Господин Сан-Франциско. «Соу кьют».
У господина Сан-Франциско хорошее настроение и, не исключаю, я просто попал ему под руку, как попадаются нам иные полузнакомые люди, к которым мы, руководствуясь секундным импульсом, подходим, выражаем им свою приязнь, рассыпаем перед ними весь свой набор очаровательных фокусов (а они есть у каждого), мы в этот случайный миг любим случайного малознакомого, мы, вроде, готовы распахнуть перед ним и душу, и дверь, и кошелек: ты мне приятен, будем друзьями, окей?
Тридцатого августа две тысячи тринадцатого года господин Сан-Франциско встретил меня с распростертыми объятиями: над холмами синим куполом висит небо, прихорашиваются викторианские домики, лужайки перед ними зеленеют изумрудно, разноцветные цветы ярко цветут, высотки вдали сочно и точно торчат, разнообразные машины красиво преодолевают похожие на кардиограмму дороги, и шум и гам большого города звучит музыкой, пусть и диковатой.
Я выкрикиваю пожелания, одно за другим, а господин Сан-Франциско отвечает: «Конечно, давай, итс соу кьют!», возможно, лишь заражаясь моей эйфорией.
Он не хочет прихлопнуть мою радость мухобойкой, как бывает в том же Париже, где надменные бармены и обыденное фанфаронство, или в Риме, где карманники и грязь, я не говорю уж о Москве, где просто фешенебельный филиал ада.
Господин Сан-Франциско, вроде, рад моей радости.
Он немного деланный, а я что ж, разве другой?
