Что такое «этнический украинец» и как он определяется?
Я очень рад, что фактически новая инициатива Зеленского, открывает легальную возможность второго гражданства для украинцев, хотя бы для новых. (Мы понимаем, что нелегально это возможность всегда существовала для обеспеченных чиновников и бизнесменов). После того, как появится некоторое количество канадцев, европейцев, а когда-нибудь и россиян со вторым украинским гражданством, непонятно станет почему рожденные в украинском подданстве жители Украины не могут завести себе еще какое-нибудь. Все это в целом не может меня как космополита и глобалиста, прожившего в разные годы много времени и в и на Украине, не радовать.
Вопрос у меня к Президенту Украины другой. Почему право на ускоренное получение украинского гражданства будет предоставлено «этническим украинцам»? Что такое «этнический украинец» и как он определяется? Графой национальность в советском паспорте покойной бабушки? И какую часть этой советской бюрократической крови должен иметь претендент на гражданство — четверть? Означает ли это, что потомки рожденных и умеревших (в огромном числе случаев — убитых) на территории Украины русских, белорусов, евреев, поляков — не могут стать гражданами Украины?
Проще говоря — в 21 веке в цивилизованной стране государство может апеллировать только к политической нации, помогая жителям страны разных национальностей стать частью таковой. Гражданство страны должно предоставляться всем желающим на равных основаниях — после определенного срока проживания, выплаты определенного количества (или числа лет) налогов, женитьбы и так далее. Ускоренное предоставление гражданства может быть разработано для потомков постоянных жителей территории страны, для родственников ее граждан или для ее уроженцев, но не по этническому признаку. Кучма любил повторять, что «Украина — не Россия», тот случай, когда (накликая на себя ругань и хвалу разных радикалов) хочется сказать глубоко симпатичному мне Владимиру Зеленскому, что «Украина — не Израиль».
Нет такого понятия этнический украинец
Метод сомнительный, но (как говорится) за неимением лучшего. За неимением гербовой пишем на обычной.
Вот и попробуем применить этот метод в нашем исследовании.
Ответ предрешен. Лягу под трамвай, что ЧЕСТНЫЙ парагваец уберет Мустафу.
Воистину так, ибо Мустафа ТОЧНО НЕ русский.
Предложенный метод можно повторять в различных комбинациях. Например:
— Укажите среди этих людей НЕ ЯКУТА.
— Укажите среди этих людей двух нанайцев.
— Укажите среди этих людей киргиза.
Как бы мы не сформулировали вопрос, испытуемый УСТОЙЧИВО будет группировать Бондарчука и Бузину в ОДНУ «корзинку», отбраковывая Мустафу в сторону.
Это происходит потому, что сугубо этнические признаки отличающие Бондарчука от Бузины ОТСУТСТВУЮТ. В этническом смысле оба они принадлежат к одному ТИПУ.
Точку в этом споре мог бы поставить режиссер Данелия. В замечательном фильме «Мимино» был такой кадр, когда Кикабидзе и Мкртчан едут в одном лифте с японцами, то японцы шепчутся между собой
— Эти русские все на одно лицо!
Этнические различия между русскими и украинцами ОТСУТСТВУЮТ.
Умея отличить кубанца от вологодца по выговору, мы, тем не менее, НЕ считаем их представителями разных народов.
Резюмируя сказанное, можно понять и сделать несложный вывод, что слово «украинец» совсем не означает какой-то там национальности, а исторически возникнув как указание на региональную принадлежность постепенно ПОЛИТИЗИРОВАЛОСЬ и стало принудительно наполняться каким то «особо-народным» признаком.
Потому и не будет большой ошибки сказать, что в настоящее время слово «украинец» означает ПАРТИЙНУЮ принадлежность.
Если трактовать понятие «украинец» как партийную принадлежность то многие недоразумения отпадают сами собой. Вполне понятно и ПРАВОМЕРНО объединить этим понятием и Мустафу Найема (этнического перса), и Мустафу Джемилева (этнического тюрка), и грузина Саакашвили, и армянина Авакяна и Турчинова (этнического семита) всех всех меркелей и прочих абромявичусов.
Украинский вопрос в ракурсе этносоциологии. Существуют ли «этнические украинцы»?
Если мы смиряемся с тем, что наши территории теперь не наши, то мы становимся на путь строительства обычного национального государства (national state), которое стремительно демонтируется «хозяевами истории» и подминается транснациональными корпорациями. То есть мы бежим за уходящим под откос поездом, цепляясь за концепт позавчерашнего дня. Если же мы не смиряемся с этим (а так и должно быть!), то мы должны открыто заявить: Русская цивилизация значительно шире современных границ РФ, а это значит, что отношение к нашим окраинам, временно лежащим за пределами России, должно быть особым. В чем заключается эта особость, постараюсь изложить на примере украинского вопроса.
Чтобы убедить других, нужно разобраться самому. Можно ли рассчитывать на убедительность идей, не имея ясной теоретической базы и четких определений? Нет, путаницы в понятиях быть не должно, тем более в важных вещах. Но, к сожалению, она все еще наблюдается сплошь и рядом в таких жизненно важных понятиях, как этнос, народ, нация и национальность. Отстаивая идею евразийской интеграции, мы должны четко показать, что сами ясно осознаем свои идеи. Только тогда можно убедить в них других. Потому займемся упорядочением понятий в терминах этносоциологии применительно к украинскому вопросу.
В-третьих, этнос не обязательно характеризуется общностью территории. Точнее сказать, этнос, конечно, объединен некоторой территорией, поскольку все этносы сформировались на какой-то территории. Но здесь существует опасность задним числом перенести нынешние границы государства на воображаемый этнос, чтобы подвести теоретическую базу под его независимость. Именно это и имеет место в украинском вопросе. На самом деле, как все понимают, границы быстро и часто изменяются (по историческим меркам), поэтому территория не может быть атрибутом этноса. Точнее, территория, фиксируемая некоторыми государственными границами.
1) великороссы (в основном проживающие в южных и восточных регионах, где составляют большинство);
2) малороссы-украинцы (преимущественно в центральных и «не слишком» западных регионах, где составляют большинство).
4) Венгры (проживающие преимущественно в Закарпатье).
5) Русины (также проживающие преимущественно в Закарпатье).
5) Румыны (Буковина и Бессарабия).
Правда, венгры и румыны относительно малочисленны, но пристальное внимание к ним со стороны соответственно Венгрии и Румынии придает им политического веса и превращает их в весомый фактор.
Евгений Чернышёв, Донецк
Украинцы: как на самом деле появился этот народ
Вопрос о происхождения украинской нации один из самых дискуссионных и противоречивых. Историки «Самостийной» доказывают, что корни украинского этноса самые древние в Европе, ученые других стран пытаются их опровергнуть.
«Автохтонные» украинцы
Сегодня в украинском сообществе все чаще и смелее высказываются гипотезы, согласно которым история украинского этноса должна вести свой отсчет едва ли не от первобытных племен. По крайней мере, наши южные соседи всерьез рассматривают версию, согласно которой именно украинский этнос стал основой для появления великорусского и белорусского народов.
Киевский журналист Олесь Бузина по поводу этой гипотезы иронизировал: «То есть, по логике ее последователей, некий питекантроп, выведясь из обезьяны в Африке, пришел на берега Днепра, и тут потихоньку переродился в украинца, от которого произошли русские, белорусы и прочие народы вплоть до индусов».
Украинские историки, пытающиеся в пику Москве удревнить свои корни, забывают, что на протяжении более чем тысячи лет земли от Дона до Карпат, подвергавшиеся нашествию сарматов, гуннов, готов, печенегов, половцев, татар, неоднократно меняли свой этнический облик. Так, опустошительное монгольское завоевание второй четверти XIII века заметно сократило число жителей Приднепровья. «Большая часть людей Руссии, перебита или уведена в плен», – писал посетивший эти земли францисканец Джованни дель Плано Карпини.
На долгое время бывшие территории Киевского княжества погружаются в социальную и политическую смуту. До 1300 года они находятся в составе улуса Ногая, с XIV столетия попадают под власть княжества Литовского, а через два столетия сюда приходит Речь Посполитая. Еще недавно крепкий элемент древнерусского этноса оказался основательно размыт.
В середине XVII столетия вспыхнули казацкие восстания против польского владычества, которые были первыми попытками восстановления национальной идентичности. Их итог – «Гетманщина», ставшая примером южнорусской автономия под казацким управлением.
Первые самоназвания
До середины XVII столетия термин «украинец» в качестве этнического обозначения не употреблялся. Это признают даже самые идейные историки «Незалежной». Зато в документах той поры встречаются другие слова – русские, русины, малороссы, и даже россияне.
В «Протестации» 1622 года киевского митрополита Иова Борецкого есть такие строки: «каждому всходнего благочестия народу росийского челов еку. всем благочестивым церкве восточная благопослушным великоменитого н ароду российского всякого стану духовного и свицкого достоинства побожным людем».
А вот фрагмент письма 1651 года гетмана Богдана Хмельницкого турецкому султану Мехмеду IV: «…и вся русь, которая здесь живёт, которая с греками одной веры и от них своё начало имеет…». К слову, в записанной от кобзаря с Черниговщины Андрея Шута думе произносится: «Що ж то в нас гетьман Хмельницький, русин».
Нежинский протопоп Симеон Адамович в письме царю Алексею Михайловичу более конкретен: «…и по тех моих трудех от милости вашей царской с Москвы отнюдь ехати не хотелось есмь, ведаючи непостоянство своей братии малоросси йских жителей…».
Словосочетание «Малая Русь», как название поднепровских земель впервые зафиксировано в 1347 году в послании византийского императора Иоанна Кантакузина.
Окраинный народ
С термином «украина» впервые мы сталкиваемся в 1213 году. Это дата летописного сообщения о возвращении князем Даниилом Галицким пограничных с Польшей русских городов. Там, в частности, сказано: «Даниил еха с братом и прия Берестий, и Угровеск, и Столпье, Комов и всю украину».
Такое раннее упоминание дискуссионного термина и пытаются часто использовать в качестве доказательства древности украинской нации. Однако, в летописном контексте, собственно, как и в контексте той эпохи «украинами» именовали различные порубежные, окраинные земли в Московском царстве («сибирская украина») и Речи Посполитой («польска украйна»).
Писатель Владимир Анищенков говорит: «Наука этнология не отмечает такого народа как «украинец» вплоть до XIX века. Причём, сначала «украинцами» местных жителей стали называть поляки, затем австрийцы и германцы. В сознание малороссов это наименование внедрялось несколько веков. Начиная с века XV».
Впрочем, в сознании казачьих элит единый этнос, проживающий на территории Малороссии, стал обособляться и противопоставлят ься соседям уже во второй половине XVII столетия. Запорожский атаман Иван Брюховецкий в обращении к гетману Петру Дорошенко писал: «Взяв Бога на помощь, около своих неприятелей до московых, се есть москалей, болши дружбы с ними не имеючи…чтобы мы о таком московском и ляцком нам и Украине неприбылном намерении ведаючи, уготованное пагубы ожидати, а самих себя и весь народ украинский до ведомого упадку о себе не радеючи приводити имели».
К жителям Западных областей Украины, входивших в состав Австро-Венгрии, термин «украинцы» пришел позднее всего – в начале XX века. «Западенцы» себя традиционно называли русинами (в немецком варианте «рутены»).
«Моголи! моголи!»
Любопытно, что гордость украинской нации поэт Тарас Шевченко ни в одном из своих произведений не употреблял этноним «украинец». Зато в его послании к землякам есть такие строки: «Німець скаже: «Ви моголи». «Моголи! моголи!» Золотого Тамерлана онучата голі».
В изданной в Берлине в 1925 году брошюре «Украинское движение» русский эмигрант и публицист Андрей Стороженко писал: «Наблюдения над смешением рас показывают, что в последующих поколениях, когда скрещивание происходит уже в пределах одного народа, тем не менее, могут рождаться особи, воспроизводящие в чистом виде предка чужой крови. Знакомясь с деятелями украинского движения, начиная с 1875 года не по книгам, а в живых образах, мы вынесли впечатление, что «украинцы» — это именно особи, уклонившиеся от общерусского типа в сторону воспроизведения предков чужой тюркской крови».
А ведь один из самых популярных образов украинского фольклора – «козак-лыцарь Мамай» – наглядное подтверждение подобного предположения. Откуда у персонажа народных картинок чисто татарское прозвище? Не является ли он олицетворением беклярбека Мамая, чьи потомки учувствовали в формировании казачества на Украине?
В переводе с тюркских языков «казак» – это «разбойник», «изгнанник». Именно так называли не желавших подчиняться деспоту беглецов из армии Чингисхана, которые осели в степных районах нынешней Украины. Средневековый польский хронист Ян Длугош так писал о крымских татарах, напавших в 1469 году на Волынь: «Татарское войско составлено из беглецов, добытчиков и изгнанников, которых они на своем языке называют казаками».
На мысль о татарских корнях нынешней украинской нации наталкивают и результаты археологических раскопок на месте сражения при Берестечко (1651): оказывается, запорожские казаки не носили нательных крестов. Археолог Игорь Свечников утверждал, что представление о Запорожской Сечи как оплоте христианства сильно преувеличено. Неслучайно первая церковь в Запорожской вольнице появилась только в XVIII веке, после принятия казаками российского подданства.
Что говорят генетики
Нельзя не обратить внимания на этническую пестроту населения современной Украины. Этнографы утверждают, что печенеги, половцы и татары сыграли в формировании внешности «щирого» украинца не меньшую роль, чем русины, поляки или евреи.
Генетика в целом подтверждает такие предположения. Подобные исследования провела Лаборатория популяционной генетики РАМН, используя генетические маркеры Y-хромосомы (передающиеся по мужской линии) и митохондриальной ДНК (родословная женской линии).
Результаты исследования с одной стороны выявили значительное генетическое сходство украинцев с белорусами, поляками и жителями Запада России, но с другой – показали заметное различие между тремя внутриукраинским и кластерами – западным, центральным и восточным.
В еще одном исследовании, уже американских ученых Гарвардского университета, было глубже проанализировано распределение украинцев по гаплогруппам. Оказалось, что 65-70% украинцев принадлежит гаплогруппе R1a, которая характерна для степных народов. К примеру, у киргизов она встречается в 70% случаев, у узбеков – в 60%, у башкир и казанских татар – в 50%. Для сравнения, в российских регионах северо-запада – Новгородская, Псковская, Архангельская, Вологодская области – группе R1a принадлежит 30-35% населения.
Другие гаплогруппы украинцев распределились так: сразу три из них – R1b (западноевропейс кая), I2 (балканская), и N (финно-угорская) имеют примерно по 10% представителей, еще одна – E (Африка, Западная Азия) насчитывает приблизительно 5%.
Что же касается «автохтонных» обитателей территории Украины, то генетика здесь бессильна. «Генотипы современных украинцев ничего не могут нам сказать о древней истории населения Украины», – признает американский генетик Питер Форстер.
«Украинец» — национальность, географическое понятие или партийная принадлежность?
Новая книга историка Фёдора Гайды «Грани и рубежи: понятия «Украина» и «украинцы» в их историческом развитии» отвечает на целый ряд актуальных вопросов этнополитической истории
Термины «Украина» и «украинцы» сегодня крайне политизированы. Казалось бы, ещё столетие назад большинство предков сегодняшних жителей Незалежной и предположить не могли, что они — «нерусские», но в последние годы именно «украинство» стало самой масштабной и, к сожалению, эффективной русофобской идеей. Идеей, ради которой в том же Донбассе уже погибли десятки тысяч бывших соотечественников, людей, близких по крови и языку, вере и культуре.
Но почему именно эти термины стали столь эффективным инструментом антироссийской политики западных стран? На этот вопрос невозможно ответить, не зная, как возникли сами понятия и как они исторически развивались. Именно об этом в своей новой книге «Грани и рубежи: понятия «Украина» и «украинцы» в их историческом развитии», вышедшей буквально на днях в издательстве Модеста Колерова, пишет доктор исторических наук, доцент кафедры истории России XIX — начала XX веков исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова Фёдор Гайда. И именно об этом он рассказал в эксклюзивном интервью сайту Телеканала «Царьград».
Фёдор Гайда. Фото предоставлено Ф. Гайдой
Царьград: Фёдор Александрович, для начала позвольте поздравить Вас с выходом новой книги. Ещё совсем недавно она выглядела бы исключительно академическим изданием, однако из-за трагических событий последних лет обретает чрезвычайную политическую значимость. Поделитесь, повлияли ли они на Ваше исследование?
Фёдор Гайда: Темой я заинтересовался задолго до 2014 года, лет десять назад. Конечно, для этого нужен был первоначальный импульс, и он был связан как с историей Украины, так и с тогдашними политическими событиями. Например, с первым майданом. Но для серьёзного научного интереса этого было бы недостаточно. Моя основная тема всё же иная.
И в один прекрасный день, листая из чистого интереса первые тома «Полного собрания законов Российской империи», я увидел там «украинцев дворян» и «украинцев детей боярских». Подобная терминология второй половины XVII века меня сильно удивила. Ничего подобного в научной или околонаучной литературе я не встречал. Сразу возникло желание с этим разобраться. Несмотря на политический контекст, научный интерес был на первом месте. Первая моя статья на эту тему вышла ещё в 2012 году. Вышедшая же сейчас книга обобщает накопленный материал.
Ц.: Как Вы считаете, насколько вообще в истории русского разделения, этнополитического обособления тех, кого мы сегодня именуем «украинцами», значимо определение понятий?
Ф.Г.: Проблема заключается в крайней политизации темы. В неё активно лезут дилетанты. Самое обычное явление: найдя слово «украинцы» в документе XVIII или XIX веков, они сразу понимают его в каком-то современном значении. Но я могу точно утверждать: значений у этого слова множество. Его история — настоящий детектив. А основное современное значение (этническое) — это всё же ХХ век.
Ц.: Правомерно ли говорить, что распространение самого термина «украинцы» на тех, кто прежде себя так никогда не именовал, было антироссийским политическим проектом?
Ф.Г.: К сожалению, это так. Сам этот термин укрепился по сравнению с альтернативными (малороссы, русины и др.) именно потому, что менее всего напоминал понятие «русские». Я доказываю это на конкретных фактах. Речь в первую очередь об активистах Революционной украинской партии (РУП): Петлюре, Дорошенко и других. Но традиционным этническим самоназванием, в отличие от иных, этот термин не был.
Киев, 1918 год. Фото: www.globallookpress.com
Ц.: В своей книге Вы пишете, что термин «украинцы» в противопоставлении русским возник только в середине XIX века. Но как получилось, что в считанные десятилетия его удалось распространить как на территории российской Малороссии, так и в австро-венгерской Галиции и даже в Закарпатье? Ведь, казалось бы, восточнославянские этносы, населявшие эти земли, с одной стороны, имели значительные культурные и языковые различия, а с другой — не отрицали своей русскости или, если это будет точнее, своего «русинства».
Ф.Г.: Скорость на самом деле была ещё более высокой. Противопоставление «украинцев» русским действительно впервые возникло в середине позапрошлого века, но потом сошло на нет. Следующая, уже успешная, попытка — это начало ХХ века. Но в это время украинская (не общерусская, не малороссийская, не русинская) самоидентификация — это, по сути, вступление в партию. Для Украины 1917 года это местный извод социализма.
Кроме того, работала антивоенная логика: с германцем воюют «русские», а «украинцам» можно постоять в сторонке: «Моя хата с краю». А в Галиции и Закарпатье понятие «украинец» звучало, наоборот, интеграционно — как символ единения с гораздо более крупным регионом. Сторонников единения с большой Россией, как известно, в 1914 году просто устранили (только в австро-венгерском концлагере Талергоф и в военной тюрьме Терезин были уничтожены многие тысячи галицких русофилов, примерно такая же политика в те годы проводилась и против русофилов закарпатских — ред.). И всё равно понадобились годы и десятилетия, чтобы новое самоназвание пустило корни в народе.
Ц.: А что касается самоидентификации? Когда сами украинцы стали осознавать себя именно украинцами?
Ф.Г.: В разных регионах по-разному. Кроме того, большая разница есть между народом и интеллигенцией. Если говорить о населении в целом, то процесс начался в 1917 году и длился до 1945 года, например, в том же Закарпатье. Главную роль в этом играла советская власть. А в Чехословакии власть была помягче, и русины там «украинцами» так и не стали. Это наглядный пример значения государственной пропаганды.
Ц.: К слову, украинские националисты и сейчас настаивают на том, что только они являются истинными наследниками «Руси-Украины», а лжепатриарх Филарет до последнего именовал себя «патриархом Киевским и всея Руси-Украины». Нет ли в этом терминологической шизофрении?
Ф.Г.: Кстати, сам Филарет и сейчас себя так именует вопреки пресловутому «томосу». Концепцию «Руси-Украины» попытался фундаментально обосновать Грушевский. Именно он разработал концепцию, в соответствии с которой единственным преемником Руси была Украина. Без авторитета Грушевского в националистической среде, скорее всего, победила бы альтернативная идея: концепция «короткой истории Украины», берущая начало от казачества.
Но сложилось не так, и теперь приходится лезть из кожи вон, отрицая очевидное: причастность современной России к древней Руси. А виной тому Грушевский. Приходится определять «первого москаля», например, Андрея Боголюбского. Понятно, что его родной отец Юрий Долгорукий — «древний украинец», хотя и совершил преступление — основал Москву. Ну что тут скажешь? Предлагаю вспомнить, что «Россия» — это просто-напросто византийское именование Руси. Эти два варианта одного и того же понятия возникли одновременно.
Памятник Юрию Долгорукому в Москве. Фото: www.globallookpress.com
Ц.: Одним из приложений к Вашей работе является крайне интересная статья «Русские, русины, россияне». Исходя из неё, получается, что «неполиткорректность» слова «русский» и, напротив, «либеральность» термина «россияне» не имеют ничего общего с их происхождением?
Ф.Г.: Совершенно верно. Противопоставление этих понятий впервые возникает в эмиграции и закрепляется в конце ХХ века, на наших глазах. При этом возникла путаница: именно «россияне» изначально имели этнический оттенок, а «русские» — политический (принадлежность к государству). Но в целом они не противопоставлялись, использовались как синонимы.
Ц.: И в заключение нашей беседы не могу не спросить Ваше личное мнение. Как по-вашему, если в столь краткий срок десятки миллионов людей на территории современной Украины удалось сделать «украинцами», быть может, возможен и обратный процесс?
Ф.Г.: Социальные процессы, как известно, необратимы. Но нация — штука тонкая: её надо поддерживать, иначе она угасает как идея. Украинская нация, как утверждают даже её отцы-основатели, пока ещё только рождается. Многие украинцы, даже если они себя так называют, вовсе необязательно подразумевают себя частью «украинской нации». Часто для них «украинец» — это просто географическое понятие. И чем теснее «украинская нация» будет связана с политическими неудачниками (Бандерой, Петлюрой и т. д.), тем проблематичнее её перспективы.
