Затвор – не просто запор
Святитель Феофан на Выше
19 января 1894 года на праздник Богоявления святитель Феофан мирно почил в Вышенской обители, проведя там 28 лет, из них 22 года в строгом затворе. В затворе святитель занимался молитвенным деланием, здесь же были написаны известные нравоучительные, истолковательные и переводные творения святителя. Период затвора – один из самых сокровенных в жизни вышенского подвижника, ведомый Единому Господу. По своему смирению святитель писал, что на Выше он находится не «в затворе, а в запоре»…
По словам известного исследователя духовного наследия святителя Феофана о. Георгия (Тертышникова), «время затвора – важнейший период, можно сказать, центр жизни преосвященного Феофана, ибо именно тогда по преимуществу явились во всей силе его великие труды и подвиги…»
«Преблаженную» Вышенскую обитель святитель Феофан впервые увидел в начале 1860-х годов, когда был правящим епископом на Тамбовской кафедре. Сердцем ощутил он разлитую здесь благодать и полюбил уединенную тихую обитель, величественную неприступную красоту окружающей природы. В 1862 году, назначая на Вышу настоятелем игумена Аркадия (Честонова), он пророчески произнес: «Поезжайте, а потом и я к Вам приеду; заживем опять вместе».
Сам святитель всегда стремился к уединению. Известно, что решение об увольнении на покой вынашивалось долго. Как отмечал сам святитель: «Имею в мысли служить Церкви Божией, только иным образом служить». По собственному прошению 17 июля 1866 года он был освобожден от управления Владимирской епархией с назначением настоятелем Вышенской пустыни. Из Владимира на Вышу святитель выехал 28 июля и прибыл 3 августа 1866года. В одном из писем он писал о своем первом впечатлении: «По всему Выша – преутешительная и преблаженная обитель!»
В сентябре того же года святитель подал прошение об увольнении от многозаботливой деятельности настоятеля, которое было удовлетворено 19 сентября 1866 года. По свидетельству одного из современников, «для него настала жизнь без хлопот, жизнь для ученых трудов и молитвы. В первое же время пребывания своего в пустыни преосвященный Феофан говорил игумену Аркадию: «Я намерен испытать себя в подвигах иночества; буду ежедневно ходить в церковь ко всем братским службам, а потом скажу, что со мною». Пять месяцев продолжалось это испытание. По воспоминаниям братии, «придет он, бывало, в церковь, сотворит уставные поклоны, станет в алтаре на определенном месте в струнку, “не распуская членов”, и начинает молиться. Он творит то редкие поясные поклоны, касаясь рукою пола, то вдруг зачастит, делая обыкновенные малые поклоны, то совсем прекратит те и другие». Все это он совершал благоговейно, сосредоточенно и большею частию с закрытыми глазами, что, по его собственным словам, «способствовало собранности всех чувств, внутрь пребыванию; стоянию умом и сердцем пред Господом». В таком состоянии молитвенного безмолвия Владыка оставался иногда подолгу, и только непрестанное перебирание четок свидетельствовало, что он умно не переставал произносить слова молитвы Иисусовой и в это время».
Первоначально святитель Феофан поселился в настоятельских кельях, однако помещение это оказалось очень тесным из-за его обширной библиотеки. Тогда настоятель Вышенской пустыни и одновременно ученик святителя о. Аркадий (Честонов) решил построить для него отдельные кельи. Зимой 1866 года он приступил к постройке над каменной просфорней второго деревянного этажа. Помещение для владыки Феофана вышло просторное и вполне удобное. Сначала святитель не уединялся полностью, но потом окончательно ушел в полный затвор, перестав принимать посетителей.
В первое время затвора редко, в хорошую погоду весною и летом, святитель Феофан выходил погулять в лес. Такие прогулки чередовались с еще более редким катанием на лошади в легком экипаже в сопровождении келейника. Зимою и летом святитель ежедневно гулял по балкону, пристроенному к покоям с северной стороны. Этот балкон тянулся во всю длину здания и от посторонних глаз был защищен резною решеткой, выпиленной самим Затворником.
В кельях святителя был всегда свежий воздух, одевался он чисто и тепло, стол имел простой, но не скудный. Занятия умственные и работы физические совершались в определенное время. Этот порядок, заведенный самим святителем, способствовал его плодотворной работе.
Описание кельи святителя сохранилось в статье неизвестного автора «В келье затворника», опубликованной в апреле 1894 года в журнале «Душеполезное чтение». Уникальность этих воспоминаний в том, что они написаны сразу после кончины святителя, когда в его покоях проводился разбор вещей. Вся обстановка в келье в то время была полностью сохранна. «Стены деревянные, без обоев, несколько потемневшие от времени. Мебель и вся обстановка до последней крайности простые и ветхие. Шкаф с угольником из простого дерева, оцененный в один рубль… Комод – в два рубля… Простой стол, ветхий… Складной аналой, ветхий… Железная кровать, складная, ценою в один рубль… Диваны березового дерева, с жестяными сидениями – все ценою три рубля серебром… Все остальное в таком же роде….»
Как признавался в одном из писем святитель Феофан, «праздность – злая товарка». В его келье было много вещей, которые свидетельствовали о разносторонних занятиях святителя: два ящика с инструментами, токарными, столярными, переплетными, палитра для красок и кисти. Фотографический аппарат, станок для выпиливания из дерева, верстак, токарные станки. Телескоп. Два микроскопа, анатомический атлас, шесть атласов географии общей, церковной и библейской. В келье находилась одна из богатейших частных библиотек того времени, а также иконы, написанные самим святителем Феофаном: Распятие, Воскресение Христово, Снятие со креста, Спаситель в терновом венце, Богоявление, иконы святителя Тихона Задонского, Митрофания Воронежского, свв. Антония и Феодосия Киево-Печерских, св. Александра Невского и др.
В дар своим духовным детям святитель любил посылать небольшие вещицы, сделанные своими руками, сопровождая такие подарки назидательными напутствиями: «С праздниками прошедшими и наступившим Новым годом поздравляю. Виноват, что долго не отвечал. Леность обуяла. А тут пришла охота сработать что-нибудь. Из работ – все точенье – маленький подсвечник тому, кто должен больше всех молиться; солонка кормилице – матушке; свеча неугасимая (скрывающая игольник) и открытый игольник красавицам, которых долг работать без просыпу».
Очень часто святитель отправлял книгорезки собственного производства: «Влагаю и две книгорезки (деревянные ножи собственного точения): одну для супруги вашей, а другую для вас. Книги делать трудновато, а книгорезки (точить на токарном станке) очень легко. Вот и собираюсь первое заменить вторым».
Время затвора явилось самым плодотворным этапом его деятельности как духовного писателя и богослова. На Выше были написаны известные нравоучительные, истолковательные и переводные творения святителя. Одним из важнейших творений святителя являются труды по изъяснения Слова Божия, которые стали значительным вкладом в русскую библеистику: толкование Посланий апостола Павла, толкования на 33-й, 118-й псалом, толкование Шестопсалмия. В период затвора были подготовлены основные переводные сочинения: «Добротолюбие», «Невидимая брань», «Древние иноческие уставы» и др.
Кроме научных занятий, святитель в затворе вел обширную переписку. Ежедневно ему приходило от двадцати до сорока писем, на которые он сам писал подробные ответы. Святитель чутко улавливал духовные потребности адресата, обстоятельно разъяснял все вопросы и недоумения. Живо реагировал на события, которые происходили в церковной и общественной жизни, обсуждал вопросы перевода Библии на современный русский язык, события Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и др.
В последние годы святитель готовился принять схиму и сам сшил схимническое облачение. Но Господь судил иначе. Святитель Феофан почил после Божественной литургии на праздник Богоявления Господня 6/19 января 1894 года.
Сейчас мощи святителя Феофана, которым приезжает поклониться все больше и больше паломников, находятся в Казанском соборе Успенского Вышенского монастыря.
В восстановленных кельях святителя Феофана в июне 2011 года освящена домовая церковка святителя и открыт музей. Здесь, как ни в каком другом месте, можно соприкоснуться с сокровенной тайной затвора.
В преддверии юбилея – 200-летия со дня рождения святителя Феофана, Затворника Вышенского, который по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла будет отмечаться в 2015 году на общецерковном уровне, Выша приобретает тот вид, который был так дорог святителю. О своей любимой обители он писал, что ее «можно променять только на Царство Небесное».
«Таинственный затвор»
В 2019 году исполняется 125 лет со дня кончины святителя Феофана, Затворника Вышенского. Святитель Феофан мирно почил о Господе 6/19 января 1894 года на праздник Богоявления в своей келье в Вышенском монастыре, где он подвизался 22 года в полном затворе.
После кончины вышенского подвижника преподобный старец Варсонофий Оптинский написал стихотворение «Памяти в Бозе почившего епископа Феофана Затворника», в котором назвал затвор святителя Феофана «таинственным», то есть сокровенным, скрытым от людей и во многом непонятным для них. В этом стихотворении есть и такие строки, написанные как бы от лица обывателей:
Зачем в затвор себя он заключил?
Зачем жестокое и тяжкое столь бремя
На рамена свои бесцельно возложил?
К чему бесплодная такая трата сил?
Словно отвечая на этот вопрос, святитель Феофан Затворник писал: «А мы-то что? Фольга: вычурно, гладко… а коснись рукой – вяло, слабо, никуда негоже. Сколько тайн в жизни! И как сокровен путь спасения! И как нужно внимать себе, жать сердце и выжимать всякую оттуда дрянь!» [1]
Действительно, для многих наших современников, нацеленных на карьерный рост и бесконечный потребительский марафон, непонятен подвиг святителя Феофана, который, оставив церковное служение и широкую проповедническую деятельность, заключился в затвор в небольшой малоизвестной тогда Вышенской пустыни. На Выше, ставшей местом его духовного подвига, невидимо для всего мира он проходил сокровенную духовную жизнь, ведомую Единому Богу. Уединение святителю казалось «слаще меда», и Вышу он считал «жилищем Божиим, где Божий небесный воздух».
Кроме научных занятий, святитель Феофан в затворе вел обширную переписку. Ежедневно ему приходило от двадцати до сорока писем, на которые он сам писал подробные ответы. В письмах святитель давал духовные советы, а также откликался на все значимые церковно-общественные события – обсуждал вопросы перевода Библии на современный русский язык, события Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, греко-болгарскую схизму и др.
В кельях святителя была устроена небольшая церквица, освященная в честь Богоявления Господня, где в сослужении только ангелов он совершал ежедневное богослужение. Кельи святителя, где он проходил подвиг затвора, сейчас восстановлены, здесь открыт музей святителя Феофана.
В этой церквице и сейчас проходят монастырские службы, на которые стремятся попасть паломники. В день памяти святителя Феофана – 23 января – здесь обычно совершается ранняя Божественная литургия. Сосредоточенно молятся сестры и паломники, неспешно идет служба, и кажется, что именно здесь, вдалеке от шумной суеты больших городов, можно заглянуть вглубь своего сердца, которое святитель Феофан называл «центром сил существа человеческого», увидеть свои духовные болезни и от всей души обратиться с молитвой к Богу за врачеванием и поможением. Святитель Феофан писал: «Причина нестроения та, что дух наш потерял сродную ему точку опоры. Опора его в Боге» [3], а «Бог судит о человеке, как он есть внутри, в сердце, а не как вовне» [4].
В одном из писем святитель Феофан признавался, что «праздность – злая товарка». Поэтому в его келье было два ящика с инструментами – токарными, столярными, переплетными, палитра для красок и кисти, фотографический аппарат, станок для выпиливания из дерева, верстак, токарные станки, телескоп, два микроскопа.
В келье святителя находилась одна из богатейших частных библиотек того времени, которой он пользовался для написания своих богословских и церковно-исторических трудов, а также иконы, написанные самим святителем Феофаном: «Распятие», «Воскресение Христово», «Снятие со Креста», «Спаситель в терновом венце», «Богоявление»; образы святителей Тихона Задонского и Митрофания Воронежского, преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских, святого Александра Невского и др.
В последние годы вышенский затворник готовился принять схиму и сам сшил схимническое облачение. Но Господь судил иначе. Святитель Феофан почил после Божественной литургии на праздник Богоявления Господня 6/19 января 1894 года.
В одном из писем святитель Феофан немного приоткрывает внутреннюю, духовную сущность затвора, говоря о нем с желающим последовать его примеру и удалиться в затвор: «Хотелось бы, говоришь, в затвор. Раненько, да и нужды нет. Один же живешь. Когда-когда кто зайдет. А что в церкви бываешь, это не разбивает твоего одиночества, а утверждает, или дает тебе силу и дома проводить время молитвенно. По временам можно день-другой не выходить, все с Богом стараясь быть. Но это у тебя и так само собою бывает. Так нечего загадывать о затворе. Когда молитва твоя до того укрепится, что все время будет держаться у тебя в сердце пред Богом в благоговении, не выходить из него, и ничем другим заняться не захочет. Этого затвора ищи, а о том не хлопочи. Можно и при затворенных дверях по миру шататься, или целый мир напустить в свою комнату» [5].
Для самого святителя Феофана, по слову преподобного Варсонофия Оптинского, вышенский затвор был «раем» – тем местом, где святитель готовился к жизни Вечной, очищая свое сердце покаянием и молитвой. В уединении вышенского затвора он написал духовные труды, которые и сейчас являются бесценным руководством на пути спасения и духовного совершенствования.
Как писал преподобный Варсонофий Оптинский:
Незримый никому, в безмолвии глубоком,
Наедине с собой и с Богом проводил
Он время, но миру христианскому светил
Учением святым и разумом высоким.
Ему был раем сумрачный затвор!
[1] Святитель Феофан Затворник. Письма о христианской жизни. Поучения. Собрание писем. М.: Правило веры, 2007. С. 58.
[2] Георгий (Тертышников), архим. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. М.: Правило веры, 1999. С. 97–98.
[3] Святитель Феофан Затворник. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться? Собрание писем. М.: Правило веры, 2009. С. 187.
[4] Святитель Феофан Затворник. Письма о разных предметах веры и жизни. Собрание писем. М.: Правило веры, 2007. С. 383.
[5] Там же. Письмо 34.
Что значит уйти в затвор у монахов
Виды подвижничества в Русской Земле
Затворничество
«Человек, где ты? Куда ты зашел?» Вот этот-то крик и есть действие благодати, которое заставляет грешника в первый раз посмотреть на себя. Итак, желаешь начать жить по-христиански, ищи благодати. Минута, когда сойдет благодать и соединится с твоею волею, будет минутой рождения христианской жизни – сильной, твердой, многоплодной. Где найти и как принять благодать, начинающую жизнь? Благодать приходит и освящает наше естество в Таинствах. Здесь мы предлагаем действию Божию или приносим Богу свою непотребную природу – и Он преображает ее. Богу угодно было для поражения нашего гордого ума в самом начале истинной жизни скрыть Свою силу в простом веществе. Как это бывает, не понимаем, но опыт всего христианства свидетельствует, что иначе не бывает. Таинств, преимущественно относящихся к началу жизни христианской, два: Крещение и Покаяние» (Епископ Феофан Затворник)
— Крещение
— Покаяние
«Два монаха оставили пустыню и женились. Через некоторое время они сказали друг другу: «Какую выгоду получили мы от того, что отвергли ангельский образ и поверглись в эту нечистоту, после которой должны наследовать огонь вечный и вечную муку? Возвратимся в пустыню и принесем покаяние». Придя в пустыню, они просили отцов, чтобы те приняли исповедание их и покаяние. Отцы оставили их в затворе на год и подавали каждому понемногу хлеба и воды. По внешнему виду оба монаха были подобны друг другу. Когда окончился срок покаяния, они вышли из затвора. Один был бледен и очень печален; другой – светел и весел. Отцы, увидев это, удивились, потому что оба брата получали равные пищу и питие. Они спросили того, который был изможден и печален: «Какие помышления были у тебя в затворе?» Он отвечал: «Я представлял себе адские муки, которым я должен подвергнуться за сделанное мною зло, и от ужаса «кости мои прильпнули к плоти моей» (Пс. 101, 6). Спросили они у другого: «Что ты помышлял в келлии твоей?» Он отвечал: «Посылал благодарение Богу за то, что Он извлек меня из нечистоты мира сего и из мук будущего века и призвал меня к этой ангельской жизни. Непрестанно вспоминая о Боге моем, я радовался». И сказали Отцы: «Пред Богом равно покаяние обоих» (Отечник).
«В царствование императора Феодосия жил близ Константинополя некий монах в маленькой келлии, вне города, недалеко от ворот, из которых императоры обыкновенно выезжали за город для прогулки. Феодосий, услышав, что тут живет монах-затворник, никуда не выходящий из келлии, при прогулке направился к этому месту. Последовавшим за ним придворным он приказал не приближаться к келлии монаха, подъехал к ней один и постучал в дверь. Встал монах, отворил ему дверь, но не узнал, что это был император. После обычной молитвы оба они сели, и спросил император монаха: «Как живут святые отцы в Египте?» Монах отвечал. Между тем император внимательно осматривал келлию. В ней он не увидел ничего, кроме немногих сухих хлебов в корзине, которая висела на веревке, прикрепленной к потолку. Император сказал: «Авва! на благословение предложи мне пищу». Монах вложил поспешно в сосуд соли и сухарей, влил воды, и они вместе съели их. Затем монах подал чашу воды императору, который и выпил ее. Тогда Феодосий сказал: «Знаешь ли, кто я?» Монах отвечал: «Не знаю, кто ты, господин». Император: «Я – Феодосий, император, пришел к тебе попросить молитв твоих». Монах, услышав это, пал ему в ноги. Император продолжал: «Блаженны вы, монахи, свободные от мирских забот! вы наслаждаетесь спокойной и безмолвной жизнью; попечение ваше только о спасении душ ваших, о достижении Жизни Вечной, о получении небесных наград. Будь уверен в правдивости слов моих: я рожден от царя и царствую, но никогда не вкушал пищи с таким удовольствием, как теперь». После этого император поклонился монаху с особенным уважением и вышел от него.
В ту же ночь раб Божий начал так размышлять: «Мне уже не подобает оставаться в этом месте: теперь, следуя примеру императора, не только многие из народа пойдут ко мне, но и придворные, и сенаторы не преминут воздать мне почести, как служителю Божию. Хотя они будут делать это ради имени Божия, однако я боюсь за себя, чтобы лукавый не обольстил меня неприметным образом, чтобы я не стал находить удовольствия в приеме знатных особ, чтобы сердце мое не усладилось их похвалами и уважением ко мне, чтобы не потерять мне смирения». Человек Божий, рассмотрев все это, бежал оттуда в ту же ночь и прибыл в Египет, в пустыню к святым отцам».
Наиболее важную услугу оказали монастырям и всему народу русскому те подвижники, которые занимались писанием книг. В прежней Руси число людей просвещенных и даже просто грамотных было невелико. Удалясь в монастырь, книжные люди продолжали заниматься делом просвещения: учились сами и учили других. Как в монастырях, так и по всей земле была большая нужда в книгах; печатных книг не было, а, между тем, они требовались для богослужения, требовались для домашнего чтения, для обучения самой грамоте. И, затворившись в свои кельи, иноки переписывают Евангелие, Псалтирь, книги богослужебные, творения святоотеческие; переписывают и сами излагают жития святых, летописи, книги научного содержания и даже буквари. Благодаря их трудам, монастыри в течение многих столетий были хранителями и источниками просвещения для всей русской земли. Эти невидимые миру труженики сохранили и для нашего времени жизнеописания деятелей Церкви и Отечества и самую историю народа русского, они соблюли чистоту учения Церкви Православной, защищая его от еретиков и раскольников, и в то же время удовлетворяли первому требованию жизни монастырской, поддерживая правильное церковное богослужение; их же трудами грамотность передавалась от одного поколения к другому; и часто случалось, что простецы, не знавшие раньше грамоты, изучали ее, поселившись в обители, а затем с прилежанием читали и изучали слово Божие.
Правила и условия вступления в затвор
/ТЕСНЫЕ ВРАТА. Виды подвижничества в Русской Земле.
Составил Н. Сперанский
Извлечено из Журнала «Русский Паломник», 1892-1893 г./ Виды подвижничества в Русской Земле (Оглавление)
Столпничество
Пустынножительство
ЗАТВОРНИЧЕСТВО
Идеал З.- исихия, поэтому нередко в аскетической письменности в качестве аналога З. говорят об исихии (или о «священном безмолвии»). Так, З. называют безмолвием преподобные Иоанн Лествичник, Исаак Сирин, Симеон Новый Богослов (подробнее см.: Варнава (Беляев), еп. Основы искусства святости. Н. Новг., 1998. Т. 4. С. 124).
Суть подвига З.
Положительная сторона З. определяется как равноангельская жизнь в непрестанном предстоянии Богу и непрестанной молитве. Основанием З. в этом смысле являются слова Господа: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив (κλείσας) дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф 6. 6). Затворник занимается «умным деланием» (νοερὰ πρᾶξις), утверждающимся на двоякой основе: творении молитвы, сосредоточивающей ум, и внутреннем непрестанном внимании, «трезвении», к-рое обеспечивает чистоту молитвы. Такое «делание» предстает как непрерывный процесс приобретения духовного опыта от покаяния и борьбы со страстями до бесстрастия и созерцания нетварного света. Правила подвижнического делания в З. обобщил прп. Григорий Синаит: «Сидя в келье своей, терпеливо пребывай в молитве во исполнение заповеди апостола Павла (Рим 12. 12; Кол 4. 2). Собери ум свой в сердце и оттуда мысленным воплем призывай на помощь Господа Иисуса, говоря: Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Не поддавайся малодушию и разленению, но поболи сердцем и потруди себя телом, ища Господа в сердце» (Quomodo oporteat sedere hesychastam ad orationem nec cito assurgere. 1 // PG. 150. Col. 1329).
Правила и условия вступления в затвор
В правосл. Церкви не существует подробных канонических правил для затворников. Сохранилось лишь неск. документов, в общих чертах регламентирующих их образ жизни. Согласно новелле имп. св. Юстиниана I, касающейся церковной жизни, затворники живут обычно около мон-рей или в отдельной келье внутри мон-ря (Novell. Just. 123. 26). 41-е прав. Трулльского Собора определяет, что З. должен предшествовать 3-летний подготовительный период послушания в общежительном мон-ре, после к-рого кандидаты проходят испытание «от местнаго настоятеля», и только через год после этого могут удалиться в затвор, «ибо тогда они подадут совершенное удостоверение в том, яко не ради искания тщетныя славы, но ради самаго истиннаго блага, стремятся к сему безмолвию». Канонист патриарх К-польский Феодор IV Вальсамон, толкуя это правило, выражает современное ему отношение к З. и определяет временные рамки подвига: «Великое и дерзновенное дело безмолвствовать в уединении и, как умершему, затвориться в самом тесном обиталище на все время своей жизни» (Правила ВС с толк. С. 424).
Хотя подвиг З. не имеет четкой регламентации, однако предполагает ряд объективных и субъективных условий, выполнение к-рых всегда имелось в виду в святоотеческой традиции.
Основным объективным (т. е. не зависящим от человека) условием является призвание Божие на путь З. «Высокие подвиги,- по словам свт. Игнатия (Брянчанинова),- устроились не по случаю, не по произволу и разуму человеческому, но по особенному смотрению, определению и призванию и откровению Божиим» ( Игнатий (Брянчанинов), свт. С. 49). Удаление в З. не может быть только индивидуальным желанием подвижника. В затвор человека призывает Сам Бог (на это указывает пример прп. Антония Великого или свт. Тихона Задонского). Те же подвижники, к-рые встали на путь З. самочинно, без призвания, «часто подвергались величайшим душевным бедствиям» (Там же. С. 50). Так, в Житии свт. Никиты, еп. Новгородского († 1109), рассказывается о том, как до поставления в епископы он подвизался в Киево-Печерском мон-ре; желая получить от Бога дар чудотворения, он стремился уйти в затвор, несмотря на неоднократные возражения игум. прп. Никона. Так и не получив благословения на З., Никита самовольно затворился в пещере, где уже через неск. дней был прельщен диаволом, явившимся ему в виде ангела. Во всем повинуясь диаволу, он перестал молиться, поучал приходивших к нему, пророчествовал и толковал Свящ. Писание по внушению искусителя. Только благодаря усилиям отцов мон-ря Никита осознал случившееся и вернулся к жизни в послушании, в котором так преуспел, что за чистоту сердца и смирение был впосл. избран епископом (Киево-Печерский патерик. М., 2007. С. 95).
История З.
первоначально складывалась из разрозненных упоминаний о конкретных подвижниках. В древней Церкви о затворниках повествуют мн. церковные писатели: Руфин Аквилейский ( Rufin. Hist. mon.), Палладий ( Palladius. Hist. Laus.), Феодорит, еп. Кирский ( Theodoret. Hist. rel.), свт. Афанасий I Великий ( Athanas. Alex. Vita Antonii), Иоанн Мосх ( Ioan. Mosch. Prat. spirit.), блж. Иероним Стридонский ( Hieron. Vita Hilar.), Созомен ( Sozom. Hist. eccl.) и др.
Требование одиночества для затворников далеко не всегда означало их фактическое удаление от людей. Так, по свидетельству блж. Феодорита, подвижник Апексим 60 лет провел в келье, к к-рой мог подойти любой человек, однако все это время он никого не видел и ни с кем не разговаривал, «углубляясь в самого себя и созерцая Бога». Пищу он принимал через специальное отверстие в стене кельи, к-рое было «просверлено не совершенно прямо, но сделано несколько извилистым, дабы любопытствующие не могли заглянуть внутрь» ( Theodoret. Hist. rel. 5). Известный затворник Иоанн Ликопольский был доступен всем приходящим, он не отказывал во внимании нуждающимся в наставлении и даже сам писал к имп. Феодосию I Великому (Ibid. 35). Он прожил в своей келье более 48 лет и все это время ни разу не выходил из нее. С приходящими затворник общался через окно, так что к нему можно было приблизиться и видеть его лицо ( Palladius. Hist. Laus. 39).
Имея разное отношение к окружающим людям, затворники были неизменно едины в убеждении, что помощь для себя во всех искушениях тяжелого подвига они должны искать только у Бога, а не у единомышленников, братьев-монахов. Затворник отделял себя от совместного богослужения и часто не имел возможности причащаться Христовых Таин ( Lozano J. M. Eremitism // Encyclopedia of Religion. Detroit (Mich.), 2005. T. 4. Col. 2825). Напр., Житие прп. Антония Великого в описании периодов его З. не содержит намека на Евхаристию.
При сохранении единого идеала подвига З. не было однотипным и могло иметь разнообразные формы. Прежде всего удаление в затвор не всегда было пожизненным. Известны примеры, когда З. использовалось как более или менее продолжительный искус или как «духовное врачество». Пресв. Филором (сер. IV в.), ставший исповедником в гонение Юлиана Отступника, после этого 18 лет провел в подвигах строгого воздержания, ношения вериг и т. п. «А когда,- говорил он,- одолела меня чрезмерная робость, так что и днем стало мне страшно, я, чтобы избавиться от этого страха, заключился на шесть лет в гробницу» ( Palladius. Hist. Laus. 98). Иногда затвор понимался шире, чем стены кельи, но при этом сохранялись существенно важные черты З.: уединение, пространственное ограничение и др. Руфин рассказывает о некоем мон. Иоанне, к-рый в течение 3 лет без перерыва стоял под утесом и никогда не садился и не ложился: «Весь предавшись молитве, он спал лишь столько, сколько можно спать стоя на ногах» ( Rufin. Hist. mon. 15). К нему приходил пресвитер и приносил ему Св. Дары, к-рые «служили ему единственным питанием» (Ibidem). Был и еще один вариант затвора. Затворник Феона, подвизавшийся вблизи поселения, провел «тридцать лет в своей келье в глубоком безмолвии» ( Rufin. Hist. mon. 6). Народ почитал его за пророка, к нему ежедневно приходило множество больных. «Простирая к ним руку чрез оконце и возлагая на голову каждого с благословением, он исцелял их от всяких недугов» (Ibidem).
В IV-V вв. З. было распространено по всему Ближ. Востоку. Первым известным сир. затворником был прп. Евсевий, пустынник Сирийский (IV в.) ( Špidlík Th. Eusèbe de Télédan // DHGE. 1963. T. 15. Col. 1476). В «Истории боголюбцев» сообщается помимо Симеона Древнего и Апексима и о неск. др. известных сир. затворниках: Палладии ( Theodoret. Hist. rel. 7), Петре (Ibid. 9) и др. Один из основателей месопотамского монашества прп. Авраам Кидунский († ок. 360) также прославлен как затворник. В Сирии и Месопотамии З. часто принимало необычные формы: нек-рые подвижники затворялись не в кельях, а в дуплах, полых стволах или кронах деревьев. Фалалей Сирийский 10 лет провел в тесной хижине с такой низкой крышей, что внутри было невозможно стоять. Келья его представляла собой 2 колеса, скрепленных между собой неск. досками, и напоминала клетку. «Укрепив в земле три длинных кола и соединив верхние концы их между собой также деревянными досками, Фалалей водрузил на них свое сооружение, а сам поместился внутри него» (Ibid. 28). Варадат Сирийский (V в.) сначала затворился в тесной каменной келье, не имевшей ни окон, ни дверей. Потом он ушел в новый затвор: сшил себе кожаный чехол, закрывавший его с головы до ног, с небольшим отверстием для дыхания и так молился стоя с воздетыми к небу руками (Ibid. 27).
Сохранился ряд древних свидетельств о палестинском З. Так, Евагрий Схоластик описывает подвижников, к-рые «заключаются в своих хижинах поодиночке, а их хижины имеют такую ширину и высоту, что в них нельзя ни прямо стоять, ни без боязни склоняться» ( Evagr. Schol. Hist. eccl. I 21). В мон-ре аввы Серида (возле г. Газы) духовными наставниками были преподобные Варсонофий Великий († сер. VI в.) и Иоанн Газский (VI в.). Прп. Варсонофий большую часть жизни провел в затворе и общался с братией через прп. Иоанна. В сохранившихся «Ответах» содержатся особые наставления для желающих вступить в затвор ( Варсонофий Великий, прп., Иоанн, прп. Руководство к духовной жизни в ответах на вопрошения учеников. М., 1855. Ответы 1-54). Из высказываний святых видно, насколько внимательно они относились к ищущим З. Так, напр., прп. Варсонофий дал благословение на З. Иоанну Миросавскому (хотя тот и испытывал потом немалые душевные трудности), но не разрешил уйти в затвор прп. Дорофею Газскому, несмотря на его совершенную жизнь и многочисленные просьбы (Там же. Ответ 311).
В процессе упорядочения монашеской жизни, начиная с устава прп. Пахомия Великого, нормой стала считаться форма общежительного мон-ря как наиболее благоприятная для духовного совершенствования. Так полагал систематизатор вост. монашества и создатель монашеских правил свт. Василий Великий. Святитель стремился согласовать общежительный и отшельнический образ жизни, избегая при этом крайностей того и другого. В монашестве он видел воплощение идеала соборности и единства Церкви, поэтому в задачу его мон-рей входила широкая благотворительность; вместе с этим рядом с киновиями он создавал места для затворнического уединения, а внутри мон-ря призывал хранить строгое безмолвие. Взаимное влияние киновийного и келиотского уставов привело к осознанию того, что общежитие является лучшей подготовкой для З. как совершенного подвига. Лавра прп. Саввы Освященного в Палестине (нач. VI в.), являющаяся классическим примером такого соотношения, имела центральный мон-рь и множество окружавших его уединенных келий, в т. ч. келий затворников.
В Византийской империи IX-XII вв. жизнь монахов отличалась разнообразием форм подвижничества ( Соколов. 2003. С. 259; Eust. Thess. Ad stylitam quemdam thessalonicensem. 47 // PG. 136. Col. 242). Колонии затворников существовали на островах Средиземного м.: Патмосе (мон-рь ап. Иоанна), Кипре (мон-рь прп. Неофита Затворника), Родосе. Селились затворники и на горе Афон. Уже из 2-го устава Лавры прп. Афанасия 971 г. следует, что на землях, принадлежавших мон-рю, находилось 5 келий затворников. Такие же исихастерии были и во владении др. мон-рей ( Соколов. С. 201).
