За дверями реанимации: «там идёт борьба за жизнь»
Работа отделений реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ): что важно знать родственникам и пациентам
Отделения реанимации и интенсивной терапии, по мнению многих, долгое время являлись «закрытой» к посещению территорией, что постоянно вызывало общественный резонанс. Сейчас ситуация изменилась, и вопрос по допуску родственников решён на законодательном уровне. Однако, реанимация так и осталась особым отделением, где пациенты находятся на грани жизни и смерти.
Врач анестезиолог-реаниматолог, заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии ожоговой травмы, начальник службы анестезиологии и реанимации Новосибирской областной больницы Игорь Саматов рассказал о специфике работы отделений реанимации, особенностях ведения пациентов и правилах посещения.
– Игорь Юрьевич, чем отличается реанимационное отделение от всех других? Какие существуют показания для госпитализации пациентов в реанимационное отделение?
– Реанимационное отделение отличается от всех других тем, что в это отделение пациент попадает, если в результате болезни, травмы или несчастного случая существует угроза его жизни. Это происходит, когда утрачены, частично или полностью, функции организма. Это состояние мы называем синдромом полиорганной недостаточности. И задача врача анестезиолога-реаниматолога состоит в том, чтобы протезировать нарушенные или утраченные жизненно важные функции, вплоть до прямого их замещения. Например, замещение функции внешнего дыхания мы осуществляем при помощи искусственной вентиляции лёгких, замещение почечной функции при почечной недостаточности путём проведения заместительной почечной терапии в различных вариантах – гемодиализ, гемофильтрация, гемодиафильтрация.
Выведение из состояния шока, борьба с другими критическими состояниями – задача врача-реаниматолога. Для этого проводится интенсивная терапия, что отражено в названии отделения. Мониторинг жизненно важных функций, лекарственная терапия, коррекция водно-электролитных и метаболических нарушений может проводиться в течение часов, суток, недель. Многие препараты, например, для поддержания сосудистого тонуса и обеспечения сердечного выброса, вводятся непрерывно через специальные устройства – шприцевые дозаторы (инфузоматы), искусственное парентеральное питание проводится с помощью объёмных дозаторов.
Соответственно, показаниями для помещения пациентов в отделения реанимации и интенсивной терапии являются угроза утраты либо уже произошедшая утрата жизненно важных функций организма при развитии любого критического состояния.
Также существует такое понятие как интенсивное наблюдение. Оно может потребоваться, например, в послеоперационном периоде после обширных операций.
– Каким оборудованием должно быть оснащено реанимационное отделение?
– Оснащены отделения реанимации и интенсивной терапии современным технологичным оборудованием согласно существующим на сегодняшний день порядкам оказания медицинской помощи по профилю «анестезиология-реаниматология» (такие порядки есть как для взрослых, так и для детей).
Каждое реанимационное койко-место оборудовано системой жизнеобеспечения: подводкой необходимых газов, электроснабжения, дыхательным аппаратом, монитором, обеспечивающим наблюдение в постоянном режиме за жизненно важными функциями, дозаторами лекарственных веществ, устройствами обогрева пациентов, дефибриллятором и многим другим сложным оборудованием.
– Существуют ли «специализированные» реанимации?
– Да, конечно. Например, в Областной клинической больнице в службу анестезиологии и реаниматологии входит девять структурных подразделений, из которых семь – профилированные отделения реанимации и интенсивной терапии (хирургического, гнойно-септического, ожогового, терапевтического, акушерского, педиатрического и неонатального профиля), а также отделение анестезиологии-реанимации и отделение переливания крови, гравитационной хирургии и гемодиализа.
– Какой врач считается лечащим врачом пациента, находящегося в отделении реанимации?
– У любого пациента, который находится в ОРИТ, два лечащих врача. Один лечащий врач – всегда по профилю основного заболевания, например, хирург (сосудистый, торакальный, абдоминальный и так далее), терапевт (кардиолог, невролог, пульмонолог и др.), акушер-гинеколог, педиатр, неонатолог. А второй лечащий врач – врач анестезиолог-реаниматолог. Дополнительно при необходимости могут привлекаться врачи-консультанты других специальностей.
– Часто врач, общаясь с родственниками, характеризует состояние пациента в реанимации как «стабильно тяжёлое», «крайне тяжёлое». Что означают эти термины?
– Для объективной оценки тяжести состояния пациента в интенсивной терапии существуют различные шкалы и индексы, они необходимы в повседневной клинической практике. Но на простом языке вполне употребимы выше названные термины. Самая главная смысловая нагрузка при этом ложится на слово «стабильное».
Дело в том, что состояние пациента, находящегося в реанимации, по определению не может быть лёгким. Пациент помещается в отделение реанимации только по абсолютным показаниям, когда его состояние действительно тяжёлое либо крайне тяжёлое. Если говорится о стабильно тяжёлом состоянии – это хорошо. Стабильное в этом случае означает, что врач-реаниматолог контролирует клиническую ситуацию.
Конечно, до выздоровления пациента еще далеко, но изменения в состоянии прогнозируемы, коррекция нарушений и протезирование утраченных функций организма полностью под контролем. Хуже, когда синдром полиорганной недостаточности прогрессирует, несмотря на проводимую интенсивную терапию – тогда можно говорить о нестабильном состоянии и прогрессировании отрицательной динамики.
Бывает, что пациенты находятся в тяжёлом состоянии долгое время, и родственники не понимают, почему это длится так долго. Например, пациенты с ожоговой болезнью или септические пациенты. Лечение может длиться недели, иногда месяцы, и пока состояние пациента тяжёлое, он будет находиться в реанимации. В такой ситуации большинство вопросов снимается после посещения больного родственниками и подробной личной беседы с врачом. По телефону мы не можем давать информацию, это обоснованное юридическое ограничение.
– Поясните, пожалуйста, что такое медикаментозная кома.
– Иногда проведение интенсивной терапии сопровождается погружением пациента в состояние медикаментозного сна, это важный компонент интенсивной терапии. Пациент должен «проспать» критическое состояние. Дело в том, что, находясь в критическом состоянии пациент попросту «горит» и очень важно понизить уровень метаболизма, чтобы сохранить резервы, ресурсы организма.
– Может ли пациент или его родственники отказаться от реанимационных мероприятий?
– Ни сам больной, ни родственники не могут отказаться от проведения реанимационных мероприятий. Право пациента на эвтаназию у нас в стране не прописано в законодательном порядке. С моей точки зрения, это правильно. Мы всегда боремся за жизнь пациента до последнего.
– При каких условиях пациента переводят из реанимационного отделения?
– Больного переводят из ОРИТ в профильное отделение при достижении состояния клинической стабильности, когда отпадает необходимость в круглосуточном интенсивном наблюдении за состоянием пациента. Это всегда происходит по согласованию с лечащим врачом и с заведующим профильным отделением.
– Сколько, в среднем, стоит пребывание пациента в реанимации? Из каких источников финансируется?
– Пребывание пациента в реанимационном отделении стоит очень дорого. Во всём мире отделения реанимации и интенсивной терапии по определению убыточные. Современные технологии интенсивной терапии финансово затратны, и наша страна, наша больница не исключение. И несмотря на это, пациент лечится столько, сколько необходимо. Никаких порядков, регламентирующих максимальное пребывание в ОРИТ, нет и быть не может. Основной источник финансирования – обязательное медицинское страхование, программа государственных гарантий.
– Какой порядок сегодня действует для посещения больных в реанимации? Каковы могут быть причины отказа?
– У нас есть внутренний приказ «О правилах посещения пациента в ОРИТ». Этим приказом регламентированы часы посещения и ряд других важных моментов, в частности, запрет на фото-, видеосъёмку, требование отключить все электронные устройства. Степень родства – обязательно первая линия, то есть муж, жена, дети, родители. Посетители, не являющиеся близкими родственниками, допускаются только в сопровождении последних. Посещение пациентов, находящихся в сознании, возможно только с их согласия. Правила посещения в виде памятки размещены на информационном стенде перед входом в каждое отделение реанимации и интенсивной терапии, а также на внешнем сайте больницы.
Причины отказа также регламентированы. В частности, наличие острого инфекционного заболевания, чаще всего, ОРВИ. И это, в первую очередь, в интересах пациентов, поскольку у многих из них ослаблен иммунитет. Не допускаются посетители в состоянии алкогольного и иного опьянения, дети в возрасте до 14 лет.
Кроме этого, если в палате выполняются инвазивные манипуляции или реанимационные мероприятия, в это время, конечно же, посещение временно не возможно. В данной ситуации родственников, которые уже находились в палате интенсивной терапии, могут попросить срочно покинуть отделение реанимации, что должно восприниматься с пониманием, адекватно. Посетитель после ознакомления с «Правилами посещения» ставит свою подпись, и документ сохраняется в истории болезни.
Главное, при посещении отделения реанимации – понимать, что здесь идёт ежеминутная борьба за жизнь, врачи и медсёстры выполняют свою далеко не простую работу и необходимо с пониманием отнестись к особенностям работы этого реанимационного отделения.
Что значит состояние стабильно тяжелое в реанимации у ребенка
Объективно оценить тяжесть состояния новорожденного ребёнка очень сложно. Это связано с анатомо-физиологическими особенностями детей разного гестационного возраста, наличием транзиторных состояний и различными компенсаторными возможностями в зависимости от пренатального развития. И всегда значимую долю субъективизма в оценку состояния вносят специализация, стаж и опыт врача, проводящего осмотр новорожденного человека.
По общепринятой терминологии состояние больного может быть удовлетворительным, средней степени тяжести, тяжелым и критическим. По классике общей практики состояние больного определяют, как удовлетворительное, если «функции жизненно важных органов относительно компенсированы. Это, как правило, отмечается при легких формах течения болезни». Сразу же возникает вопрос: может ли общее состояние больного новорожденного ребенка, даже если болезнь протекает в легкой форме, быть удовлетворительным?
Об общем состоянии средней тяжести говорят в случае, «если заболевание приводит к декомпенсации функций жизненно важных органов, однако не представляет непосредственной опасности для жизни больного». Видели ли вы новорожденного ребенка с декомпенсацией хотя бы одной витальной функции, чтобы это не представляло опасности для его жизни?
Общее состояние больного определяют, как тяжелое в случае, если развившаяся в результате заболевания декомпенсация функций жизненно важных органов представляет непосредственную опасность для жизни больного либо может привести к инвалидности. Думаю, что любой неонатолог по этому определению оценил бы состояние новорожденного как критическое, которое «…характеризуется резким нарушением основных жизненно важных функций организма. Без срочных и интенсивных лечебных мероприятий больной может погибнуть в течение ближайших часов или минут».
Выходит, так, что неонатологи склонны преувеличивать степень тяжести своих пациентов? Да, потому что мы знаем насколько быстро может меняться состояние ребенка и какую порой фатальную роль играет недооценка тяжести состояния.
Попытки объективизировать, создать количественную оценку тяжести состояния больных предпринимаются уже более полувека. Шкалы оценки тяжести, используемые в неонатологии:
Нужно отметить, что данные шкалы отличаются высокой валидностью, но лишь в отношении краткосрочного прогноза летальности, пока ребенок находится в ОРИТН. Одним из важных недостатков этих шкал является неспособность дифференцировать влияние интенсивной терапии на тяжесть болезни. И ни одна из предложенных шкал оценки тяжести состояния не отвечает на вопрос: какова же тяжесть состояния конкретного ребенка на момент осмотра.
Исключение составляет шкала NTISS — Neonatal Therapeutic Intervention Scoring System (Gray J.E., Ricahardson D.K., et al., 1992), которая оценивает тяжесть состояния больного по количеству и сложности методов исследования и лечения, необходимых для пациента. Использование данной щкалы диктует строгое выполнение клинических протоколов и стандартов, что не всегда возможно в связи с разным уровнем оказания медицинской помощи.
Тем не менее, разработанные неонатологические шкалы оценки тяжести могут и должны использоваться, как эффективный инструмент сравнительной оценки риска неблагоприятного исхода, а также с целью выявления потенциально хорошей практики, т.к. «… летальность более точно определяется не массой тела и гестационным возрастом, что часто используется для оценки работы различных ОРИТН, а тяжестью состояния больного, определяемого с помощью стандартизированных шкал». Кроме того, объективизация тяжести состояния больных позволяет правильно определять маршрутизацию больных, расставлять приоритеты в кадровой политике, материально – техническом оснащении медицинских организаций.
Практически описание осмотра пациента должно начинаться с оценки общего состояния. Можно ли данную оценку сделать объективной? Возвращаясь к академическому определению, тяжесть состояния пациента определяется степенью функциональной недостаточности систем жизнеобеспечения, т.е. тяжестью течения болезни. Для объективной оценки тяжести состояния используются клинические классификации нозологических форм и ранговые шкалы количественной оценки функциональной недостаточности той или иной системы организма.
Условно принято выделять пять систем жизнеобеспечения.
Об оценке состояния детей с хирургической патологией очень хорошо сказал H. Selye (1950 г.) «… критические состояния прооперированных больных определяются самой операцией в не меньшей степени, чем недостаточностью любой функциональной системы. К тому же последствия такой мощной агрессии, как хирургическое вмешательство, всегда сказываются на всем организме».
Еще есть особенные нозологии перинатального периода, которые могут обуславливать тяжесть состояния новорожденных детей. Например, асфиксия новорожденного. С 1952 года педиатры и неонатологи всего мира пользуются шкалой Вирджинии Апгар при оценке состояния новорожденного ребенка в первые минуты жизни. Именно эта шкала лежит в основе скрининга тяжести асфиксии.
Тяжесть состояния новорожденного ребенка может быть обусловлена течением гемолитической болезни, при этом основными критериями, согласно клинических рекомендаций РОН и РАСПМ (2017 г.), являются клинико-лабораторные данные.
Понятно, что в случае развития болезни страдает весь организм, а не какая-то отдельно взятая система, но всегда даже при полиорганной недостаточности можно выделить ведущий патологический синдром, который и будет определять тяжесть состояния больного ребенка.
Итак, попробуем дать определения тяжести состояния новорожденного ребенка.
Состояние может быть удовлетворительным, когда нет нарушений функции жизненно важных органов. Это транзиторные состояния периода новорожденности, недоношенность, дети с задержкой массы и роста, дети с малыми аномалиями развития (без нарушения функции органа).
О состоянии средней степени тяжести мы говорим в случае, когда функциональная недостаточность скомпрометированных систем жизнеобеспечения компенсируется самим организмом по механизмам ауторегуляции.
К критериям тяжелого состояния относятся:
Эффективность интенсивной терапии отличает тяжелое состояние от критического, которое характеризуется протезированием двух и более витальных функций организма и прогрессивным ухудшением состояния, несмотря на проводимое лечение. Таким образом, на сегодняшний день проблема создания интегральных шкал оценки тяжести общего состояния новорожденных детей не теряет своей актуальности. Практически, основным критерием тяжести состояния больного является степень клинической выраженности ведущего патологического синдрома. Важно понимать, что степень тяжести состояния — величина непостоянная и должна оцениваться в динамике.
Гродненская областная детская клиническая больница
Ребенок в отделении реанимации новорожденных
Рождение ребенка – самое знаменательное событие в жизни женщины. Однако малыш может появиться на свет раньше времени или родиться с проблемой, требующей экстренной помощи. В процессе родов также могут возникнуть осложнения, неблагоприятно отражающиеся на состоянии младенца. Во всех этих случаях новорожденного переводят в отделение реанимации новорожденных, где есть все условия для осуществления качественного контроля за состоянием и развитием маленького пациента.
Каждое место в реанимации оснащено индивидуальным оборудованием:
Все используемые приборы сертифицированы и подключены к автономной станции, что гарантирует их бесперебойную работу.
Новорожденный, тем более нуждающийся в специальном уходе, заслуживает особого отношения. На постах отделения реанимации круглосуточно дежурят врачи и медсестры, готовые в любую секунду оказать необходимую помощь. Ежедневно за состоянием ребенка следит лечащий врач и заведующий отделением, при необходимости проводятся консультации с другими специалистами стационара (неврологом, окулистом, генетиком, кардиологом, хирургом и др.).
По Закону о здравоохранении РБ законными представителями новорожденного ребенка являются его родители, которым представляется информация о состоянии ребенка. Лечащий врач в полной мере владеет информацией о диагнозе, состоянии младенца, данных лабораторно-инструментальных методов обследования, поэтому все подробные вопросы следует задавать ему в специально отведенное время. Дежурный врач может сообщить динамику состояния ребенка. Подобные требования законодательства вызывают недовольство других родственников (бабушек, дедушек и др.), но медицинские работники должны соблюдать правила.
Во время беседы с лечащим врачом родителям необходимо задавать все интересующие их вопросы, даже если они кажутся очень простыми, глупыми, неудобными. Если во время беседы какая-то информация окажется непонятной, не стесняйтесь еще раз задать вопрос. В некоторых случаях перед беседой с врачом следует записать все важные для вас вопросы, чтобы получить самую полную информацию о состоянии вашего ребенка.
Но есть вопросы, которые не следует задавать врачу. Среди таких вопросов превалирует один, когда после беседы с доктором родители спрашивают: «У моего ребенка все хорошо, правда?» В отделении реанимации новорожденных лечатся самые тяжелые дети в больнице. Они зачастую имеют очень серьезные нарушения жизненно важных органов (легких, сердца, головного мозга, кишечника). Когда состояние ребенка не будет жизнеугрожающим, стабилизируется, его переведут в отделение выхаживания новорожденных, а когда все будет хорошо – выпишут домой. Не стоит спрашивать о длительности нахождения новорожденного, а особенно недоношенного младенца в отделении реанимации. Выхаживание и лечение каждого ребенка очень индивидуально.
Нередко врачам реанимации приходится говорить родственникам информацию, которую никто не хотел бы услышать, но это часть нашей работы, а родители имеют право на объективное информирование о состоянии здоровья их ребенка.
В отделении реанимации можно организовать проведения обряда крещения ребенка. О том, как это сделать вам расскажет лечащий врач.
Лечение и выхаживание новорожденного ребенка – тяжелая работа, которая требует взаимопонимания родителей и медицинского персонала.
Врач отделения реанимации новорожденных УЗ «ГОДКБ» Каткова Е.В.
Как наблюдают за детьми в отделение реанимации недоношенных. Контроль за состоянием маленьких пациентов ведется круглосуточно
ВОЗ рекомендовала считать младенцев жизнеспособными, если они появились на свет не ранее 22-й полной недели и масса их тела достигла 500 г.
Профессор кафедры неонатологии РГМУ Дмитрий Дегтярев работает на базе отделения реанимации недоношенных детей Городской больницы № 8 Комитета здравоохранения.
Плоды прогресса
До середины 70-х годов врачи были обязаны спасать новорожденных, которые родились живыми на 28-й неделе беременности с весом не менее 1000 г. Но в 1975 году Всемирная организация здравоохранения рекомендовала считать младенцев жизнеспособными, если они появились на свет не ранее 22-й полной недели и масса их тела достигла 500 г. Россия присоединилась к странам, выполняющим рекомендации ВОЗ, с 1 января 1993 года. Конечно, в Москве, Санкт-Петербурге и других крупных городах и раньше были клиники, в которых медики пытались решать эту проблему. Но подходили они к ней в основном с научной, исследовательской, точки зрения. За прошедшие десять лет мы обучили персонал, освоили специальную аппаратуру и лабораторные приборы. Ничего нового для выхаживания глубоконедоношенных детей придумывать нам не приходится, мы стараемся брать готовые технологии и пользоваться опытом западных коллег, у которых в этом вопросе больше практических знаний. К примеру, в 1999 году в США выпустили аппарат «Миллениум», он специально предназначен для искусственной вентиляции легких маловесных детей. Через полгода он был уже в нашем распоряжении (его помог приобрести клинике Внешэкономбанк).
Космическая станция
Выхаживание маловесных детей похоже на обеспечение жизнедеятельности космонавта в длительном полете. Необходимо очень точно поддерживать температуру и влажность окружающей среды. Для этой цели используются защищающие тело ребенка со всех сторон кроватки-кувезы с двойными прозрачными стенками и дополнительные источники обогрева. Температура внутри кувеза (36°-37°С) задается доктором с учетом индивидуальных особенностей ребенка, а затем поддерживается с очень высокой точностью — перепад всего в один градус опасен не только для здоровья, но и для жизни ребенка.
Малыш обкладывается датчиками, с помощью которых мы следим за наиболее важными параметрами: сердцебиением, дыханием, артериальным давлением, усвоением кислорода. Это делается, чтобы лишний раз не трогать ребенка, не беспокоить его. Все параметры высвечиваются на экране монитора, и доктор или медсестра вмешиваются, только когда видят, что происходит отклонение от нормы.
У большинства глубоконедоношенных легкие маленькие и незрелые. Им достаточно долго проводится вспомогательная вентиляция легких. Мы предпочитаем использовать аппараты, которые не только не препятствуют ребенку делать собственные дыхательные движения, но и усиливают их, если они очень слабые.
Отдельная задача — питание. В первые дни жизни маленький желудок может усвоить всего несколько миллилитров молока, поэтому питательные вещества вводят непосредственно в кровь по сверхтонким трубкам.
Одним словом, тот путь развития, который ребенок должен был пройти в утробе матери, мы помогаем ему осуществить искусственным образом, попутно устраняя факторы, которые препятствуют его внеутробному развитию. Если кроха родился в возрасте 22 недель, он еще по меньшей мере 14-18 недель нуждается в выхаживании. А если он болеет, процесс лечения может затянуться на многие месяцы. Наиболее уязвимым у таких детей является головной мозг. К сожалению, нам далеко не всегда удается спасти им жизнь.
Жизнь во что бы то ни стало?
Наши врачи бьются за жизнь ребенка даже в тех случаях, если ясно, что в дальнейшем у него будут серьезные проблемы со здоровьем. Моральную ответственность за прекращение поддержания жизни больного малыша никто из медиков взять на себя не может. Закона о прекращении лечения тяжелобольного глубоконедоношенного ребенка, у которого, например, в результате родов произошло необратимое поражение головного мозга, в России нет. Хотя во многих странах этот сложный с этической точки зрения вопрос решен законодательно. В США решение принимают совместно три стороны: врачи как эксперты, родители и представители религиозной конфессии, к которой относится семья ребенка.
Воспоминание о боли
Возможно, столь сложное начало жизни откладывается в нервных клетках головного мозга и как-то влияет на дальнейшую судьбу человека, даже если он вырастает без серьезных последствий для здоровья. У кого-то из недоношенных детей талант к музыке и поэзии, науке и живописи, другие с трудом осваивают элементарные навыки общения. И что им мешает: врожденная ли незрелость, несовершенство наших методов лечения или память о боли — никто сказать не может. В то же время при правильном подходе к выхаживанию и лечению, при большой любви со стороны родителей, при использовании специальных программ обучения и психологической поддержке у многих из них есть шанс на полноценную жизнь. Врачи и медицинские сестры решают только часть проблем. Решение большинства других — в руках родителей и общества.
Академик РАЕН, профессор Галина Яцык руководит Федеральным центром реабилитации недоношенных и маловесных детей МЗ РФ.
Шестеро из десяти
Хотя к 22-й неделе гестации, когда вес ребенка приближается к 500 граммам, основные системы жизнедеятельности уже заложены и могут функционировать, все органы малыша еще нуждаются в дополнительном времени для подготовки к внеутробному существованию. Сегодня мы можем сказать, что достижения современной медицины позволяют не только в большинстве случаев сохранить жизнь этому малютке, но и в результате своевременной и полноценной реабилитации прогнозировать для него благоприятный исход.
Конечно, дети с экстремально низкой массой тела, по статистике, рождаются редко: от всех недоношенных малышей 0,01%. Если смотреть на цифры, это, конечно, ничтожно мало, но за цифрами стоит судьба маленького человечка и его родителей. Из десяти глубоконедоношенных детей четверо становятся инвалидами, но шестерых мы можем выходить, и они социально адаптируются.
Шаг за шагом
Наше отделение — единственное в Москве, которое работает с глубоконедоношенными детьми на втором и третьем этапе выхаживания и реабилитации. Недавно на его базе был организован Федеральный центр реабилитации маловесных детей, поэтому сегодня к нам привозят малышей со всей страны и даже из-за рубежа. Наша клиника одной из первых стала принимать из роддомов младенцев вместе с мамами, поскольку мы понимаем, насколько недопустимо их разделять. К сожалению, мы можем принять всего около 40 малышей, хотя желающих гораздо больше.
Пребывание ребенка на втором этапе выхаживания заканчивается, когда он начинает самостоятельно сосать, прибавлять в весе и может находиться в условиях обычной палаты, не нуждаясь в специальном уходе. Таких малышей мы безбоязненно можем выписывать домой под наблюдение участковых специалистов.
На третьем реабилитационном этапе мы стараемся активно привлекать к восстанавливающим методикам пап, бабушек и остальных родственников малышей. И это дает хороший эффект.
Все вместе
Бывает, что к нам поступают малыши в состоянии крайнего истощения, когда за полгода жизни ребенок прибавил в весе всего 200-300 граммов. И в таких случаях, конечно, чем раньше установлена причина, тем более эффективным окажется лечение. Работая в тесном взаимодействии со специалистами нашего центра: эндоскопистами, консультантами из отдела питания, аллергологами, гастроэнтерологами, врачами лечебной физкультуры, невропатологами и многими другими, мы вырабатываем стратегию реабилитации таких малышей с комплексным сочетанием диеты, традиционных и нетрадиционных методов лечения. На базе современной лабораторной службы с использованием сложной диагностической аппаратуры нам удается справляться со многими заболеваниями. Мы подготавливаем детей с заболеваниями и пороками сердца и сосудов к операции, проводим консервативное лечение до тех пор, пока его смогут взять на хирургический стол.
Дать шанс
В последующем дети, родившиеся преждевременно, не намного уступают по состоянию здоровья доношенным. Если, конечно, они не относились к группе малышей с экстремально низкой массой тела. Их принято еще называть микробеби. Эти малютки представляют собой особую группу среди недоношенных детей. Конечно, выхаживать таких крошек дело крайне сложное. Бывает, что все усилия оказываются бесплодными из-за крайне тяжелой сопутствующей патологии. Но все же есть и счастливые примеры, указывающие на то, что следует бороться не опуская рук за каждого ребенка и цепляться за малейшую возможность, чтобы дать ему шанс на жизнь! Среди моих пациентов есть девочка, которая родилась с массой 870 граммов. У нее был порок сердца, множественные гемангиомы, которые пришлось впоследствии удалять оперативно. Сейчас ей уже 5 лет, и, несмотря на столь тяжелое начало ее жизни, она необыкновенный ребенок, красавица. А один из моих пациентов, который родился 33 года назад с весом 1300 г, до сих пор поздравляет меня с праздниками. Отслужил в армии, создал семью, крепкий здоровый парень.
Я абсолютно уверена в том, что, если ребенок родился живым, значит, нужно помочь ему стать полноценным. И мысль о том, что жизнь существа, умещающегося на ладони, зависит полностью от тебя, придает мне сил.
Кандидат медицинских наук Евгения Карачунская на практике применяет развивающийся в Москве метод катамнеза.
Дело времени
За последний год в нашем центре родилось 13 детей с экстремально низкой массой тела. Сразу из родильного зала они попадают в отделение детской реанимации, где им довольно длительно проводят искусственную вентиляцию легких. Глубоконедоношенные новорожденные находятся постоянно в кувезе, где подключены к специальной аппаратуре. Для таких малышей характерен синдром апноэ: они забывают, как дышать. Они быстро теряют тепло, не могут самостоятельно держать давление, им требуется введение препаратов, поддерживающих артериальное давление в норме. Одна из главных проблем этих детей связана с незрелостью сосудов. Они настолько тонкие, что не способны самостоятельно сокращаться и расширяться.
Первое, что мы можем сделать в плане диагностики своих маленьких пациентов, это ультразвук. Его проводят не раньше чем на третьи сутки после рождения ребенка, когда становится видно, было кровоизлияние в головной мозг или нет. А дальше ультразвук в динамике — один раз в трое суток.
Но основные проблемы малышей, родившихся с экстремально низким весом, выявляются в процессе выхаживания, когда ребенок выходит из реанимации и его переводят в кувез терапевтического отделения. В частности, у детей может развиться ретинопатия — отслойка сетчатки. Проблемы с глазами должны быть решены до того, как ребенку исполнится год. Причем до года малыш уже должен пройти все операции, чтобы сохранить зрение. А поставить диагноз нужно на первом месяце жизни.
Что такое катамнез?
Сейчас в Москве активно развивается катамнез (от греч. kata — здесь, в течение и mnemoneuo — вспоминаю). Задача катамнестических отделений — скоординировать лечение неврологическое, офтальмологическое и педиатрическое, помочь родителям сориентироваться, чтобы они знали, к кому обратиться. А решать все надо одномоментно: лечить и глаза, и нервы, и кишечник. Как правило, к отделениям катамнеза прикреплены научные кафедры, где можно проконсультироваться с доцентами, профессорами, собрать консилиум из лучших специалистов.
Адреса, которые могут понадобиться родителям недоношенных детей:
Медицинские и социальные причины
Преждевременные роды обусловлены многими факторами:
Информация на сайте имеет справочный характер и не является рекомендацией для самостоятельной постановки диагноза и назначения лечения. По медицинским вопросам обязательно проконсультируйтесь с врачом.
