15 тюремных привычек, от которых трудно избавиться после освобождения
Бывшие зэки делятся опытом адаптации к нормальной жизни.
Пользователь Reddit KimJohnChilled запустил опрос о том, от каких привычек сложнее всего избавляться после выхода из тюрьмы. И получил весьма любопытные ответы, отмечает BuzzFeed.
Прятать туалетную бумагу
Я складировал туалетную бумагу под кроватью, даже не задумываясь об этом. В какой-то момент там накопилось десять рулонов
Есть всё только ложкой
Я не использовал вилку в течение нескольких недель после освобождения. На автомате продолжал есть всё только ложкой
Озвучивать всё, что делаешь
В тюрьме ты привыкаешь говорить надзирателям обо всём, что делаешь. После освобождения я продолжал озвучивать свои действия жене. Сначала это казалось ей забавным, но потом она начала беспокоиться
Вставать в пять утра
В тюрьме нас будили в пять утра, и я настолько привык, что после выхода ощущал вину всякий раз, когда просыпался позже. Потребовалось полгода, чтобы избавиться от этого чувства. Теперь я встаю в шесть и никогда не опаздываю на работу. Благодаря этой привычке я стал более эффективен, чем когда-либо в своей жизни
Принимать пищу как можно быстрее
Иногда я привозил для всех ланч прямо на работу. И один из моих подчинённых, отсидевший в тюрьме, мог буквально за пару минут справиться с чизбургером и картошкой фри. Однажды я спросил у него, почему он так быстро ест. Он объяснил, что за семь лет, проведённых за решёткой, привык тратить на еду не больше десяти минут. Причём с учётом времени, проведённого в очереди на раздаче, ведь если ты замешкаешься, рискуешь остаться голодным
Каждый раз, когда в тюрьме выпадает возможность погулять во дворике, ты бегаешь кругами. Все так делают, и от этого трудно отвыкнуть после освобождения
Оценивать ситуацию вокруг
В тюрьме я крутил головой на 360 градусов, чтобы знать, что происходит вокруг. Только в последнем месте моей отсидки были шкафчики с замками, а до этого мне приходилось караулить свои вещи, которые постоянно хотели украсть. Я вышел полтора года назад, но привычка осталась. Неважно, где я — в магазине, на улице или ещё где-то, — я анализирую каждого человека в толпе и придумываю лучший способ победить его в потенциальной драке
Ходить в туалет с разрешения
Один из моих работников — бывший заключённый, и всякий раз, когда ему надо в туалет, он отпрашивается у меня. Я объясняю ему, что он может ходить в туалет, когда ему хочется, и ему не нужно получать на это разрешение. Но он продолжает так делать, объясняя это многолетней привычкой. Однажды он признался, что может испытывать проблемы с мочеиспусканием, если не получит разрешения отлучиться. В итоге мы нашли компромисс: теперь по пути в туалет он подходит и просит, чтобы кто-то подменил его на время отсутствия
Есть по расписанию
Избавиться от этого было тяжелее всего. Неважно, голоден ты или нет, — если сейчас не время приёма пищи, к которому ты привык, ты просто не ешь. Случалось так, что я, уже будучи на свободе, пропускал эти интервалы, а потом весь день ходил голодный, потому что не мог себе позволить поесть в другое время. Ещё помню, что через пару дней после освобождения друг отвёл меня в пиццерию и на вопрос официантки, какая у меня любимая пицца, я ответил, что не знаю. Все подумали, что я шучу
Закрывать лицо на ночь
В СИЗО я спал, прикрыв лицо рубашкой. Там никогда не выключается свет: якобы для того, чтобы надзиратели могли следить за порядком в камерах. Но на самом деле они этого не делали и вообще редко заходили к нам, даже если заключённые просили о срочной медицинской помощи
Когда мне было 19, я попал в тюрьму за мошенничество. После освобождения труднее всего было избавиться от желания поиграть в карты, шахматы и другие настольные игры, которые на воле никому не интересны. Я часто предлагал друзьям сыграть со мной, а они смотрели на меня как на сумасшедшего. В тюрьме я мог заниматься этим часами, поэтому привычка осталась. Здесь люди играли в видеоигры, смотрели телевизор, гуляли, веселились, а я просто хотел перекинуться с кем-нибудь в картишки
После освобождения я делал это, как только кто-нибудь заходил в комнату. И продолжал делать на протяжении ещё двух месяцев
Смывать воду в унитазе каждые пять минут
В этой привычке нет ничего плохого, если вас не беспокоит повышенный расход воды. В тюрьме так приходилось делать, чтобы не тревожить сокамерников неприятными запахами
Использовать тапочки для душа вместо сиденья унитаза
У тюремных унитазов нет сидений. Приходилось подкладывать тапочки для душа. А ещё я буквально схожу с ума, если кто-то тянется к моей еде
Раздражаться от звона ключей
Это не было привычкой, но мне понадобилось какое-то время, чтобы перестать беспокоиться по поводу звона ключей. Единственные люди в тюрьме, которые издают эти звуки, — надзиратели. Если ты их слышишь, значит, сейчас будет проверка
Бойцовские петушки Эта мода пришла из мужских тюрем. Теперь так ходят даже девушки
В исящие на бедрах джинсы или брюки, торчащая резинка от трусов — это сэггинг. Зародившаяся в среде отсидевших афроамериканцев, эта мода сейчас окончательно стала мейнстримом среди всех. Хотя за сэггинг в неположенном месте все еще можно сесть. «Лента.ру» разобралась в истории приспущенных штанов.
По ту сторону решетки
В начале 1990-х годов многие молодые афроамериканцы и латиноамериканцы по возвращении на свободу продолжали носить спущенные штаны, подчеркивая свой статус экс-сидельца, а, следовательно, и собственный авторитет в суровом мире гетто. Довольно быстро им стали подражать и те, кто еще не сидел, но вел жизнь уличного гангстера.
Первая половина 1990-х годов была временем расцвета гангста-рэпа с его рассказами о совершенных преступлениях в текстах, непременными фотографиями с пистолетами в руках и внешнем копировании членов банд. Звезды вроде Тупака Шакура и Снуп Дога не гнушались даже одеваться, как участники «Бладс» и «Крипс», так что сэггинг быстро стал для них обычным делом. Естественно, довольно быстро кумиров начали копировать любители рэпа по всей Америке. Не важно, что ты из семьи среднего класса, а в гетто тебе запрещает заезжать мама, приспустил штаны — и уже гангстер.
На этом фоне появилась вторая легенда о происхождении сэггинга. Дескать, в американских тюрьмах приспускали штаны только те заключенные, которые либо были готовы к сексуальным отношениям с другими сидельцами, либо уже были «опущенными». А красивую легенду про сэггинг как символ крутости отсидевшего придумали уже на свободе в качестве прикрытия. Так или иначе, но во второй половине 90-х резинками от трусов светили и поп-звезды, и рэперы, и молоденькие студентки, и суровые мужчины из гетто.
В первое пришествие сэггинга приспускали, как правило, чиносы, спортивные штаны, шорты и бермуды. В афроамериканской культуре штаны приспускали настолько сильно, что были видны практически все ягодицы, а вот любители сэггинга из мейнстрима предпочитали лишь засветить широкую резинку от нижнего белья. К началу 2000-х увлечение сэггингом в поп-культуре сошло на нет, а вот рэперы еще продолжали какое-то время приспускать штаны во время своих выступлений. Впрочем, это касалось скорее исполнителей новой волны, вроде Ludacris и Nelly, которые ввели среди рэперов моду на спортивные костюмы, штаны которых висели на бедрах.
Откуда у парня негритянская грусть
К концу 2000-х сэггинг окончательно ужался до уровня гетто. Отсидевшие продолжали приспускать штаны, но те, кто не сидел, так уже не одевались. Все изменил тинейджер, который не сидел и не собирался на зону, но очень хотел избавиться от образа сладкого мальчика и стать настоящим бруталом. Звали его Джастин Бибер. Успешно пройдя пубертат и заработав слащавыми песнями про подростковую любовь десятки миллионов, Бибер в 2010 году решил радикально сменить имидж и стать крутым.
Записки бывшего мента. Сластёна и воровской карман
Однажды разговорился со знакомым ФСИНовцем, и тот поведал очень занимательную историю. Далее с его слов:
Привезли мы этап с ЗОНЫ в Следственный изолятор. Естественно все с баулами полными вещей. А как известно, то что разрешено на ЗОНЕ, зачастую запрещено в СИЗО. Ну и естественно начался долгий процесс досмотра вещей спецконтингента и самих з/к.
Несмотря на то, что з/к было не очень много, человек 5 всего, ну не часто сидельцы едут из зоны в сизо, процесс затянулся из-за большого количества вещей. А так как по правилам, во время досмотровых мероприятий, проводимых принимающей стороной, должны присутствовать представители стороны передающей, поэтому наблюдал за всем этим процессом.
Для ускорения процесса приема з/к в СИЗО очень часто полный досмотр, сочетается с медицинским осмотром, а так как сидельцы любят засовывать разные запрещённые вещи в потайные полости своего тела, так называемый воровской карман, то их так же тщательно осматривают, заставляя приседать.
И вот идет уже 2 час, досматривают пятого з/к, дежурный сидит заполняет журналы и протоколы, помощник потрошит баулы, извлекая оттуда всяческую запрещенку, параллельно командуя з/к раздеться. Фельдшер в это время производит визуальный осмотр на наличие телесных повреждений, берет кровь на анализ, делает флюорографию.
И вот завершающий этап. Помощник дежурного просит сделать несколько приседаний. У з/к немного забегали глаза, но он всё же присаживается. Один раз, второй, третий.
И тут в тишине большой досмотровой комнаты, нарушаемой только перелистыванием журналов дежурным, и негромким сопением з/к не привыкшего к физическим упражнениям, раздается глухой металлический звон.
Мгновение, и внимание всех присутствующих в комнате, приковано к з/к, у которого из заднего прохода вылетела самая стандартная банка сгущенки.
Думаете занавес? Как бы не так.
Дежурный:
— Во сластена. Я всякое видал за время своей работы, но такое у меня впервые. Давай так Показывай как ты ее запихнул туда, а я тебе разрешу ее пронести.
З/к приседает еще раз, сгущенку то пронести хочется, и пытается запихнуть невпихуемое в отверстие для этого не предназначенное. И в процессе этих попыток, у него оттуда вылетает еще одна банка сгущенки.
Может он там банки носит для защиты ануса, вдруг «петухом» захотят сделать, а там «бронепластина»)
Это уже перебор. самая извращённая фантазия такое не нарисует.
Потом и самовар выпал. собирались же всей хатой чайку попить со сгущеночкой.
Ололо! Кто-то открыл для себя лурку.
«Нам насрать на низшие существа!» — раздался пронзительный голос со стороны параши.
Но пацаны, как всегда, не обратили внимания на это визгливое кукареканье. Пусть кукарекает, что с него взять?
Больше похоже на профессиональную байку, какие бывают в среде разного рода специалистов.
Например байки моряков про то как они героически заделали пробоину банками сгущенки, байки токарей про то как один умелец дядя Ваня выточил на станке банку сгущенки из ж/д шпалы, байки поваров про то как однажды на кухне открыли банку сгущенки, а там консервированные шпалы в тельняшках. Ну а это просто очередная байка ФСИН. Вот и все тут.
а жрать ее потом не зашквар?
Лол. Но это романтизация мест куда идти не стоит.
Сам не смог назад запихнуть. так не один же он «упаковкой» занимался? Надо было группу поддержки и упаковки позвать, упихали бы обратно)
Котолампа которую фсиновцы рассказывают всем.
С этап ЗОНЫ на СИЗО с баулами?? Да ещё полными шмотья? ТС Вы ничего не путаете?
Общая информация о конвое ФСИН и МВД.
Прежде чем поведать вам ещё несколько историй из конвоя, хотелось бы рассказать о том, как всё устроено, кто чем занимается и за что отвечает, а так же о взаимоотношениях между сотрудниками. Так будет понятнее.
Скажу сразу: мой пост не есть истина в последней инстанции. Где-то взаимоотношения ФСИН и МВД лучше, где-то хуже. Поэтому если Вы ездили в конвой и там сотрудники ФСИН встречали Вас с хлебом-солью и красной дорожкой, я рад за Вас. В посте будет усредненная информация, полученная в ходе общения с людьми из нескольких регионов.
Итак, все СИЗО подведомственны ФСИН (Федеральная служба исполнения наказаний). Это самостоятельная служба и к МВД не имеет никакого отношения. У них есть собственная конвойная служба, но они не занимаются доставкой арестованных лиц в суды, следователю и т.д. Только перевозят арестантов между СИЗО и колониями (этап). Доставкой арестованных лиц в суд, к следователю, на экспертизы занимается конвойная служба МВД. Таким образом у них разные задачи, руководство, обеспечение.
Учитывая это, надо понимать: к конвою ФСИН сотрудники ФСИН относятся куда лучше, ведь это их товарищи, из одного ведомства. Да и руководство у них общается вплотную, легче решить какие-то проблемы.
Людей на СИЗО выдают в порядке очереди: какой конвой раньше приехал, тому и выдадут. За исключением конвоя ФСИН. Ему всегда зелёный свет. К примеру если на СИЗО приехали 3 конвоя: в Ивановский суд, в Петровский суд, а затем приехал конвой ФСИН, то людей будут выдавать в таком порядке: первый конвой ФСИН, вторым конвой в Ивановский суд, а третьим в Петровский.
С конвоем ФСИН всё понятно, у них всё хорошо. А какие трудности ждут конвой МВД?
1) Можно «застрять на СИЗО»:
б) пересменка среди сотрудников ФСИН (когда одна смена сдает заступающей информацию по вывезенным, вновь прибывшим арестантам и т.д. На некоторых СИЗО в этот момент никого не выдают и не принимают. Причём длиться пересменка может и пару часов. Что? Нет времени ждать? Срочно нужно забрать/сдать людей? Ты знаешь где магазин!).
в) тревога на СИЗО (в 99% случаев она учебная, однако в этот момент никого не выпускают и не впускают. Весело бывает зайти на СИЗО, попасть под тревогу и застрять там. Когда отменят тревогу никто не знает. Это может длиться и 5 минут, и час, и два).
2) У них могут отказаться принять человека. Причин может быть масса: «Он какой-то неадекватный, кажется пьяный. Везите его на освидетельствование». «А это что за синяк у него? Утром вроде бы не было. Везите его на освидетельствование!».
3) У арестанта могут найти запрещенные предметы. Бывает так, что это объективно: конвой прошляпил, а арестованный где-то взял телефон/симкарту/зарядку. В таком случае сотрудники ФСИН пишут рапорт. Для них это плюс: выявили, пресекли. Для конвоя МВД минус: рапорт поступит к ним на работу, а там их дисциплинарно накажут.
Однако бывает так, что это и не объективно. Поссорился с сотрудниками ФСИН? А они «нашли»
у твоего человека телефон! Арестованный не будет спорить с сотрудниками ФСИН, ибо ему ещё у них сидеть, подпишет акт. А дальше попробуй докажи, что телефон ему сами сотрудники ФСИН дали.
Учитывая, что с сотрудников ФСИН требует такие «находки», бывают случаи, что и подбрасывают арестантам всякие симкарты и телефоны, что бы составить рапорт.
На этой волне часто бывают конфликты между сотрудниками ФСИН и МВД. К примеру ФСИН долго не запускали конвой на СИЗО без объективных причин. Начальнику конвоя это не понравилось, он позвонил в Управление ФСИН и пожаловался. Его тут же запустили. Но на следующий день волшебным образом у одного из людей, которых он сдавал, нашли телефон. Рапорт, служебная проверка, наказание.
Однако многое зависит от дежурного ФСИН, который принимает людей. У нормальных дежурных такие ситуации практически не бывают. Они во многих вещах идут на встречу. К примеру если тебе нужно получить 1-2 человек и приехал этап забирать 30 человек, то они запросто могут пропустить вперед тебя. Могут принять людей во время пересменки. И так далее. А бывает наоборот: наглый, глупый дежурный, возомнивший себя царьком. Приедешь с арестантами, зайдешь на СИЗО, а он сидит неспешно рапорток какой-нибудь пишет. Или вообще чай пойдет пить. А вы ждите. Не хотите ждать? А телефон что бы нашли у одного из арестантов хотите? То то же.
Вот о последних дежурных и пойдут рассказы в следующих постах.
Как живётся в Американской тюрьме.
Вольный перевод с http://www.askmen.com/entertainment/special_feature_3800/3808_life-in-prison.html
В США содержится более двух миллионов заключенных в тюрьмах по всей территории, что делает Соединенные Штаты страной с самым большим тюремным населением в мире, даже большим, чем в Китае.
В США также самые высокие сроки лишения свободы в мире. Что это значит для вас? Ну, во-первых, вы платите за их содержание. Во-вторых, вы можете присоединиться к ним из-за такого безобидного (как вы думаете), преступления, как мошенничество с кредитными картами.
Вы видели тюремную жизнь в кино и по телевидению, но насколько близко это к тому, как есть на самом деле? AskMen поговорил с бывшим заключенным из печально известной тюрьмы Коркоран (Corcoran State Prison), которая стала домом для некоторых из самых известных и наиболее ненавидимых преступников в стране, в том числе Чарльза Мэнсона, продюсера Фила Спектора и серийного убийцы Хуана Корона, и California Substance Abuse Treatment Facility and State Prison (SATF-CSP) (Государственная тюрьма-больница для наркозависимых, т.е. тюрьма и при ней больничка для нариков, так надо понимать из названия). Опыт, который заключенный F3#### извлек за время пребывания в обоих, может вас удивить.
Мы надеемся, что вы не окажетесь в заключении в ближайшее время, но если вы склонны обходить закон или знаете кого-то, кто думает об этом, есть пять вещей, которые вы должны знать о тюрьме, по словам арестанта F.
1. Заключенные разделены по признаку сексуальной ориентации, тяжести преступления и расы, наряду с другими факторами.
Что касается общих отрядов, то, в то время как тюремные власти утверждают, будто размещение заключенных в некоторых областях является чрезвычайно сложным процессом, и что становится все больше заключенных, которые требуют отдельного содержания, узник F утверждает, что распределяют в первую очередь по признаку расы: «Когда вы проходите распределение, вас автоматически определяют к вашей собственной расе. Они делают так для того, чтобы заключенные защищали друг друга, потому что у них должно быть взаимопонимание внутри расы. Это как: «Эй, мы даем вам, ребята, держаться вместе, чтобы вы защищали друг друга». И это работает очень хорошо, пока вы не вступите в конфликт с системой (читайте: с администрацией тюрьмы)».
2. Чтобы выжить в тюрьме, вы должны присоединиться к банде
«Как только вы попали в тюрьму, вы должны присоединиться к банде. У вас нет выбора. Термин «банда» (gang) имеет там совсем другой смысл. Всего существует восемь типов банд. Есть Белые, Черные, Индейцы (Коренные Американцы дословно), Мексиканцы южные, Мексиканцы северные, Мексиканцы Piasa (??мифическое индейское существо??), Бульдоги(??) и Другие. Обычно присоединяются к своей расе, но можно выбрать другую банду, например, где есть ваши знакомые с района».
«Как только вы войдете во двор, смотрящий спросит ваши документы, чтобы убедиться, что вы не кусок дерьма. Вам всегда выдают ваши документы, когда вы идете в отряд, поскольку у вас есть на это право, чтобы не попасть в неприятности, любые, те или иные. Вы должны показать их смотрящему, и, если они «плохие», вас побьют».
«Вы должны присоединиться к банде во что бы то ни стало. Дальше смотрящий или его помощники объяснят вам правила, которые вы должны соблюдать. Если им не следовать, или не присоединиться к банде, вы станете изгоем-одиночкой, открытым для беспредела. Банда защищает вас от беспредела, вот почему вы должны оставаться вместе. Вы можете общаться и иметь бизнес с другими бандами, но вы не можете ходить на их территорию».
(Так много внимания уделено необходимости вступить в банду, наверное, потому, что американцы очень индивидуалистичны? Прямь уговаривает…)
3. В тюрьме вы можете достать все, что хотите, если оно небольшого размера
4. Заключенные получают лучшее лечение, чем вы
Заключенный F продолжает говорить о больнице, в которой ему делали операцию. «Там даже был пианист в холле. Охранник сказал: «Наша страховка не покрывает такое. Ты в лучшем месте, в которое возможно попасть». Хотя, отмечает он, конечно, его сопровождали вооруженные охранники, и он был ограничен в перемещениях. «Мои лодыжки были скованы, а запястье приковано наручниками к кровати».
5. Вас, скорее всего, не изнасилуют в тюрьме
По данным национального исследования заключенных за 2008-2009 годы, в результате которого было опрошено более 76000 взрослых заключенных в государственных и федеральных тюрьмах, процент сексуальных домаганий мужчин в тюрьмах на самом деле очень низкий, особенно по сравнению с женщинами: женщины-заключенные (4,7%-3,1%) сообщали о таких случаях более чем в два раза чаще, чем мужчины (1,9%-1,3%).
Черные и забитые Расизм, нацисты и бандитский разгул: как живут американские тюрьмы
Американский тюремный мир — поистине огромная и непознанная цивилизация. За решеткой в Соединенных Штатах живут миллионы людей, вынужденных соблюдать особые неписаные законы и мириться с дискриминацией, которой на воле не видывали уже десятки лет. Целые города заключенных обеспечивают владельцам тюрем баснословный доход, превращая систему исправления и наказания в машину эксплуатации и обогащения. «Лента.ру» решила разобраться в том, как работают американские тюрьмы: первый текст нового цикла посвящен расизму за решеткой и жизни тюремных банд.
«Обезьяны очков не носят», — тюремный охранник Брайан Паупор окликнул чернокожего Джона Ричарда во дворе одной из тюрем штата Нью-Йорк. У осужденного за убийство Ричарда было слабое зрение и рецепт на темные очки, потому он их не снимал. Завязалась драка, на помощь охраннику подоспели несколько коллег. В результате заключенный лишился не только очков — его избили так, что он с трудом ходил, и на полгода отправили в карцер. Офицер Паупор отделался легкими травмами, а в служебном докладе написал, что Ричард напал на него первым. Расовое оскорбление в записке не упоминалось.
Расовые банды
Очутившись, заслуженно или нет, во власти американской пенитенциарной системы, заключенный сталкивается с жестоким миром, население которого — более 2,2 миллиона человек — порой руководствуется первобытными законами выживания, строго отделяя своих от чужих, и не боится прибегнуть к насилию.
Известно, что по числу осужденных США значительно опережают остальные государства и занимают первое место в мире по соотношению заключенных и общего числа граждан. В некоторых штатах на 100 тысяч жителей, включая детей, приходится более тысячи обитателей тюрем.
Причин такой ситуации много. Среди них называют чрезмерно строгие законы и долгие сроки наказания. Выхода из тюрьмы порой приходится ждать десятилетиями, и людям приходится приспосабливаться. Самым очевидным решением для многих становится вступление в банду — и в итоге каждый десятый американский заключенный является членом той или иной ОПГ.
Почти 40 процентов населения американских тюрем составляют афроамериканцы, при том что в целом по стране их всего 13 процентов. По данным 2010 года, на каждые 100 тысяч совершеннолетних американских граждан приходится 678 белых заключенных мужского пола, 4,3 тысячи чернокожих и 1,7 тысячи — латиноамериканского происхождения.
Брат за брата
Разделившись между собой без помощи государства, преступники сформировали многотысячные объединения с богатой историей сотрудничества и вражды — не филиалы банд, действующих по ту сторону тюремного забора, а принципиально новые структуры, влияющие на жизнь своих членов и вне пенитенциарной системы. В каждой тюрьме банды захватывают территории, помечают их своими знаками и делят рынок нелегальных товаров и услуг. На фоне этого между ними происходят настоящие войны с массовыми столкновениями и убийствами. Лидеров группировок заслуженно считают гениальными управленцами — несмотря на все усилия тюремной охраны, им удается руководить сложнейшими процессами. Как правило, связываются с подчиненными они с помощью шифрованных писем на очень маленьких кусочках бумаги.
Журналист The Atlantic Грэм Вуд поделился своим наблюдением за готовящейся потасовкой заключенных: «Сначала кажется, что мы видим, как эти устрашающие мужчины — татуированные убийцы, грабители и наркодилеры — произвольно гуляют по двору. Некоторых останавливает и обыскивает охрана, после чего они, поправив одежду, продолжают дышать свежим воздухом. Первый латиноамериканец подходит к бетонному столу, садится и ждет. Чернокожий заключенный отходит к турникам и внимательно смотрит на гуляющих. Белый парень, выходя во двор, сразу идет на третью точку, вблизи баскетбольной площадки. Еще один латиноамериканец занимает еще один стол. Постепенно становится очевидно, что они следуют тактике: каждый из них занимает место для своих».
Когда в три группы во дворе собирается несколько десятков заключенных, охранники тоже сбиваются в группу и отходят к забору. Описывая происходящее во дворе, Вуд пишет, что преступники «передвигаются так слаженно и организованно, будто подчиняются указаниям невидимых светофоров». «В этом дворе прямо сейчас штук тридцать ножей, — говорит офицер охраны журналисту. — Они прячут их в задних проходах».
Многообразие культур
Афроамериканские банды в тюрьмах — зачастую просто ячейки «традиционных» уличных ОПГ, таких как Bloods и Сrips, враждующие между собой на основании старых распрей и передела рынков сбыта наркотиков. Но исключения есть, и они существенны: тюремная группировка под названием «Черная партизанская семья» (Black Guerilla Family) построена в первую очередь на идеологических началах. Члены этой банды, основанной в 1966 году Джорджем Джексоном из «Черных пантер», определяют свои идеалы как «афроамериканский марксизм-ленинизм», а целями считают борьбу с расизмом и черную революцию в США. Символом организации выбрали черного дракона, сжимающего в когтях тюремного охранника на фоне дозорной вышки.
Выходцев из Латинской Америки, в основном мексиканцев, в американских тюрьмах объединяют группировки «Мексиканская мафия» (также известная как «Ла Эмэ») и «Нуэстра фамилья», что в переводе с испанского обозначает «наша семья». Эти банды, как и афроамериканские, зародились в Калифорнии и идентифицируют друг друга по синим и красным предметам одежды. Они ведут самую долгую в истории США криминальную войну, начало которой положила кража обуви одним бандитом у другого в 1968 году. При этом в союзниках у «Нуэстра Фамилья» — леворадикальные африканцы из «Черной африканской семьи», а на стороне «Мексиканской мафии» — белые нацисты из «Арийского братства».
Обе группировки в основном состоят из чикано — латиноамериканских националистов — и принимают в свои ряды белых, в то время как другие латиноамериканцы чаще вступают в так называемый «Техасский синдикат», более закрытый для представителей других этнических групп.
Этнос, безусловно, важен и для белых ОПГ: их, как правило, объединяет идея расового превосходства. Самая известная группировка под названием «Арийское братство» сформировалась в той же самой калифорнийской тюрьме Сан-Квентин, где была основана «Черная партизанская семья», — изначально белые заключенные объединились с целью защиты от черных радикалов, но вскоре перегнали их в жестокости. Сейчас банду называют самой авторитетной и жестокой в Америке. По принципу «кровь впускаем — кровь выпускаем», чтобы вступить в нее, кандидат должен напасть на охранника или заключенного другой расы, а выйти может только посмертно.
На данный момент «Братство» объединяет более 20 тысяч преступников по всей стране. Это менее 0,1 процента всех заключенных, однако, по данным ФБР, банда ответственна за примерно каждое пятое убийство, совершенное внутри системы тюрем США. Ее членов идентифицируют по татуировкам с нацистскими символами, клевером и числом «666» — они отрицают христианство и в основном исповедуют скандинавское неоязычество.
Расистская система
Системный расизм, некогда породивший расовые банды, пожалуй, почти ушел из американского общества в целом — но до сих пор здравствует в пенитенциарной системе. В 2016 году журнал New York Times опубликовал исследование тюремной дисциплины, в котором рассмотрел почти 60 тысяч дисциплинарных взысканий в 54 тюрьмах штата Нью-Йорк.
Получив результаты, авторы заявили, что заключенные из числа этнических меньшинств, в особенности чернокожие, сталкиваются не только с бытовым проявлением предрассудков, но и с предубеждениями, встроенными в тюремные институты. По их данным, черных преступников наказывают в среднем на 30 процентов чаще, чем белых. При этом вероятность в качестве взыскания получить срок в карцере, где преступник 23 часа в сутки проводит время в полном одиночестве, для черных выше на 65 процентов. При этом средний срок пребывания в изоляции для белых составляет 90 дней, а для черных — 125.
Дни, проведенные в одиночной камере, — не просто психологически тяжелое наказание. За это время заключенный не может участвовать в образовательных или терапевтических программах, призванных помочь ему вернуться к нормальной жизни после тюрьмы. Так, те, кто не справляются со своим поведением, двигаются по «нисходящей спирали» из дисциплинарных нарушений и наказаний, и их шансы на исправление уменьшаются. К тому же большое количество взысканий снижает вероятность досрочного выхода из тюрьмы — за одно и то же преступление черные проводят за решеткой в среднем на 10 процентов больше времени.
За год чернокожие заключенные штата Нью-Йорк получили 1144 срока в карцере продолжительностью более 180 дней. Белые были наказаны столь же жестоко только 226 раз. Можно подумать, что эти данные никак не связаны с расовыми предрассудками — причиной плохой дисциплины преступников-афроамериканцев может быть и то, что в среднем они куда моложе представителей других групп. Однако некоторые данные все-таки подтверждают: здесь играет роль расизм.
Перекос по наказаниям в отношении черных есть почти по всем видам дисциплинарных нарушений. Но, что характерно, больше всего он проявляется в том, что для доказательства вины достаточно слов охранника. В некоторых тюрьмах за «неподчинение приказу» афроамериканцев наказывают в два раза чаще, чем белых, и порой под этой формулировкой может скрываться, например, то, что заключенный недостаточно быстро выходил из душа, когда его оттуда выгонял работник тюрьмы.
Черные гости
Еще одним доказательством того, что разница в отношении растет из предрассудков, можно считать результаты сравнения разных тюрем. Заключенные равномерно распределяются по государственным тюрьмам штата, в то время как представители разных рас в США живут отнюдь не равномерно: чернокожие куда больше представлены в густонаселенных городах, а вокруг них, в кольце пригородов, живут белые американцы. Они же в основном населяют небольшие города в аграрных местностях — и работают в тюрьмах, расположенных там.
Таково, к примеру, исправительное учреждение Клинтон неподалеку от канадской границы: из 998 работников тюрьмы, по данным на 2016 год, лишь один относился к этническому меньшинству. Небелого населения в окружающих деревнях почти нет, и чернокожие заключенные — зачастую единственные афроамериканцы, с которыми знакомы охранники. New York Times передает слова заключенных этой тюрьмы: они жалуются, что подвергаются расовым оскорблениям с того момента, когда переступают ее порог. И, конечно, именно здесь разница между расами по дисциплинарным взысканиям — одна из самых высоких в штате.
В том же штате, но в 450 километрах к югу и в куда более урбанизированной местности располагается тюрьма Синг-Синг, расовый состав охранников которой значительно разнообразней — в ней всего 17 процентов белых. Там представителей небелого населения наказывают так же часто, как этническое большинство, — среди американских тюрем это исключительный случай.
Такая корреляция подтверждает стереотип: черные заключенные терпят дополнительные невзгоды от расистских установок. Впрочем, как показывают некоторые исследования, сваливать все на расизм было бы некорректно.
Классовый интерес
В 2018 году аналитический центр People’s Policy Project опубликовал исследование, в котором опроверг «расовое» объяснение неравенству в населении американских тюрем. Проанализировав данные о расовой принадлежности и доходе заключенных, социолог Натаниэль Льюис пришел к выводу, что основной фактор расслоения — не цвет кожи, а экономическая страта, к которой принадлежит заключенный.
Белые американцы представлены примерно поровну во всех пяти условно выделенных классах, в то время как 40 процентов чернокожих жителей США относятся к низшему из них, 20 — к предпоследнему по уровню дохода, а к высшему классу принадлежат всего около 8 процентов из них. Кроме того, подавляющее число заключенных-афроамериканцев не имеют диплома об окончании старшей школы.
В зависимости от критерия — вероятность попадания за решетку после ареста и вероятность заключения как таковая, продолжительность заключения больше месяца и больше года — разница между черными и белыми перекрывается разницей между бедными и богатыми как минимум наполовину или даже почти целиком: от 53,7 до 84,8 процента.
Авторы исследования, впрочем, уверены, что расизм играет здесь значительную роль: сама капиталистическая система, по их мнению, дискриминирует чернокожих. По их выводам, расовую проблему американских тюрем должна решить гуманная социалистическая экономика, и это наверняка понравилось бы и членам «Черной партизанской семьи», и борцам за права афроамериканцев из Black Lives Matter, и всем остальным, кто убежден в глубинной несправедливости капитализма, существующей в американском обществе.
О том, как заключенные взаимодействуют друг с другом, как выстраивают теневую экономику и сколько марихуаны можно купить за одну упаковку консервированной скумбрии, — в следующем материале.
