культуры, образования, умения понять другого человека…Но они все-таки отличаются от маргинализированного городского «быдла», которое все мы так не любим. Эти люди мне интересны, поэтому да, мне смешно.
Актер Сергей Светлаков и Жора Крыжовников (слева направо) на премьере фильма «Горько!». Фото: ИТАР-ТАСС
— Идея фильма принадлежит вам или Тимуру Бекмамбетову?
— Ко мне пришли с проектом, который формулировался так: псевдодокументальный фильм про то, как люди в один день празднуют две свадьбы. Но история происходила в Москве, а вторая свадьба – была свадьбой Михаила Прохорова…
— Свадьба Михаила Прохорова – это действительно смешно…
— Да. Но я сказал, что если интересна моя кандидатура, то пусть это будет комедия узнавания. Чтобы смешно было от того, что мы узнаем этих людей, и говорим: «Да, точно! Ведь так обычно и бывает». Поэтому, сказал я, давайте будем избавляться от Прохорова, от сада «Эрмитаж», от каких-то непонятных «европейских гостей», о которых шла речь в первом варианте. Что это за европейские гости такие? Они ведь точно такие же, как и все остальные, разве что зарабатывают чуть больше. Мы с Лешей Казаковым проделали очень большую работу – написали семь черновиков, последний из них был готов за две недели до начала съемок. Так что я, конечно, соавтор сценария – но идея, пусть и в немного другом виде, была до меня сформулирована и в таком виде утверждена Тимуром. Тимур любит эксперименты с жанрами, ему интересно псевдодокументальное кино, так что мне тут просто повезло.
— Скажите, а вы действительно не видите разницы между свадьбой в провинциальном ресторане и свадьбой в модном клубе? Я бы выбрал клуб, например.
Постер фильма «Горько!». Фото: facebook.com/gooorko
— …поцивилизованнее. Плевать на пол, например, не разрешают…
— Да. Но в клубе-то Наташа приходит в компанию, где ее никто не знает. А в ресторане наоборот – знают все. Хотя, когда я снимал проход Наташи через ресторан, я сказал оператору: «Нам нужна картина Босха». Все эти золотые зубы, руки, тянущиеся к ней. Но ведь это ее родственники, одноклассницы, друзья…Они ее любят. Это как разница между городским клубом (где ты ни с кем не знаком, и в этом и есть кайф) и сельской дискотекой (где ты знаком со всеми, и в этом тоже есть кайф). Наверное, нет никакого идеального места, где была бы и любовь, и стиль, и мода… Все равно приходится чем-то жертвовать.
— Но ведь это трагедия. Выходит, никуда от всей этой публики ресторанной, от этого Босха не деться.
— Знаете, если бы я боялся этих людей или презирал бы, то, наверное, да. И тогда в фильме не было хэппи-энда. Но эти гости в ресторане – они ведь не плохие. У них за плечами тяжелый груз прошлого – советского, в том числе… У них свои представления об успехе, о признании. Они больше зависят от общественного мнения. Но их же не перевоспитаешь, не переделаешь…
— В вашем фильме такие удивительные актеры. Вы долго их искали?
— Он сразу согласился сниматься?
Актер Сергей Светлаков на премьере фильма «Горько!». Фото: ИТАР-ТАСС
— Скажите, вы ведь снимали в Геленджике. Как отнеслась местная администрация к съемкам? Ведь отчим Наташи – коррумпированный местный чиновник…
(смеется) Знаете, в Геленджике так много снимают, что нас просто не заметили. Нам прислали разрешение на съемку в последний съемочный день. А ведь мы многое нашли уже там, на месте. Прошли, так сказать, дорогой документалистов. Например, ломбард, где продают обручальные кольца – это реальный свадебный салон, ЗАГС города Геленджик…
— Кстати, раз вы женаты, не могу не спросить. А где проходила ваша свадьба?
— У нас свадьба была в ресторане. Мы поставили караоке, гостей было человек двадцать. Пока были трезвые, все, конечно, немного смущались, а потом начали петь, танцевать… Гости пели свои любимые песни нам, мы – им. Нам хотелось искренности, а если уж человек поет свою любимую песню, он так или иначе раскрывается. Так что у нас все было мирно, спокойно… И цивилизованно! (смеется)
— Сегодня первый день проката. Волнуетесь?
— А сиквела стоит ждать?
— Да. Когда мы сдали монтаж, Тимур спросил: «А что дальше?» И так появилась история для сиквела. Я не буду рассказывать подробности, скажу только, что она…
— Нет, еще веселее. Про поминки. (смеется) Но будет сиквел или нет – конечно же, зависит от сборов.
