Стокгольмский синдром: любить нельзя судить
Человеческая психика прячет немало тайн и загадок, иногда в ней сокрыты механизмы, которые противоречат всем законам логики. Но, как ни странно, именно они и помогают нам выжить в определенных обстоятельствах или сохранить ментальную целостность. Один из таких механизмов запускается в результате стокгольмского синдрома. Это понятие достаточно известно, и вы уж точно о нем слышали, а возможно, смотрели фильм.
Что такое стокгольмский синдром
То есть, в основе стокгольмского синдрома лежит инстинкт выживания. Жертвы живут в ситуации вынужденной зависимости и поэтому интерпретируют редкие и незначительные проявления доброты в ужасных условиях как хорошее отношение. Они часто проявляют повышенную бдительность к нуждам и требованиям своих похитителей, создают психологическую зависимость между счастьем похитителей и их собственным.
При этом синдроме заложники или жертвы насилия могут сочувствовать своим похитителям. Хотя, казалось бы, они должны испытывать страх, ужас и презрение – именно таких реакций мы ожидаем от жертв в подобных ситуациях.
Со временем некоторые жертвы действительно начинают испытывать симпатию к своим обидчикам. Они даже могут разделять их цели и интересы. Жертвы часто негативно настроены по отношению к полиции или властям. Они резко воспринимают любую помощь, оказываемую им, чтобы выбраться из опасной ситуации, в которой они оказались.
Название синдрома происходит от неудачного ограбления банка в Стокгольме в августе 1973 года. Тогда Ян-Эрик Олссон захватил отделение банка Kreditbanken и удерживал четырех сотрудников в заложниках в хранилище целых шесть дней.
28 августа шведская полиция начала штурм и пустила слезоточивый газ в денежное хранилище, где Олссон и его напарник Улофссон держали заложников. Захватчики сдались спустя полчаса, а всех заложников благополучно освободили. Но после освобождения они отказались давать показания против захватчиков и даже начали собирать деньги для их защиты. А спустя некоторое время у женщин из числа заложников сложились с террористами романтические отношения.
Стокгольмский синдром в психологии
Автором термина называют криминалиста Нильса Бейерота, который ввел его в обиход во время анализа ситуации, описанной выше. В психологической практике упоминается также «синдром заложника», провоцирующий серьезное изменение сознания. Осознавая, что захватчики хорошо понимают, что пока живы заложники, им ничего не угрожает, жертвы занимают пассивную позицию.
Испытывая шок от пребывания в плену, заложник начинает воспринимать любые действия агрессора как положительные. Такие переживания создают иллюзию безопасности, то есть, единственной защитой для заложников может быть терпимое отношение преступников.
Нередко жертвы начинают добровольно содействовать захватчикам и даже препятствовать попыткам своего освобождения, потому что в этом случае велика вероятность погибнуть или пострадать во время штурма. Такое поведение свойственно для тех случаев, когда преступники обходятся с заложниками гуманно, а шантаж применяют только по отношению к власти.
У нашей психики есть немало механизмов, которые связаны с инстинктом самосохранения. Поэтому «синдром Стокгольма» или синдром заложника – вещь вполне естественная. Ведь симпатия к преступнику уменьшает вероятность погибнуть или пострадать от его действий.
Стокгольмский синдром: примеры
Стокгольмский синдром не считается психиатрическим заболеванием. Но подобные состояния, когда жертвы испытывали нездоровую симпатию к террористам, наблюдались не раз.
В 1974 году представители одной радикальной организации взяли в Калифорнии в заложники внучку миллиардера, 19-летнюю Патрицию Херст. Она провела в шкафу размером 2 метра на 63 сантиметра 57 дней, первые две недели – с завязанными глазами. Ее били, насиловали и морили голодом. А со временем она начала поддерживать террористов, вступила в их организацию и даже участвовала в налетах на банки и магазины.
Стокгольмский синдром в быту
Проявления стокгольмского синдрома встречаются значительно чаще, чем появляются новости о захвате заложников. К сожалению, синдром жертвы, с которым ученые напрямую связывают стокгольмский синдром, касается не только преступников и пострадавших. Намного намного чаще мы сталкиваемся с ним в отношениях – бытовых и особенно семейных.
Любые повседневные обстоятельства, в которых один человек подавляет другого, могут привести к формированию стокгольмского синдрома, и здесь даже не обязательно, чтобы угрозы были физического плана. Доказано, что бытовой, или «повседневный», вариант синдрома встречается гораздо чаще, чем так называемый «боевой», то есть, истинный.
Это те ситуации, где один из супругов (или детей, родственников) отчаянно и слепо защищает своего домашнего агрессора. Чаще всего жертвой выступает жена, а агрессором – муж. Дети нередко стремятся воссоединиться с родителями, которые долгие годы превращали их жизнь в кошмар. Также и родители расхваливают напоказ своих не самых благополучных детей.
Работа – еще одно место, где агрессор может проявлять свои наклонности. Чересчур жесткие требования руководства к объемам и срокам выполнения проектов, трудовой дисциплине, корпоративной этике вызывают у некоторых сотрудников нездоровое чувство вины, некомпетентности и беспомощности. А излюбленный метод «кнута и пряника» только усугубляет ситуацию.
Длительное пребывание в «заложниках» у авторитарной личности порождает у жертвы неспособность самостоятельно принимать решения и брать ответственность за свои поступки. Если контроль и давления внезапно исчезают, человек испытывает мучительное чувство тревоги, терзается сомнениями и в итоге отказывается что-либо предпринимать.
Стокгольмский синдром: основные признаки
В последнее время в психологии уделяется особое внимание изучению поведения людей, у которых диагностировали стокгольмский синдром. Благодаря чему смогли сформулировать самые распространенные его признаки:
Такие симптомы проявляются гораздо сильнее, если происходит более тесный и доверительный контакт между преступником и жертвой.
Стокгольмский синдром: лечение
Опасность стокгольмского синдрома сокрыта в том, что оказавшись в роли жертвы, мы неосознанно действуем против своих же интересов.
Для лечения стокгольмского синдрома сегодня применяют те же методы, что и в работе с жертвами насилия. Основные из них – психотерапия: когнитивные практики, разные адаптированные программы по проработке горя и чувства вины, осознание полученного опыта.
Если стокгольмский синдром возникает по причине похищений или терактов, прогноз лечения более благоприятный, пострадавшему нужна минимальная психологическая помощь. «Семейный» и «производственный» варианты хуже поддаются терапии, поскольку их жертвы часто отрицают саму проблему и, следственно, неохотно обращаются за помощью.
Стокгольмский синдром: как и почему мы начинаем любить своих мучителей
Обычно про Стокгольский синдром говорят в отношении массовых преступлений. В то же время, он гораздо больше распространен и не менее разрушителен для психики в личных отношениях. Рассказываем, как возник термин и каких случаев он касается.
Наталья Ривкина, психотерапевт, психиатр, руководитель клиники психиатрии и психотерапии Европейского медицинского центра
К удивлению общественности, жертвы заявили, что не держат зла на людей, которые почти неделю удерживали их в заложниках, отказались давать обвинительные показания в суде и даже скинулись им на адвокатов. Они утверждали, что ничего плохого грабители им не сделали.
Психиатр Нильс Бейерут, который консультировал полицию во время переговоров с захватчиками банка, для объяснения парадоксального поведения заложников, которые испытывали симпатию к своим мучителям, придумал термин Norrmalmstorgssyndromet — норрмальмсторгский синдром, в честь площади Норрмальмсторг, на которой находился банк. Позже сложнопроизносимый термин трансформировался в стокгольмский синдром.
Известные случаи
Патрисия Херст
В 1974 году в городе Беркли, штат Калифорния, члены леворадикальной террористической группировки «Симбионистская армия освобождения» (SLA) похитили Патрисию Херст, внучку миллиардера и газетного магната Уильяма Рэндольфа Херста [2]. Ей было 19 лет. Цель похищения — выменять Патрисию на заключенных сторонников SLA. Два месяца девушка провела в плену, где ее подвергали насилию, били и морили голодом.
После долгих переговоров с семьей были согласованы условия освобождения Патрисии. Однако за сутки до запланированного освобождения SLA выпустила аудиозапись, в которой Патрисия Херст провозгласила свое присоединение к группировке и отказалась вернуться в семью. Она участвовала в налетах и ограблениях.
После ареста Херст судебно-психиатрическая экспертиза диагностировала у девушки сильнейшее посттравматическое расстройство психики, вызванное страхом за свою жизнь, беспомощностью и ужасом.
Джейси Ли Дугард
В 1991 году 11-летняя Джейси Ли Дугард была похищена на автобусной остановке, где она ждала школьный автобус [3]. В прошлом судимый за похищение и изнасилование Филипп Гарридо и его жена Ненси скрывали Джейси на заднем дворе своего дома в течение 18 лет. От Гарридо Джеси Ли родила двоих дочерей, первую из которых — в 14 лет.
Уже после ареста Гарридо и освобождения Джейси Ли многие свидетели вспоминали, что неоднократно видели девочку — она свободно открывала дверь дома на звонки курьеров, помогала Гарридо в типографии, которая ему принадлежала, напрямую общалась с клиентам, но никогда не подавала признаков подозрительного поведения и не просила о помощи.
Даже во время задержания своего похитителя она долго не рассказывала полицейским свою настоящую историю, пыталась выгородить Гарридо и придумывала различные версии их взаимоотношений.
Из дома, где она провела в плену 18 лет, Джейси Ли забрала пять кошек, двух собак, трех попугаев, голубя и мышь. Филипп Гаррида получил 431 год тюрьмы, его жена — 36 лет.
Захват заложников в Лиме
17 декабря 1996 года в столице Перу более 500 человек были захвачены в плен в резиденции японского посла в Лиме [4]. Перуанские экстремисты «Революционное движение имени Тупака Амару» (MRTA) под видом официантов банкета захватили всех гостей посла Японии во время празднования дня рождения императора Акихито и потребовали освободить из тюрем 500 своих соратников. Экстремисты отпустили некоторых пленных в ходе переговоров, однако оставшиеся заложники находились в плену почти четыре месяца.
Многие освобожденные отзывались о членах MRTA с симпатией и говорили об их правоте. Крупный канадский предприниматель Кьеран Мэткелф после своего освобождения называл предводителя террористов Нестора Картолини вежливым, образованным и преданным своему делу человеком.
Стокгольмский синдром в психологии
Сегодня стокгольмским синдромом в психологии называют симпатию, возникающую между жертвой и агрессором. Эта симпатия становится результатом травматического опыта и бессознательной защитной реакции психики. Под воздействием сильных переживаний жертвы начинают сочувствовать абьюзерам и оправдывать их.
Что такое стокгольмский синдром
Стокгольмский синдром — это не синдром как таковой, не заболевание и не психическое расстройство в привычном смысле этого слова. Это вариант психологической защиты, или копинговой (от англ. «cope» — справляться) стратегии для совладания с чрезмерным стрессом, который развивается в психотравмирующей ситуации [5]. Стокгольмский синдром не включен ни в одну классификацию психических расстройств.
Одна девушка — моя пациентка — оказалась в заложниках у людей, которые пытались получить за нее выкуп. И она на протяжении многих лет испытывала вину и боль за то, что эти люди впоследствии оказались в тюрьме. Во время психотерапии она часто говорила о том, что в принципе они не сделали ей ничего плохого. Например, она ожидала сексуального насилия, но его не было. Она расценивала это как большое благородство со стороны захватчиков и испытывала даже приступы раздражения по отношению к своей семье, которая спасла ее из плена.
Бытовой стокгольмский синдром
Однако стокгольмский синдром возникает не только в экстремальных ситуациях в результате похищения, террористических актов, военных действий, но и в обычной жизни. В нашу клинику нередко обращаются пациенты с признаками бытового стокгольмского синдрома.
Это может быть женщина, которая долгое время была в отношениях с абьюзером и теперь испытывает чувство вины за то, что нашла силы развестись с ним и разрушить семью.
Или подросток, который стал жертвой продолжительных сексуальных домогательств со стороны близкого члена семьи и пытается оправдать его поступки. Ведь зачастую он был добр к нему и остальные члены семьи его уважают и любят.
Или сотрудник корпорации, который стал заложником токсичных отношений с начальником, который постоянно оскорбляет, унижает и обесценивает своих коллег, зато когда он не кричит, кажется вполне приятным и профессиональным человеком, который не заслуживает порицания, — ведь он старается ради общего дела.
Существует даже такой феномен, как корпоративный стокгольмский синдром. Он встречается все чаще и чаще и относится к людям, которые на рабочем месте переживают психотравмирующий опыт, абьюз, агрессию, харассмент, несправедливое и неуважительное отношение. Индивид становится жертвой для своего начальника или коллег и испытывает к обидчикам симпатию, несмотря на недолжное отношение к себе.
Для развития стокгольмского синдрома нужны определенные условия:
Абьюзер становится одновременно источником страданий и утешений. За волной нападок, унижений и критики следует некое поощрение, послабление или просто нейтральное отношение, которое на контрасте с длительным негативом воспринимается как манна небесная.
Признаки стокгольмского синдрома
Жертва начинает видеть в своем мучителе человечность, искать достойные черты, отождествлять себя с ним и верить, что у них похожие цели и ценности.
Механизм возникновения стокгольмского синдрома тесно связан с инстинктом самосохранения и основан на надежде, что агрессор проявит снисхождение, если жертва будет демонстрировать послушание. Опасность стокгольмского синдрома заключается в том, что человек, оказавшийся в роли жертвы, действует против своих собственных интересов, не осознавая этого, что сильно затрудняет помощь со стороны.
Лечение стокгольмского синдрома
Для терапии стокгольмского синдрома сегодня принято использовать традиционные методы работы с жертвами насилия. Для этого может хорошо подойти когнитивная психотерапия, различные адаптированные варианты работы с горем, работа с чувством вины, нормализация пройденного опыта.
Стокгольмский синдром: что это, зарождение, примеры
Как справиться со стокгольмским синдромом: Pixabay
Может ли жертва влюбиться в похитителя, боготворить своего насильника, оправдывать и защищать его? Такое происходит при психическом расстройстве — стокгольмском синдроме. Его особенности и способы искоренения раскрывают опытные психологи.
Описание стокгольмского синдрома
Что такое стокгольмский синдром? Доктор психологических наук, профессор Людмила Почебут объясняет, что это патологическое состояние, когда жертва насилия испытывает к мучителю симпатию, а не страх и ненависть. Более того, пострадавшие оправдывают, защищают преступников и даже присоединяются к ним.
Как зародился стокгольмский синдром?
С подобной парадоксальной ситуацией столкнулись в Стокгольме в 1973 году:
Специалисты исследовали и описали эту реакцию психики. Оказалось, что такой синдром — распространенное явление. Таким образом мозг жертв адаптируется к экстремальным ситуациям, насилию, ища способ сохранить жизнь.
Что такое стокгольмский синдром: Pixabay
Признаки и примеры
Какие признаки стокгольмского синдрома? Доктор психологических наук, профессор, ректор Университета практической психологии Николай Козлов описывает такие проявления синдрома:
После первого описанного случая стокгольмский синдром наблюдался в разных городах и странах. Были и самые резонансные проявления такого психического расстройства:
Чем опасен стокгольмский синдром и можно ли от него избавиться
Какие есть виды стокгольмского синдрома? Человек может стать жертвой не только террористов, существует бытовой стокгольмский синдром. Он может развиться на фоне таких ситуаций, как:
Когда и кто может столкнуться с развитием стокгольмского синдрома? Есть ряд жизненных ситуаций, когда у жертвы формируется психическая зависимость от насильника.
Типы стокгольмского синдрома: Pixabay
Дети и жестокие родители
Мужчины и женщины
Насилие в паре часто сопровождается зависимостью одного партнера от другого, рассказывает психоаналитик Светлана Дутта. Например, женщина не работает, ее обеспечивает мужчина, и она терпит его агрессивное поведение, так как не видит выхода.
В травмирующей ситуации оказываются жены мужчин и матери детей, страдающих зависимостью (алкоголизм, наркомания, игромания). Они чувствуют свою вину за сложившуюся ситуацию и верят, что могут все исправить.
Подчиненные и жестокие начальники
Психотерапевт Шери Хеллер описывает корпоративный стокгольмский синдром. Вначале руководитель обещает повышение в должности или выплаты премии за дополнительные объемы работы, а затем унижает или угрожает увольнением из-за невыполненных обязанностей.
Жесткость и требовательность начальника при этом может переходить все границы. В результате жертва начинает сомневаться в своей компетентности.
Крайние случаи такого расстройства наблюдаются у участников различных сект, в первую очередь экстремистских, построенных на подчинении любым приказам свыше.
Чем опасен стокгольмский синдром? Главная проблема в том, что жертва не осознает опасности ситуации, в которой находится и не способна адекватно ее оценить. Переубедить человека, добиться осознания травматичности его положения практически невозможно.
Как избавиться от стокгольмского синдрома? Лучшее решение — обращение к психотерапевту, который разложит происходящее по полочкам, поможет человеку осознать ненормальность ситуации.
Если возможности для визита к профессионалу нет, важно:
Стокгольмский синдром столь широко распространился из-за того, что не все о нем знают. Грань между нормой и патологией очень тонкая, и жертва не осознает, когда переступает черту, продолжает держаться за деструктивного партнера. Берегите себя и сохраняйте здоровые отношения.
Уникальная подборка новостей от нашего шеф-редактора
Что такое «стокгольмский синдром» и почему люди любят тех, кто над ними издевается (9 фото)
Желание пасть ниц перед солнцеликим вождем может случиться с каждым из нас. Для этого есть термин — «стокгольмский синдром». Почему большинство людей так склонны любить тех, кто над ними издевается?
Изучать людей куда сложнее, чем канареек. Канарейки хотя бы не врут от скуки, отвечая на вопросы тестов. Но хорошая новость состоит в том, что, исследуя поведение животных, мы получаем возможность понять и человека. Именно наблюдение за некоторыми из наших соседей по планете позволило, например, разобраться в одном весьма интересном свойстве нашей психики, которое долго считалось непостижимой особенностью некоторых человеческих душ, — в готовности от всего сердца целовать бьющую их руку…
Cначала познакомимся с Мики и другими
Примерно в одно и то же время на этой планете случились два события, которые только на первый взгляд кажутся непохожими.
Первая история происходит в Стокгольме 23 августа 1973 года. В Шведском кредитном банке немногочисленные посетители заполняют бланки и получают деньги в кассе.
Вторая история происходит в Камеруне. Опять-таки 1973 год. Группа канадских наблюдателей следит за мандрилом Мики — молодым самцом из группы, за которой исследователи таскаются по лесам уже несколько недель.
В Стокгольме в банк заходит мужчина в длинном плаще, темных очках и с подозрительно пышной шевелюрой, которая неслучайно похожа на парик, потому что это он и есть. Мужчина оглядывает присутствующих, после чего выхватывает из-под плаща автомат и с криком «Вечеринка начинается!» дает очередь в потолок. Посетители и служащие падают на пол, закрывая головы руками. Они пока еще не знают, что судьба свела их с Ян-Эриком Ульссоном, за полгода до этого события сбежавшим из тюрьмы вором, который сражался с несправедливостями капиталистического общества, экспроприируя у окружающих различную собственность в свою пользу.
В Камеруне у Мики проблемы. Мики уже почти большой. У него выросла грива. Недавно он обзавелся взрослым задом великолепного бирюзового оттенка. Мики хочется размножаться, но ему этого нельзя. В несправедливом обществе мандрилов право на размножение имеет только один самец — патриарх стаи.
Самый крупный и агрессивный мандрил в группе собирает вокруг себя всех половозрелых самок, а остальные самцы имеют право только покорно бродить по периметру стаи, выполняя свой гражданский долг. Гражданский долг молодого мандрила заключается в том, чтобы при встрече мандрилов с леопардом быстро скормить ему себя, дабы хищник, занятый разгрызанием его костей, не причинил вреда самкам, детенышам и папе. Сам же папа занимается тем, что бдительно следит, чтобы ни один из подчиненных не подходил к самкам ближе чем на пару метров.
В Стокгольме Ян-Эрик Ульссон приказал всем заложникам — трем женщинам, молодому мужчине и старику, пришедшему в банк за пенсией, — сесть на пол и сидеть тихо. Полицейским, оцепившим здание, Ульссон объявил свои требования: бронежилет, шлем, два пистолета, гоночный «Мустанг» и три миллиона шведских крон некрупными купюрами. Иначе все эти, которые на полу, оперативно превратятся в кровавый фарш.
Ах да, пусть еще сюда немедленно привезут Кларка Улофссона — это паренек, с которым Ульссон сидел как-то в одной камере. Ничего такой перец, толковый. Тащите его сюда. Непуганая шведская полиция вместо того, чтобы беспрекословно выполнить требования террориста или хотя бы имитировать их выполнение до приезда спецов, устроила самодеятельность: двое охранников правопорядка попытались ворваться в банк и освободить заложников. Одного остановила автоматная очередь, и он остался лежать перед входом.
Второму, успевшему попасть внутрь, Ульссон велел сесть на стул и петь, а то скучно как-то… Полицейский, глядя на выразительное дуло, грустно затянул «Одинокого ковбоя»…
В Камеруне Мики решился на отчаянную авантюру. Выждав момент на привале, когда вождь стаи, сыто отдуваясь, чесал себе пузо, глядя в пространство, Мики тихо подкрался к одной из самочек, шебуршившейся в кустах в поисках чего-нибудь вкусненького, и принялся оказывать ей знаки внимания: толкать ее лбом, хватать поперек спины, издавать воркующие звуки, показывать ей свой великолепный зад. Самочка была молода и наивна, да и зад ей, похоже, приглянулся.
И вот в самый, можно сказать, ответственный момент, когда все уже почти получилось, тет-а-тет был прерван. Какой-то мандрил, сунувший морду в кусты, увидел происходящее и возмущенно завопил. Уже через пару прыжков тут был папа. И половина стаи.
Поворотившись к остальным, Ульссон сурово сообщил, что больше цирка тут не потерпит и первый же, кто откроет рот и что-нибудь вякнет, получит в голову пулю. Он приказал заложникам перейти в депозитное отделение, за бронированную дверь, и заперся там с ними. Тем временем снаружи кипела деятельность. К банку подогнали синий «Мустанг». Подтянули спецназ. В депозитарий доставили средства связи и воду. Мероприятием руководил лично премьер-министр Улоф Пальме, он же вел и переговоры с террористом. Из тюрьмы, как того и требовал Ульссон, привезли Кларка Улофссона, который ужасно не хотел в депозитарий к сокамернику, а настойчиво просился обратно в тюрьму.
Они хором кричали, что их похититель — чудный, святой человек, а все эти козлы в шлемах вокруг хотят им зла! Сделайте все, что хочет этот прекрасный человек, и прекратите над нами издеваться! Это все из-за вас, козлы капиталистические!
Когда Ульссон, рассердившись на то, что его требования игнорируют, стал душить одну из девушек, Кристин, потрясенные переговорщики услышали, как та, хрипя и плача, умоляет ее не мучить. Но обращалась она при этом не к Ульссону, а к ним…
В Камеруне при виде папы Мики почти пал духом. Мучитель всего племени, тиран и деспот возвышался над ним как гора, его алый нос гневно раздувался, а желтая борода угрожающе задралась. Но вокруг плечом к плечу стояли Микины братья и кузены, такие же униженные и оскорбленные, такие же обделенные женским вниманием.
И Мики, ощущая их поддержку, нашел в себе силы оскалить зубы и кинуть в вождя горстку сухой травы… Сам папа его даже пальцем не тронул. Он просто повернулся и ушел, важно покачивая задом. Лупила Мики вся стая. Ему вырывали шерсть, кусали руки, ноги и нос, ему царапали спину. Обиднее всего, что к нападающим охотно присоединилась и хорошенькая самочка.
Когда экзекуция закончилась, обмочившийся и обгадившийся Мики какое-то время лежал неподвижно. Потом, собравшись с силами, поднялся и захромал на край полянки, подальше от сородичей. Одна из его конечностей была изувечена. Следующий леопард будет его…
Заложники навещали своих захватчиков в тюрьме. Писали им письма. Оплатили лучших адвокатов. С тех пор появился на свет термин «стокгольмский синдром» — готовность любить того, кто делает тебе больно.
Механизм синдрома
Такова логика эволюции для большинства социальных видов.
Мужские особи конкурируют за самок, вступая в различные состязания. Это выгодная эволюционная стратегия, потому что, когда правом на размножение пользуются только самые-самые, у вида особенно быстро и надежно закрепляются полезные для него мутации.
Для видов, которым для выживания нужны сила, агрессия и готовность защищать себя и свое потомство, таким состязанием были бои. Часто эти бои приводили к гибели одного из противников. Для животных, которые живут разрозненно и встречаются с представителями своего вида лишь в брачный сезон, это вполне допустимые потери.
Было в лесу десять тигров и восемь тигриц, пара «лишних» слабаков погибла в боях с соперниками, остальные размножились и опять ушли в одиночное плавание.
Но для социального вида, особи которого существуют и действуют сообща, большими группами, это совершенно недопустимо: лишние самцы тут никуда не уходят, в одиночестве не живут, а потому вынуждены безостановочно биться до смерти со всеми конкурентами.
Поэтому у таких видов возникали иерархические системы доминирования с разными вариациями. Вот лидер, вот приспешники, вот изгои, в стае равновесная гармония, все живы и счастливы. Даже изгои тоже почти счастливы, потому что эволюционно из них выживали лишь те, кто умел не только своевременно признать свое поражение, но и фактически насладиться им — испытать удовлетворение от своей униженности и подавленности, громадное желание признать полное право сильного делать с собой все, что он захочет, лишь бы избежать его когтей и зубов.
Сексисты любят намекать, что такой социальный мазохизм свойствен в основном самкам, которые всегда были наградой сильного, но это не соответствует действительности. В гены самцов не менее убедительно вшита способность к подчинению и преклонению перед сильным.
Потому что идеальный изгой-эпсилон обладает не меньшими, а порой и большими способностями к выживанию, чем лидер-альфа, которому уж слишком часто приходится доказывать, что он тут первый парень на деревне.
Кстати, передать свои лузерские гены следующему поколению, пока вокруг много кустов, в которые девочки ходят собирать орехи, для изгоя дело тоже не невозможное (Мики просто не повезло).
Это обожание сильного, спасительное для выживания слабого, подробно описано, например, в работах этолога Фрэнка Солтера. «Наиболее успешные подходы к индоктринации бросают вызов самоидентичности и вызывают ряд общих психологических состояний, которые подталкивают индивидуумов к идентификации с лидером, группой или доктриной.
Этот процесс вызывает интенсивные чувства страха, депрессии, вины и одиночества, соединенные с состоянием зависимости от наставника. Все вместе это подталкивает испытуемого к аффилиативной связи с одним (или более) представителем индоктринирующей группы. Именно данная связь вместе с авторитетом наставника и измененным физиологическим или психологическим состоянием испытуемого и повышает вероятность новой идентичности и прививаемых чувств лояльности».
Механизм безотказен
Чем больше страдает человек, чем сильнее он напуган, истощен, измучен, тем проще ему начать идентифицировать себя с насильником. Он с готовностью не только продемонстрирует полное подчинение, умиротворяющее агрессора, но и найдет в этом подчинении утешение.
Ты — хозяин, защитник, благодетель. Твои враги — это мои враги. Ты топчешь их могучей пятой и львиным рыком сотрясаешь грудь земли. Даже если ты падешь, я буду умирать у твоих ног, как верный раб…
Все эти стелы с гигантскими царями, побивающими врагов палицами, ставились не только для величия властителя. Они делали счастливее его подданных.
Именно этот инстинкт заставлял перепуганных и измученных шведских заложников восхищенно взирать на своего мучителя. И этот же инстинкт подтолкнул забитых мандрилов из стаи истязать Мики, посмевшего покуситься на сакральное право вождя.
Неудивительно, что в современной эволюционной психологии стокгольмский синдром именуется синдромом здравого смысла. С ним проще выжить. С ним выживали в тюрьмах, концлагерях и пыточных камерах. Да что там, целые страны могут быть охвачены этим синдромом — порой в течение многих поколений.
Джек и Линда Палмер, авторы монументального труда «Эволюционная психология», изучая обсуждаемый феномен у животных, создали по многим случаям сборный портрет «протестанта», который может свергнуть власть вождя или, по крайней мере, успешно противодействовать синдрому здравого смысла.
Это ни в коем случае не забитый и угнетенный, нет. Забитые и угнетенные присоединятся потом, когда новый вождь продемонстрирует, что он тут всех победил. Это всегда особь достаточно сильная, высоко стоящая в иерархии. Очень часто это зрелая многодетная самка, либо старик с безнадежно испорченным, дурным характером, которого все стараются лишний раз не задевать, чтобы не остаться без куска хвоста, либо очень сильный и крупный молодой самец, тестостерон которого перебивает все другие гормоны.
Переводя на человеческий образ, сумеет не испугаться вождя или захватчика тот, кто не чувствует себя жалким, бедным, маленьким человечком. Увидеть в солнцеликом и богоподобном плешивого замухрышку, а в героическом Робин Гуде — сволочь, которая стыбзила его кошелек, сможет, скорее, человек с действительно высокой самооценкой.
Образовательный уровень тут не играет почти никакой роли, образование у протестанта может быть совершенно любое, хоть три класса церковноприходской, хоть пара Оксфордов.
Но это всегда будет человек, которому в жизни — в школе, армии или семье — не приходилось проходить жернова иерархии доминирования с печальным результатом в виде признания собственного ничтожества.
На самом деле этот синдром не так уж и плох, иначе бы он не пребывал в нас миллионы лет. Благодаря ему можно спокойно жить, пить чай, воспитывать детей и чистить по утрам зубы даже в тех ситуациях, в которых человек без этого синдрома существовать бы просто не смог. Ведь видеть в крокодиле, регулярно пожирающем твоих детей, доброе божество — куда утешительнее, чем осознавать истинное положение дел.
