Иргиз. Старообрядцы
Первым иргизским монастырем стал мужской так называемый Авраамиев скит, основанный иноком Авраамием в том же 1762 г. в 50 км от Вольска вверх по течению Большого Иргиза, на его левом берегу, у озера Монастырское. В 1786 г. вместо прежней часовни здесь был построен храм Воскресения Христова, после чего монастырь стал известен под названием Нижне-Воскресенского. В Воскресенском соборе хранилась складная деревянная походная церковь с семью главами, освященная в честь Иоанна Крестителя, в которой, по преданию, молились москвичи еще во время татарских нашествий. В 1795 г. здесь дополнительно был выстроен зимний храм во имя Рожества Богородицы с приделом апостола Иоанна Богослова. Нижне-Воскресенский монастырь был насильственно обращен в единоверие в 1829 г. Из числа его почти 60 насельников, воспротивившихся этому, одни были отданы в солдаты, другие сосланы в Сибирь.
Чуть позже 1762 г. на острове лесного озера Калач (в 1,5 км от Большого Иргиза и в 115 км от Вольска) возник мужской Исаакиев скит, названный по имени настоятеля священноинока Исаакия. В 1764 г. здесь была построена Покровская часовня, позже, после пристройки к ней алтаря, освященная как Введенская церковь. В 1783 г. строится второй, Успенский, храм. До страшного пожара 1798 г., уничтожившего все постройки, монастырь был известен как Верхне-Успенский. В 1799 г., в том числе и на средства, дарованные Иргизу императором Павлом, возобновляется сгоревший Введенский храм, а в 1804 г. был выстроен Преображенский собор. С тех пор монастырь именовался Верхне-Спасо-Преображенским. Верхне-Спасо-Преображенский монастырь был насильственно обращен в единоверие в 1841 году.
Пахомиев мужской скит, основанный священноиноком Пахомием и иноком Филаретом, после появления в нем в 1790 г. холодного Никольского храма с колокольней стал известен под именем Средне-Никольского монастыря. В 1798 г. строится еще и теплая Покровская церковь. При обращении монастыря в единоверие в 1837 г. сопротивление его насельников было особенно сильным, и власти использовали против них в зимнее время пожарные брандспойты. С 1843 г. этот монастырь был преобразован в женский единоверческий, куда переселили тех инокинь соседнего женского Средне-Успенского монастыря, которые отступили от старой веры.
Средне-Успенский монастырь был прежде известен как Анфисин скит, основан в 1783 г., в 1,5 км от слободы Мечетной (ныне город Пугачев) и полностью сгорел в 1815 г. После пожара инокини перебрались на новое место, в 2 км от мужского Средне-Никольского монастыря, и выстроили здесь Успенскую часовню. Маргаритин женский скит, основанный инокиней Маргаритой по благословению с Рогожского кладбища, помещался близ озера Калач, в 5 км от Верхне-Спасо-Преображенского монастыря. В 1782 г. здесь была освящена Покровская часовня, а в 1841 г. этот, получивший также название Покровского, женский монастырь был полностью уничтожен властями.
Влияние иргизских монастырей на жизнь старообрядцев-поповцев в России невозможно переоценить. Священники этих монастырей окормляли великое множество приходов даже в других губерниях. По воцарении императора Александра I зафиксирован случай, когда 12 мая 1803 г. старообрядцам села Городца Нижегородской губернии местные губернатор и архиерей разрешили приглашать к себе по необходимости священника с Иргиза. Одно лишь ограничение накладывалось на этого священника: ему запрещалось служить вне того селения, в которое он был выписан. Спустя 10 лет власти стали строже смотреть на деятельность Иргиза. В 1816 г. старообрядцы Владимирской губернии просили позволить им принять к себе иргизского священника, 9 ноября в просьбе им было отказано. Гнев правительства вызвал случай в Вольске, где 4 000 старообрядцев без формального разрешения построили храм, приняли к себе с Иргиза двух священников и диакона, которые в 1817—1818 гг. открыто служили и даже совершали торжественные крестные ходы с колокольным звоном. Сведения об этом дошли до Министерства внутренних дел, возникло следственное дело, которое чуть было не кончилось изгнанием «бегствующих» священников из самих иргизских монастырей.
В 1821 г. правительство потребовало от иргизских монастырей дать подписку, что они не будут принимать к себе «бегствующих» священников. Требуемая подписка не была дана – старообрядцы объяснили, что не могут добровольно лишиться священников, а если все-таки это случится, то они вынужденно перейдут в федосеевское или иное беспоповское согласие. В то же время они дали обязательство не принимать священников, отлучившихся от своих приходов без ведома архиерея, а принимать только уволенных, удаленных от приходов, но не запрещенных в служении. О приеме таких священников они обещали ставить в известность гражданское начальство. Правительство не согласилось с этими доводами. В 1821 г. иргизским монастырям было предписано: 1) беглым духовным лицам не дозволять ни под каким предлогом отлучаться от монастырей под опасением взыскания за бродяжничество; 2) вновь беглых священников и диаконов не принимать. Затем в изданных 26 марта 1822 г. общих правилах для начальников губерний относительно бегствующих священников была сделана первая попытка квалифицировать их действия как уголовные, но сам состав преступления еще никак не определялся. Через пять лет, 28 октября 1827 г. было сделано распоряжение, по которому к уголовно наказуемым деяниям уже был прямо отнесен переход в старообрядчество. Тем самым государственное законодательство вновь вернулось от почти либерального отношения к старообрядцам при Екатерине II ко временам драконовских «Двенадцати статей» царевны Софьи.
Поскольку в 1832 г. император Николай I отнял у иргизских насельников все права, дарованные при Екатерине II, в том числе право иметь легальных священников, которым выдавали паспорта для передвижения по всей России, именно в этих монастырях впервые появилась мысль об учреждении старообрядческого архиерейского престола за границей (эта идея была впоследствии осуществлена, когда в 1846 г. к старообрядчеству присоединился Босно-Сараевский митрополит Амвросий).
По данным 1828 г., число иноков и инокинь во всех пяти монастырях Иргиза составляло около 3 тысяч человек. При монастырях были богатые ризницы, библиотеки. Настоятели и настоятельницы избирались иноками и инокинями, затем утверждались удельной конторой (центральным ведомством, управлявшим собственностью царской фамилии, которой принадлежали земли Иргиза), а позднее – губернской казенной палатой (местный орган министерства финансов). Обладая правами и обязанностями сельских старост, настоятели представляли интересы насельников перед гражданской властью. Письменными сношениями с властями ведал настоятель Средне-Никольского монастыря. После передачи Иргиза в ведение губернского начальства был запрещен прием новых насельников, а уже жившим там было запрещено свободное передвижение по России. При таких условиях разорение монастырей на Иргизе стало неизбежным, и впоследствии все монастыри Иргиза были насильственно обращены в единоверие.
Иргизские единоверческие монастыри
Полезное
Смотреть что такое «Иргизские единоверческие монастыри» в других словарях:
ИРГИЗСКИЕ МОНАСТЫРИ — ИРГИЗСКИЕ МОНАСТЫРИ, старооб рядческие монастыри, возникли в 1762 по течению р. Иргиз (в Саратовской губернии) в связи с разрешением старообрядцам, вернувшимся из за границы, свободно исповедовать свою веру. В юридическом отношении И. м. являлись … Русская история
Сергий (в миру Симон Петрович Юршев) — выдающийся деятель на пользу единоверия, сын московского купца, ревностного раскольника. Оставшись сиротой, Юршев удалился в леса (в Московской губернии), где скрывались многие раскольники и всякого рода беглецы. Здесь он постригся в монашество с … Биографический словарь
Сергий Юршев — (в миру Симон Петрович) выдающийся деятель на пользу единоверия, сын московского купца, ревностного раскольника. Оставшись сиротою, Юршев удалился в леса (в Московской губ.), где скрывались многие раскольники и всякого рода беглецы. Здесь он… … Большая биографическая энциклопедия
Сергий раскольник — (в миру Симон Петрович Юршев) выдающийся деятель на пользу единоверия, сын московского купца, ревностного раскольника. Оставшись сиротою, Юршев удалился в леса (в Московской губ.), где скрывались многие раскольники и всякого рода беглецы. Здесь… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Сергий, в мире Симон Петрович Юршев — выдающийся деятель на пользу единоверия, сын московского купца, ревностного раскольника. Оставшись сиротою, Юршев удалился в леса (в Московской губ.), где скрывались многие раскольники и всякого рода беглецы. Здесь он постригся в монашество с… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Поповщина — родовое понятие для обозначения группы старообрядческих толков, удержавших учение об иерархии и семи церковных таинствах. Образование П. относится к тому времени, когда в старообрядческих общинах стали редеть ряды иереев старорукоположенцев (т. е … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Единоверие — вид воссоединения русских старообрядцев раскольников с православною церковью, по которому за старообрядцами сохраняется право совершать богослужение и таинства по старопечатным, дониконовским, книгам и по своим обрядам, под условием подчинения, в … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Иргизские монастыри
Большая Российская Энциклопедия описывает эти монастыри следующим образом:
ИРГИ́ЗСКИЕ МОНАСТЫРИ́, старообрядческие монастыри (2-я пол. 18 – 1-я пол. 19 вв.), располагавшиеся на землях Саратовского Заволжья, по р. Большой Иргиз (ныне Саратовская обл.); в юридич. отношении являлись обществами «поселян» дворцового, затем удельного ведомства.
Проф. П.А. Преображенский в 1919 году в книге «ОЧЕРК ИСТОРИИ САМАРСКОГО КРАЯ» писал о старообрядческих монастырях Николаевского уезда Самарской губернии:
Старообрядческие поселения, явившиеся здесь в силу указа 1762 г., стали группироваться около основанных по Б. Иргизу мужских и женских монастырей или скитов.
В 70-х годах XVIII в. организатором этих скитов явился даровитый монах Сергий, справедливо называвший себя «строителем иргизским». Мало-помалу Сергий стал одним из вождей беглопоповцев— «перемазанцев», а Иргиз — центром, снабжавшим всех беглопоповцев иереями, которые переходили из православной церкви и на Иргизе получали новое помазание миром («иргизскую исправу»).
К началу XIX века иргизские монастыри достигли значительного благосостояния: имели 12 1/2 тысяч десятин земли, несколько церквей с богатыми вкладами, по 100—200 келей и много построек для ризницы, библиотеки, трапезной и т. д.
Число монашествующих к 1828 г. доходило до 3000 человек. С этого года началось гонение на иргизские монастыри: Саратовский губернатор взял с монахов подписку в том, что они принимают единоверие, и к 1841 г., частию при помощи военной силы, монастыри, сохранившиеся в числе двух мужских и одного женского, обращены были в единоверческие (в 60,8 и 5 верст, от г. Николаевска).
60 человек «упорствовавших» или сданы были в солдаты или сосланы в Сибирь; крестьянам старообрядцам пришлось рассеяться частию по Николаевскому, частию по Самарскому (в южной его части) уездам.
В старообрядческой литературе сохранилось сказание об этих событиях, выдержанное в тоне древних благочестивых повествований. Верующие стали на колени в несколько колец кругом своего храма, сцепились руками и ногами. Пришло никонианское воинство, началась стрельба холостыми зарядами и в то же время из труб начали качать воду на народ, казаки ударили в нагайки, пехота начала действовать прикладами. Гул выстрелов, вопли и стоны избиваемых смешались в одном хаосе.
БРЭ о судьбе монастырей в Гражданскую говорит скупо:
Нижне-Воскресенский мон. был закрыт в 1918, вскоре древняя Воскресенская ц. сгорела, впоследствии разобран каменный храм Рождества Богородицы. Немногочисл. братия пыталась сохранить обитель под видом трудовой артели, однако недолго. В 1918 Никольский мон. закрыли, но монашеская жизнь продолжалась в нём ещё неск. лет.
Огромное количество ценных рукописных книг, облачений, предметов церковной утвари было уничтожено.
Тем не менее, стараниями уже упоминавшегося академика М.Н. Тихомирова часть рукописей была вывезена и сохранена в архивах.
Вот как описывал эти поездки сам академик в своих воспоминаниях:
После отхода войск Колчака весной 1919 года монастыри были закрыты, и возник вопрос. что делать с теми богатствами, которые были накоплены старообрядцами. В Самару приехал член Пугачевского уездного исполкома Сухоносенко и обратился с просьбой прислать знающих дело людей для того, чтобы принять старопечатные книги и рукописи, хранившиеся в монастырях. Губернский отдел народного образования обратился в уездный, где тотчас же назвали меня. В это время я только что вернулся из Красной армии и, конечно, охотно согласился поехать на Иргиз.
. В третий раз я был в Иргизских монастырях в последний год моего пребывания в Самаре в 1923 году.
Вот так стараниями академика Тихомирова удалось сохранить часть наследия старообрядческих Иргизских монастырей.
В филиале Государственного архива Саратовской области в г. Пугачеве хранятся уникальные документы трех иргизских единоверческих монастырей: Нижне-Воскресенского (Ф. 20), Спасо-Преображенского (Ф. 21) и Средне-Никольского (Ф. 22). В период с 1829 по 1841 г. они были насильно преобразованы из монастырей старообрядческих, которые в течение почти семидесяти лет, с 1760-х гг., являлись центром российского раскола. Их даже называли «русским Афоном»: настолько огромно было количество паломников, стекавшихся ежегодно «на Иргизы». В 1829 г. здесь существовало пять старообрядческих монастырей: три мужских (выше названные) и два женских (Успенский и Покровский). В эпоху активной борьбы с расколом два последних были ликвидированы, а из трех первых один сделали женским (Средне-Никольский).
Если по статистической описи раскольничьих монастырей, произведенной в 1827 г. по поручению саратовского губернатора Голицына, монахов и послушников в Нижне-Воскресенском монастыре было более 300, в Средне-Никольском – до 700, в Верхне-Спасо-Преображенском – до 400, монахинь и послушниц в Средне-Успенском – до 600, в Верхне-Покровском – до 700, то единоверческие монастыри стояли почти пустыми.
К концу XIX в. в Нижне-Воскресенском проживало чуть более 20 монахов и послушников, в Верхне-Спасо-Преображенском – до 35, в Средне-Никольском монахинь и послушниц – 30 с небольшим.
Каким образом были сформированы эти фонды, до сих пор неясно.
ИРГИЗСКИЕ МОНАСТЫРИ
исторический центр старообрядцев-поповцев (см. в ст. Беглопоповцы), возникший в 60-70-х гг. XVIII в. на землях саратовского Заволжья, по р. Б. Иргиз. К нач. XIX в. здесь было 5 старообрядческих мон-рей (3 мужских и 2 женских), после преобразования их в 1828-1841 гг. в единоверческие (см. Единоверие) осталось 3 монастыря (2 мужских и 1 женский), ныне существует правосл. Иргизский в честь Воскресения Христова муж. мон-рь.
4 дек. 1762 г. имп. Екатерина II Алексеевна подписала манифест, в соответствии с к-рым в Россию на поселение приглашались как иностранные, так и уехавшие из страны российские подданные. Идея переселения в Россию соотечественников, преимущественно старообрядцев, из слобод на территории Польши первоначально возникла у хорошо знавшего старообрядческую ситуацию как на Волге, так и в зарубежье крестьянина слободы Малыковки (ныне г. Вольск Саратовской обл.) И. Серебрякова. Идея была доведена до имп. Петра III Феодоровича, одобрена им и легла в основу проекта сенатского указа, утвержденного уже имп. Екатериной II 14 дек. 1762 г., в к-ром говорилось о переселении старообрядцев. Согласно указу, переселенцам было выделено ок. 70 тыс. дес. плодородной земли с угодьями «в Астраханской губернии, от Саратова вверх по реке Волге», где «более тысячи человек российских подданных уже и поселилось» (ПСЗ. Собр. 1. Т. 16. С. 132). Новоприбывшие освобождались на 6 лет от всех податей и работ, им разрешалось свободно исповедовать свою веру. На российской границе переселенцам давался «отверстый указ», где были приведены их имена, места поселения, а также содержалось предупреждение местным властям не чинить им препятствий. Переселенцы предъявляли указ чиновникам в Малыковке, где их записывали в дворцовые крестьяне и давали билет на заселение. Одним из чиновников, нек-рое время занимавшимся заселением Иргиза, был Серебряков. Стаpообpядцы, прибывшие преимущественно с Ветки (совр. Белоруссия), основали ряд сел: Балаково (ныне город в Саратовской обл.), Кpиволучье (ныне с. Криволучье-Сура Балаковского р-на Саратовской обл.), Каменка и слободу Мечетную (Николаевск, ныне г. Пугачёв Самарской обл.), очевидно, близ уже существовавших старообрядческих скитов, насельники к-рых могли тайно жить то на Ветке, то в подмосковной Гуслице. В юридическом отношении поселения на Б. Иргизе, в т. ч. скиты, являлись обществами крестьян Дворцового, затем Удельного ведомства.
Первая в И. м. часовня, в честь Покрова Пресв. Богородицы, была возведена Исаакием в 1764 г. Затем деревянную часовню во имя свт. Николая Чудотворца сложил и освятил Пахомий. Их примеру последовал Авраамий. Это вызвало беспокойство Синода, считавшего, что «оным церквам и часовням быть не должно» (цит. по: Соколов. 1888. С. 42), поскольку создание молитвенных домов не предполагалось законодательством об иргизских переселенцах. Однако никаких действий со стороны властей не последовало, и скиты благодаря активности настоятелей развивались, привлекая мн. сторонников «старой веры». Мирная жизнь И. м. была прервана появлением донского казака Е. Пугачёва, ранее скитавшегося на Ветке и под видом старообрядца-переселенца вернувшегося в Россию. Прожив неск. дней в Филаретовом скиту, Пугачёв отправился в Мечетную слободу, где его речи вызвали подозрение у И. Расторгуева и В. А. Злобина (впосл. попечитель И. м.). Пугачёв был арестован и отправлен в Казань, откуда в мае 1773 г. бежал и вновь выдал себя за старообрядца, чтобы найти убежище в Казани. Затем Пугачёв вернулся на Иргиз, где объявил себя имп. Петром III, был опознан крестьянином С. Филипповым, избежал ареста и начал бунт. 17 июня 1773 г. Сенат предписал казанскому губернатору Я. И. фон Брандту инспектировать иргизские скиты, в результате проверки было выявлено 44 беглых разного звания и пола. За иргизскими поселениями установили полицейское наблюдение, императрица отправила сюда для поимки Пугачёва Г. Р. Державина, его миссия была неудачной.
После кончины Исаакия, указавшего на Сергия как на преемника, и согласно «приговору» братии от 3 мая 1780 г. последний был избран настоятелем Исаакиевского скита. В соответствии с «приговором» братии настоятель должен был заботиться о храме и об уставном житии иноков. Мон. Сергий составил общежительный устав. В 1780 г. по разрешению властей к сооруженной при Исаакии часовне был пристроен алтарь, церковь была освящена в честь Введения во храм Пресв. Богородицы. Узнав о разрешении богослужения, на Иргиз со всех концов страны потянулись старообрядцы.
В нач. 90-х гг. XVIII в. Сергия (Юршева) продолжал беспокоить вопрос о правильном поставлении старообрядческих священнослужителей. В 1786 г. Астраханский архиеп. Никифор (Феотоки) разослал по епархии окружное послание, в котором призывал вернуться в Церковь ранее отпавших от нее. Сергий составил 15 вопросов о вероучении правосл. Церкви и подал их архиеп. Никифору в 1790 г. с прошением, в котором от имени всего старообрядческого общества обещал присоединиться к Церкви, если ему будут даны удовлетворительные ответы. Архиеп. Никифор написал «Ответы на вопросы иргизских раскольников и рассуждение о святом мире». Архиерей утверждал, что старообрядчество не может именоваться истинной Церковью, т. к. в нем нет единства, иерархии и таинств, истинной является только Греко-Российская Церковь. Сергий разослал списки «Ответов. » по И. м. и др. поповским общинам, за что в 1791 г. был лишен настоятельства. Начавшееся сближение Сергия с правосл. Церковью было во многом связано с его стремлением занять первенствующее положение на Иргизе при поддержке Злобина, также желавшего найти компромисс с правосл. Церковью. Вновь став настоятелем в 1793 г. и найдя в обители нарушения устава при слабом настоятеле Кирилле, Сергий стал наводить порядок и более решительно выражать свои намерения, что привело к новому увольнению его в 1795 г. Сергий отправился в С.-Петербург и подал там прошение о принятии его с братией в ведение Казанского правосл. архиерея с дозволением отправлять богослужение по старопечатным книгам. В имп. рескрипте от 19 июня 1796 г. на имя Казанского архиеп. Амвросия (Подобедова) последовала желаемая резолюция. Иргизские старообрядцы были возмущены и постановили не допускать Сергия на Иргиз. На состоявшемся 22 окт. 1796 г. в Вольске собрании в качестве свидетельства обвинения было зачитано соч. Сергия «Разглагольствия. » (РНБ. Q.I.742. Л. 20). В ответ Сергий подал на Нижне-Успенский мон-рь в суд, обвинив братию в невозвращении якобы одолженных у него денег. Дело было решено в пользу мон-ря. В соответствии с мировой челобитной о невзыскании с мон-ря денег Сергий обязался «в монастырь. ни под каким видом не входить на жительство ни на малое и в. духовных делах не мешаться» (ГИМ. Хлуд. № 293. Л. 18 об., 19). Единомышленников Сергия из монастыря изгнали. Сергий обращался за содействием к губернатору. Не получив поддержки, в том же году он уехал в Стародубье, был рукоположен во иерея и поставлен настоятелем Успенского единоверческого мон-ря. В 1799 г. вышел в свет его труд «Зеркало для старообрядцев, не покоряющихся православной Церкви», в к-ром автор оправдывал свои действия и осуждал практику приема «беглых попов».
В 1797 г. был издан указ об освобождении иргизских иноков от рекрутской повинности. В 1798 г. имп. Павел I Петрович пожертвовал 12 тыс. р. на восстановление иргизских храмов после пожара. К тому времени монастыри на Иргизе имели прочное материальное положение: они владели 12,5 тыс. дес. земли, тысячами голов скота, имели несколько храмов, б-ки, более 500 келий. Значительные средства наряду с пожертвованиями мон-ри получали от заупокойного поминания. Записи в синодик для вечного поминания в зависимости от количества имен стоили от 23 до 300 р. В синодике жен. Успенского мон-ря 1829-1833 гг. (ГИМ. Щук. № 540) записаны 185 старообрядческих родов: из Москвы (в т. ч. род купца Л. Рахманова), с Поволжья, из Сибири, семьи уральских и донских казаков (известны и др. иргизские помянники, в частности, синодики Нижне-Воскресенского мон-ря; см.: Наживина. 1958. С. 626, № 38; С. 627, № 62).
Настоятели и настоятельницы, избранные насельниками всех И. м., утверждались сначала земскими исправниками, потом Удельной конторой, с 1828 г.- губернатором и являлись перед гражданской властью ответственными представителями своих мон-рей с правами и обязанностями сельских старост, письменные сношения с властями вел за всех настоятель Никольского монастыря. Помощниками настоятелей и настоятельниц в управлении были соборные старцы и старицы, иначе называвшиеся евангельскими отцами и матерями.
В Нижне-Воскресенском мон-ре в 1863 г. на месте разобранной деревянной ц. в честь Рождества Пресв. Богородицы был сооружен каменный храм. В 1897 г. в обители было построено уч-ще. На средства мон-ря в с. Криволучье с 1894 г. содержалась школа. На противоположном берегу Иргиза обители принадлежал хутор с кузницей, кирпичным заводом и помещениями для скота. Братия была немногочисленна: в 1907 г. в обители жили 14 монахов и 15 послушников.
В 1918 г. были закрыты Никольский и Нижне-Воскресенский монастыри, где вскоре сгорела Воскресенская ц. и в нач. 30-х гг. разобрали каменный храм Рождества Пресв. Богородицы. Огромное количество ценностей (облачения, церковная утварь, рукописные и старопечатные книги) было уничтожено. Часть книжного наследия и утвари поступила в музей г. Пугачёва. В 1935 г. более 400 томов было оттуда передано в Научную б-ку Саратовского гос. ун-та им. И. Т. Чернышевского. Ряд памятников книжности попал в самарские собрания.
Монашеская жизнь продолжалась на Иргизе под видом трудовой артели до кон. 20-х гг. XX в. К кон. 30-х гг. все бывшие монастырские здания использовались под хозяйственные нужды. В постройках Верхне-Спасо-Преображенского монастыря разместилось зернохранилище, затем санаторий. В Нижне-Воскресенском монастыре находились дом отдыха, детский дом, затем психиатрическая больница. В Средне-Никольском монастыре были созданы коммуна Международной орг-ции помощи борцам революции и поселок с таким же названием.
В 1997 г. возобновилось богослужение в Никольском храме бывшего Средне-Никольского монастыря, где был также отремонтирован келейный корпус. Свящ. Синод 27 дек. 2005 г. благословил открытие Иргизского Воскресенского монастыря в пос. Береговом близ с. Криволучье-Сура на месте прежней Нижне-Воскресенской обители.
Библиотеки и книжность И. м.
Наличие у выходцев из Речи Посполитой на Иргизе рукописных «тетрадок» и «Цветничков» отмечено уже в документах 60-х гг. XVIII в. Появлению и росту б-к И. м. способствовало участие насельников в старообрядческой полемике в посл. четв. XVIII в. (в частности, тогда из Исаакиевского скита вышли первые учительные послания, адресатом которых было общество староверов в Уральске). В XIX в. иргизские полемические сочинения стали частью урало-поволжской рукописной традиции, о чем говорит обилие их списков в регионе, датируемых этим временем.
В описании 1828 г. отмечено значительное число западнорус. книг, в основном хранившихся в Нижне-Воскресенском мон-ре: «Полуустав, сиречь Требник» (Вильно, 1622), Евангелие (Львов, 1690), «Страсти Христовы» (1624, 1691). В б-ках И. м. имелись московские и киевские издания 2-й пол. XVII-XVIII в., нетипичные для старообрядческих б-к: сборник переводов Епифания (Славинецкого) (М., 1665), «Мессия правдивый» Иоанникия (Галятовского) (К., 1669), «Мир с Богом человеку» Иннокентия (Гизеля) (К., 1669), «Книга житий святых» свт. Димитрия (Савича (Туптало)) (К., 1689-1704. 4 т.), «Деяния церковные и гражданские» Цезаря Барония (М., 1719), соч. «О добротолюбии» (М., 1793) и др. По мнению И. В. Починской, основную часть неатрибутированных книг, упомянутых в описи 1828 г., составляли старообрядческие издания XVIII в.
Источниками пополнения б-к служили переписка книг и вклады. В иргизские б-ки поступали рукописи из таких книгописных центров, как Гуслица, Керженец, Чернораменские скиты, что прослежено по владельческим и вкладным записям. В синодиках И. м. названы нек-рые вкладчики книг: диак. Герасим, подголовщик левого клироса С. Т. Забелин, иером. Нижне-Воскресенского мон-ря Платон. По мнению Починской, старообрядческие книжные собрания, в т. ч. б-ки И. м., в значительной степени пополнялись также за счет продукции типографий в городах близ зап. границ России (Гродно, Вильно, Супрасль, Почаев, Клинцы, Варшава), работавших в 70-80-х гг. XVIII в. по заказам старообрядцев.
После обращения И. м. в единоверие б-ки в обителях сохранились и даже получали новые пожертвования: свое книжное собрание (не менее 12 книг и рукописей) передал Верхне-Спасо-Преображенскому мон-рю его последний настоятель-старообрядец Силуян. Часть книг оказалась рассеянной среди старообрядцев, часть поступила в распоряжение саратовского миссионерского братства Св. Креста. Перевод И. м. в единоверие активизировал старообрядческое книгописание в Поволжье и Приуралье.
После закрытия И. м. по постановлениям Пугачёвского исполкома от 20 февр. и 4 марта 1919 г. подотдел охраны культурно-исторических ценностей Пугачёвского исполкома передал часть монастырского имущества в местный краеведческий музей. В 1919-1923 гг. для ознакомления с наследием И. м. и с целью отбора книг и вещей для музейного хранения на Иргиз трижды приезжал М. Н. Тихомиров, инспектор Самарского уездного отдела народного образования, преподаватель Самарского ун-та, член Самарского об-ва археологии, истории, этнологии и естествознания (впосл. академик). При первом знакомстве с И. м. историк зафиксировал наличие в ризницах большого числа «старых богослужебных книг и рукописей полемического содержания» и отметил, что книжные собрания И. м. «представляют собой нечто целое». В 1920 г. историк составил в Самаре описание 71 рукописи из Воскресенского мон-ря, хранившейся в Пугачёвском музее, в 1924 г. описал 134 рукописи, в т. ч. 33 ранее вывезенные им с Иргиза в Самару. Тихомиров обозначил нек-рые признаки иргизского книгописания: четкий полуустав, книжная иллюминация (заставки и травы) в поморском стиле, частое использование плотной синей бумаги.
Важную роль в сохранении иргизского книжного наследия сыграл Пугачёвский краеведческий музей. Значительную часть иргизских б-к музей получил в нач. янв. 1926 г. В 1935 г. основной книжный фонд музея, собранный в И. м. (471 старопечатная книга и 229 рукописей), был передан в научную б-ку (ныне Зональная науч. б-ка им. В. А. Артисевич) Саратовского гос. ун-та им. Н. Г. Чернышевского. В наст. время помимо б-ки Саратовского ун-та книги и рукописи из И. м. хранятся в отделах рукописей ГИМ, РГБ и РНБ, в краеведческих музеях Пугачёва и Хвалынска (Саратовская обл.), в Саратовской и Самарской обл. научных б-ках, в Лаборатории археографических исследований Уральского гос. ун-та им. А. М. Горького.
