Исследование: кто и как сегодня учит будущих юристов
Абитуриенты выстраиваются в очередь за юридическими дипломами, каждый десятый студент сегодня – будущий юрист. Ежегодно стены вузов покидают примерно 150 000 выпускников юридических факультетов. Но говорит ли их количество о качестве полученного образования? Все ли вузы учат одинаково? Равноценны ли дипломы «очника» и «заочника»? Обо всем этом рассказывается в исследовании «Института проблем правоприменения» при ЕУСПб.
В качестве основного источника информации автором исследования Екатериной Моисеевой взят портал «Российское образование», который, как отмечаестся в работе, хоть и с некоторыми огрехами, наиболее достоверно отражает действительность, собирая официальную статистику. Правда, самые «свежие» данные на нем датированы 2012 годом. «Нет никаких признаков того, что положение за это время сильно изменилось. Система образования весьма инертна, ориентирована на длительный производственный цикл (4-6 лет), и потому – несмотря на отдельные, пусть и значительные, изменения, которые происходили в некоторых вузах – картина высшего юридического образования в целом не должна была сильно поменяться», – считает автор.
Дмитрий Малешин, профессор МГУ им. М. В. Ломоносова и НИУ «Высшая школа экономики», главный редактор журнала «Russian Law Journal«, высказываясь в целом по исследованию назвал его полезным и важным для определения путей дальнейшего развития российского юридического образования. «Это одно из первых качественных исследований состояния отечественного юридического образования, которое базируется не на домыслах и субъективных мнениях экспертов, а на конкретных цифрах. Многие статистические данные, приведенные в нем, даются впервые», – сказал Малешин.
Как учатся юристы?
В России получить диплом юриста можно в 947 вузах и филиалах. Для сравнения, всего, по данным Минобрнауки на новый учебный год, в стране работают 950 государственных и негосударственных высших учебных заведений, которые имеют около 1300 филиалов. Ежегодно туда подают документы порядка 300 000 абитуриентов, желающих получить юридическое образование, поступают – около 150 000 человек при общем количестве студентов в 5,2 млн человек. Обучение ведется по трем программам: «Юриспруденция» (947 вузов), «Правоохранительная деятельность» (63 вуза) и «Правовое обеспечение национальной безопасности» (69 вузов). Всего в 2012 году образование по ним получали 660 000 студентов.
Где учатся юристы?
За границей подготовкой юристов занимается ограниченное число вузов, получившее аккредитацию от государства (Германия), профессионального (США) или научного (Аргентина) сообщества. В России открыть юридический факультет, при соблюдении некоторых минимальных требований, может любой вуз. В 2012 году дипломы юристов выдавали 466 государственных и 472 негосударственных высших учебных заведения, причем 512 из них (55%) являлись филиалами.
Больше всего филиалов имеет Современная гуманитарная академия (СГА). У СГА почти 100 филиалов, что составляет 10 % всех вузов с юридическими программами. Всего там обучается около 26 000 студентов, из них 95 % на платной основе. Второй вуз по количеству филиалов с юридическими программами – это Российская академия народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС). У нее около 30 филиалов, в которых есть юридические программы.
Несмотря на большее количество негосударственных вузов, примерно 66 % всех юристов заканчивают государственные университеты, институты и академии. В филиалах учится только 40 % студентов, выбравших юридические специальности. Получается, что около 45 % обучающихся выбирают головные государственные вузы.
При этом, учебные заведения Москвы и Санкт-Петербурга можно назвать научными лидерами юридического образования. Преимущественно здесь разрабатываются и публикуются учебные пособия, проходят научные конференции и так далее. Но 85 % всех юридических факультетов и более 80 % всех студентов-юристов находятся за пределами двух столиц. Большую часть студентов юридических специальностей (67%) оттягивают на себя высшие учебные заведения региональных центров.
«Типичные» вузы и «типичные» студенты-юристы
Все вузы, где учатся юристы, можно условно разделить еще на несколько «подвидов»:
Классический университет заканчивает каждый пятый юрист, а ведомственный вуз – каждый десятый. Треть студентов юридических специальностей учится в непрофильных общегуманитарных вузах, еще столько же – в специализированных юрвузах. Ведомственных вузов меньше всего, но в них самый большой набор – в 2012 году в каждом обучалось порядка 2000 студентов – 11 % от их общего количества.
Как пишет автор исследования: «Типичный вуз, который готовит юристов – это филиал негосударственного непрофильного гуманитарного вуза. Типичный студент-юрист учится платно на заочном отделении в специализированном юридическом или непрофильном гуманитарном вузе, который находится в региональном центре и в равной степени может быть государственным или негосударственным, филиалом или головным вузом».
«Типичный вуз», готовящий юристов, указан верно, – описывает сложившуюся ситуацию Евгений Салыгин, декан факультета права Высшей школы экономики (которая отнесена к «классическим университетам»). – Рособрнадзору и юридическому сообществу в целом следует усилить работу по лишению таких вузов лицензий. Итоги общественной аккредитации, проводимой Ассоциацией юристов России, показывают, как мало у нас в стране юридических вузов (факультетов), где можно рассчитывать на качественное образование. Эти «типичные вузы» известны, но решения запрете преподавать в них юриспруденцию принимаются очень и очень медленно».
Дмитрий Малешин не считает, что «непрофильный вуз» означает «плохой». «Очень часто именно в непрофильных вузах есть возможность создавать интересные юридические программы с привлечением специалистов из других областей, где вуз является профильным. Кстати, такой подход достаточно распространен за рубежом. Эти программы становятся уникальными и не имеющими аналогов, а выпускники-юристы таких вузов очень востребованы именно в этих специализированных областях народного хозяйства, – говорит он. – Очевидно, что, допустим, юрфак РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина должен специализироваться на программах, касающихся правового регулирования нефтегазового сектора. И у него имеются все условия стать в этой области лучшим в стране, а, может, и за рубежом. Других подобных примеров множество. Запрещать подобным университетам иметь юрфаки неправильно. Другое дело, что данные университеты должны четко понимать свою специализированную нишу в сфере юридического образования, а не стараться выглядеть классическим университетом».
Малешин поддерживает мысль о том, что с вузами, дающими некачественное образование, нужно бороться. Главное при этом – не поставить под угрозу существование негосударственного высшего образования в России. «Это было бы большой ошибкой, – считает профессор МГУ, – поскольку именно частная инициатива позволит российскому юридическому образованию преодолеть многие системные проблемы. Государственные вузы, по своей природе, консервативны, «малоподвижны». Реализовать какой-то стартап, интересную инициативу в государственном вузе намного сложнее, чем в частном. Множество процедур, бюрократических проволочек, а главное – отсутствие правильной мотивации. В частном же вузе главное – мотивация собственника. Если ему интересно не только получение краткосрочных материальных выгод, но и долгосрочные проекты, то решение принимаются быстро и менеджмент работает мотивированно. Есть несколько интересных примеров частного юридического образования, которые спокойно, без особого пафоса работают в узких областях юриспруденции. Работают достаточно успешно. Именно за ними, на мой взгляд, будущее в российском юридическом образовании. У них есть потенциал роста, чего не хватает в государственном секторе юридического образования».
Где «производят» юристов?
Больше всего юристов «производят» так называемые «фабрики», где на одном потоке учится более 500 студентов. Их всего 4%, но они выдают 1/5 всех дипломов по юридическим специальностям. Преимущественно, они находятся государственных вузах (84%) – классических университетах и ведомственных заведениях, головных вузах (89%), расположенных в столицах регионов (22% – в Москве и Санкт-Петербурге, 76 % – в других региональных центрах).
Программы с маленьким набором студентов, менее 50 человек на потоке, в основном, работают в филиалах (67%) и негосударственных вузах (66%), почти все они не профильные и расположены в провинциальных городах (46%). Этих мелких программ порядка 30%, по ним обучаются 6 % будущих юристов. Остальные вузы находятся где-то посередине.
Заметна тенденция: чем меньше в вузе студентов-юристов, тем больше среди них заочников. Автор исследования объясняет это тем, что каждый вуз стремится открыть свою, хоть и небольшую юридическую программу, руководствуясь «спросом на дипломы». При этом, заочная форма обучения выгоднее, поскольку она почти всегда платная. Таким образом у вуза появляются ресурсы на привлечение преподавателей-совместителей из других учебных заведений.
Какие вузы одобряет АЮР?
Несмотря на то, что аккредитация вузов в России – дело сугубо государственное, одобрение юридического сообщества не менее важно. С 2012 года Ассоциация юристов России, совместно с Минобрнауки и Рособрнадзором проводит общественную аккредитацию высших учебных заведений, где можно получить юридическое образование. По данным на февраль 2015 года ее получили 138 вузов (факультетов и филиалов). Среди них МГУ имени М. В. Ломоносова, Московская государственная юридическая академия имени О. Е. Кутафина, СпБГУ, Российская правовая академия Миниюста РФ, Южный федеральный университет, МФЮА, Санкт-Петербургская юридическая академия, Саратовская академия права и другие.
Автор исследования сравнивает юридические факультеты вузов, аккредитованных АЮР с остальными. В список Ассоциации юристов входит половина всех вузов – «фабрик» и ведомственных вузов и треть классических университетов. В этих заведениях учится около 28 % всех студентов-юристов, в них больше бюджетных мест (38% против 10%) и меньше «заочников» (58% против 78%).
Падает ли престиж юридической специальности?
«Популярность юридического образования не падает, несмотря на появившееся в средствах массовой информации мнение о якобы «перепроизводстве» юристов и вообще в целом бесполезности юридической профессии, – не совсем согласен с коллегой Дмитрий Малешин. – О высокой популярности юридического образования свидетельствуют результаты последней приемной компании. Конкурсы на юрфаки ведущих вузов страны (МГУ, СПбГУ, ВШЭ, МГЮА, УрГЮА) по-прежнему высоки, а в некоторых из них превышают показатели по всем остальным специальностям».
Малешин же считает, что сравнивать в этом вопросе Россию и США «не совсем корректно» и «вряд ли правильно». Во-первых, по его мнению, в США никто не говорит о переизбытке юристов, хотя в стране постоянно реформируют систему юридического образования, высказывают критические замечания. Во-вторых, юридическое образование в США является специализированным, дополнительным, а не основным, как у нас в стране. «Данные по России тоже очень странные, – комментирует спикер. – Особенно показатель «1 юрист – на 1000 жителей». Кроме того, юридическое образование в России никак нельзя признать «универсальным общим образованием».
«Корочка» или любимая работа?
За последние 20 лет юридическое образование в России получили порядка 2 млн человек. По специальности же – судьями, нотариусами, адвокатами, следователями, сотрудниками прокуратуры, для которых профильный диплом обязателен – в 2012 году работали порядка 300 000 человек. Даже если предположить, что такое же количество выпускников трудятся в юрфирмах или in-house юристами, все равно напрашивается вывод, что юробразование большинству из них нужно номинально, «для корочки». «Группы студентов, изучающих право для себя, для получения необходимых компетенций и работы по юридической специальности, и обучающихся для получения «корочки», практически не совпадают. И вузы, где учатся одни и другие, также не совпадают», – добавляет декан факультета права ВШЭ.
Спрос на дипломы объясняет рост популярности заочного юридического образования. Многим оно нужно для повышения квалификации, перехода на новую должность, в качестве «второго высшего» при ином базовом. Поэтому неудивительно, что среди «заочников» много людей старше тридцати лет, работающих и имеющих семьи. Формально заочная форма обучения не отличается от очной по количеству учебных часов и обязательных курсов, но сасо содержание обучения, вовлеченность студентов в процесс, компетенция преподавателей, доступность учебных материалов могут различаться. В крупных вузах эта разница частично нивелируется за счет того, что «очники» и «заочники» имеют доступ к общей образовательной базе, но в некрупных и, тем более, непрофильных учебных заведениях это может стать проблемой.
«Это, действительно, одна из главных проблем современного юридического образования, – считает Дмитрий Малешнин. – Юридических вузов, дающих качественное образование в стране очень немного. Не более 30. Их выпускники всегда востребованы и проблем с трудоустройством у них, как правило, не возникает. Но основное количество людей с дипломами юриста сейчас – это выпускники заочных отделений, либо вузов, где, по сути, нет юридического образования, а происходит псевдообразование. Они не котируются на рынке труда, поскольку юристами их назвать сложно». По его мнению, есть множество причин, по которым люди хотят иметь диплом юриста, не получая в реальности юридического образования. Среди них: престиж, карьерные преференции на государственной службе, отсрочка от исполнения воинской обязанности и т. д.
Евгений Салыгин согласен с коллегой в том, что заочное образование в принципе не может быть высокого качества, по крайней мере, в массовом варианте, когда вуз, в основном, готовит заочников. «Заочная форма получения юридического образования была оправдана в советское время, когда юридических вузов было мало, а спрос на юристов был большим. Качество образования было выше. Сейчас же доля заочного юридического образования, на мой взгляд, должна быть существенно уменьшена. И современные информационные технологии, появившиеся в последнее время, пока не могут заменить работы студентов в аудиториях, их непосредственного общения с преподавателями, юристами-практиками, занятыми в учебном процессе», – говорит он.
Элитарное или массовое?
«Классик социологии Георг Зиммель считал, что вещь перестает быть модной и элитарной, когда к ней получает доступ все большее количество людей и когда становится все труднее за счет нее выделить себя из общей массы», – пишет автор исследования, задаваясь вопросом не будет ли массовый доступ к юробразованию способствовать падению престижа профессии.
Евгений Салыгин отмечает, что репутация юридического образования подпорчена «конторами по выдаче дипломов, но считает, что несмотря на это, оно не утратит своего элитарного характера, поскольку работа юристов ценится в обществе высоко. «Работодатели очень разборчивы и понимают, в каком вузе образование было получено и чего оно стоит. Выбор ими работников с соответствующим уровнем подготовки влияет на престиж образования в целом. Практически каждый работодатель, независимо, орган это государственной власти, или юридическая фирма, хотел бы взять на работу лучших. Пока будут сохраняться престижность юридической профессии и высокое качество юридического образования в ведущих юридических вузах, престиж у юридического образования будет. Вместе с тем следует избавляться от балласта – вузов с низкокачественным юридическим образованием, тянущим его вниз», – говорит декан факультета права Высшей школы экономики.
Дмирий Малешин также считает, что дело не в массовости, а в качестве. «Если качественное юридическое образование станет массовым, если в стране будет не 30 юридических вузов, а, по крайней мере, 100-150, то престиж юридической профессии только повысится. В реальности, сейчас в России нехватка профессиональных юристов, и никак не их переизбыток, – комментирует он. – Серьезному работодателю не нужен стряпчий или юрист-робот, составляющий договоры по шаблону, а нужен умеющий думать и находить нестандартные решения специалист. Поэтому «охота за головами» тоже имеет место, по крайней мере, на московском рынке. Работодатель всяческими способами пытается проникнуть в университет: через практикоориентированные лекции, ярмарки вакансий, внеучебные факультативы и пр. Основная цель – рекрутинг молодых умов. В результате большинство студентов уже на последних курсах практикуют и имеют четкие планы после получения диплома. Но это в лучших вузах, которых 3-5 по Москве (из 100 существующих)».
С полным текстом аналитического обзора «Юридическое образование в России (анализ количественных данных)» можно ознакомиться по ссылке или на сайте.
Специальность «Юриспруденция» (бакалавриат)
Степень: Академический бакалавр. Прикладной бакалавр
Наиболее распространенные экзамены при поступлении:
Как правило, большинство вузов принимается абитуриентов на обучение по данной специальности по итогам двух экзаменов. Среди них профильным выступает обществознание — обязательный и главный предмет.
Далее по выбору вуза абитуриенту предлагают экзамен по русскому языку, истории или информатика и ИКТ. Вуз выбирает один из этих экзаменов, который посчитает более нужным, и эта информация обычно известна заранее.
По своему усмотрению учебное заведение может предложить и третий экзамен, а именно, иностранный язык.
Содержание статьи:
Юриспруденция — это достаточно популярная специальность на сегодняшний день, выбор которой среди студентов активизировался около 15 лет назад, и до настоящего времени она остается одной из наиболее востребованных. Хорошие специалисты-юристы нужны практически в каждой организации, а выбор конкретного профиля обучения предполагает расширенные возможности для трудоустройства в любимой сфере. Несмотря на переполненность рынка труда юристами, специалисты, выпускники вузов с хорошей репутацией и имеющие хорошую успеваемость, обязательно смогут найти высокооплачиваемую работу.
Краткое описание специальности
Специальность предусматривает несколько профилей, и при обучении студент после изучения основных дисциплин выбирает, по какому из них он готов продолжить свое обучение. В своем большинстве вузы предлагают пять основных профилей обучения:
Специалист-бакалавр занимается разработкой и внедрением в жизнь правовых норм, обеспечивает соблюдение законности и правопорядка, может заниматься обучением праву и воспитанием. Профдеятельность выпускника-бакалавра может носить нормотворческий, правоохранительный, правоприменительный, экспертно-консультационный или педагогический характер.
Крупные вузы
Вы также можете ознакомиться с более подробной информацией о юридических вузах России.
Сроки и формы обучения
Обучение юриспруденции по программе бакалавриата предусматривает три формы обучения: очную, очно-заочную и заочную. Продолжительность освоения специальности при очной форме — 4 года, при заочной — 5 лет. Длительность обучения на очно-заочной форме составляет 4,5 или 4,8 лет в зависимости от определенного вуза (иногда предлагаются и другие сроки).
Получение диплома бакалавра — это лишь ступень на пути к освоению данной специальности. Кто-то-то на ней и останавливается. Но при желании можно далее обучаться в магистратуре и аспирантуре — многие вузы предлагают такую возможность.
Предметы, изучаемые студентами
На начальном этапе обучения независимо от выбранного профиля все студенты изучают основные специальности, к числу которых относят следующие:
На старших курсах обучения предусмотрены более конкретные (профильные) специальности:
Обучение: получаемые знания и навыки
По итогам 4 лет обучения выпускник-бакалавр получит следующие знания и навыки:
Профессии: кем можно работать
Бакалавры, окончившие факультет юриспруденции, могут работать в качестве помощников в юридических, нотариальных и адвокатских конторах, а также у юрисконсультов. Как правило, служба проходит в органах милиции, в прокуратуре, следственном комитете и различных государственных органах. Широко востребованы выпускники для работы корпоративными юристами, занимающимися юридической деятельностью компании. Их обязанности заключаются в анализе изменений в законодательстве и влиянии таковых на работу организации, составлении и проверке различных форм договоров, проведении консультаций для подразделений компании. Чаще всего сегодня юристы нужны в банках, сферах недвижимости и коммунального хозяйства. Начинающим помощникам и специалистам младшего звена платят от 25-30 тысяч рублей. По мере продолжения обучения и накопления опыта заработная плата может существенно вырасти.
Юридическое образование: четыре непростых шага к изменению
Критиковать модно. Так же модно писать дорожные карты разной степени воздушности. Ну и восхищаться тоже модно – классические университеты выпускают отличных юристов. Или все-таки не очень? Пока мы окончательно не запутались я предложу 4 конкретных шага, которые могут улучшить юридическое образование в России.
1. Навыки
В основе юридической профессии лежат базовые навыки: поиска информации (research), убедительного и точного изложения своих мыслей на бумаге (writing) и в устной речи (advocacy). Этот тезис представляется мне бесспорным. Но организация юридического образования игнорирует его. На первом курсе любого театрального университета есть курс по сценической речи. На первом курсе юридического факультета – по ОБЖ или современному естествознанию.
Навыки студентам, видимо, предлагается освоить по ходу обучения. В поиске материалов к семинару, при написании курсовой. Ну вы поняли. Обучением должны заниматься преподаватели специальных курсов. Семинарист по гражданскому праву, возможно, научит искать полезные статьи или решения судов. А по конституционному праву – немного поучит писать на примере тех 80 эссе, которые он или она должны проверить за неделю.
Научить навыкам «по ходу» невозможно. Во-первых, к этому вопросу нужно подходить системно: постоянно давать задания именно на их развитие, контролировать и корректировать. Талантливый преподаватель экологического права может хуже учить поиску судебных решений. Это логично. Во-вторых, развитие базовых навыков – того, с чем студенты должны приходить к изучению специальных предметов, отнимает время и силы от собственно специальных курсов. Одни и те же вопросы на навыки повторяются, какие-то аспекты, наоборот, пролетают.
Учить навыкам нужно специально. Можно это делать по-разному. Можно сделать отдельный курс или курсы в самом начале. Для того чтобы их преподавать не нужно «выписывать» профессоров из США по скайпу. Достаточно привлечь несколько молодых преподавателей, которым это будет интересно, и которые пройдут курсы повышения квалификации. Можно, наоборот, выбрать какой-то базовый курс или курсы (например, конституционное право и римское право) для развития этих навыков. Увеличить количество часов и добавить количество практических занятий, ориентированных на развитие навыков. В любом случае рассчитывать что «все само как-то образуется» нельзя.
Можно и нужно учиться софт-скиллс. Здорово, когда студентов учат вести переговоры и не выгорать (кто бы меня научил в свое время). Но это не замена ключевым – хард – навыкам.
2. Из фундаментального и практически-ориентированного выбираем оба
На протяжении нескольких лет я наблюдаю за горячей дискуссией – должно ли юридическое образование быть фундаментальным или, наоборот, практическим. Это как спросить: Вам правую ногу отрубить или левую? А можно вообще ничего не отрубать?!
Дискуссия зациклилась на ложном выборе, который, на самом деле не нужно делать. Конечно, образование не должно заключаться только в практике написания договоров и процессуальных документов, студенты должны также понимать всю систему, историю формирования тех или иных институтов и различные варианты решения тех или иных вопросов в разных правовых системах. Это не значит, что написание искового заявления подействует на студента как магическое заклинание, после произнесения которого он сразу забудет все фундаментальные знания.
Фундаментальные знания и практические навыки могут и должны идти рука об руку. Не имея глубокого понимания гражданского или уголовного права, студент не придумает правовую конструкцию для сложной сделки или аргументы защиты клиента по необычному уголовному обвинению. Но не понимая зачем ему все эти теоретические конструкции, как они применяются на практике, студент будет изучать их с меньшим интересом, забудет многое после экзамена, и останется, извините, «полуфабрикатом» (возможно, хорошим, как замороженная мраморная говядина Вагю, но «полуфабрикатом»).
Что делать (с практическим обучением, с фундаментальным все вроде бы неплохо)? Опять же возможно несколько (взаимодополняющих) вариантов. Первый – специальный курсы, практикумы по сделкам слияний и поглощений, уголовному праву и процессу, конституционному праву. Второй – клиники, где под руководством опытных юристов студенты будут работать над сложными и интересными делами. Клиники в России существуют и сейчас, но большая часть из них сконцентрирована на помощи малоимущим гражданам по достаточно стандартным вопросам. Это очень важная и благородная задача, и студенты, которые хотят в ней участвовать заслуживают всяческой поддержки. Однако должен быть и другой вариант – ведение прецедентных дел, требующих большой подготовки (читай, работы студентов), и ставящих интересные и важные вопросы. Третий – интеграция практического образования в существующие курсы. Четвертый – муткорты, в том числе внутренние. В странах общего права все студенты первого курса (а курсов обычно три) участвуют в одном внутреннем муткорте, финал которого обычно судят реальные судьи или известные специалисты. Такую же модель можно было бы использовать, например, на втором курсе российского юрфака.
Необходимо стремиться к качественному и интегрированному практическому обучению. Задание для семинара написать договор или обвинительное заключение, курс практикующего юриста по сделкам банковского финансирования или экономическим преступлениям – хорошее начало, но нужно больше. Необходима кропотливая работа, шаг за шагом, с постоянной возможностью для студента делать что-то и получать критику и комментарии преподавателя.
А нужно ли все это, может задача университета – выпускать полуфабрикаты, а там уже на работе доучат? Мой ответ – конечно, нужно. Причина не только в том, что задача университета дать выпускнику как можно больше навыков и возможностей, сделать «готовый продукт», но и в том, что качественное изучение «фундамента» невозможно или затруднительно без постоянного тестирования его результатов на практике.
Исключение из обязательной программы многих предметов (и разделение занятий по некоторым другим на «общие» и «продвинутые» курсы) необходимо, чтобы освободить время для изучения студентами навыков и курсов по практическому применению права в реальной жизни – курсов, о которых я писал выше. Оно также необходимо, тк изучение таких предметов в текущей форме бесполезно и подрывает мотивацию.
А как же общая база, спросят меня. Юрист же должен понимать налоговые последствия сделки, уметь оформить право собственности на унаследованный дачный участок и, мое любимое, рассчитать себе пенсию (#тыжюрист #Россиядлягрустных). Ну, во-первых, в моем понимании, курсы, как их преподают сейчас, не рассчитаны на понимание студентами общей базы. Например, налоговое право – налоговое право от А до Я, а не НДФЛ и налоговые последствия сделок. Земельное право – 100500 технических вопросов по изменению разрешенного использования, а не 10 важнейших принципов того же права. Криминалистика – протокол осмотра трупа (Федора) и трасологическая экспертиза, а не признаки подделки подписи или документа. Во-вторых, ну кого мы обманываем? Большая часть этих «знаний» будет забыта вечером дня экзамена. Если юристу действительно потребуется разобраться с вопросами пенсии и земельного участка, то гораздо полезнее будут как раз навыки поиска информации и практического применения норм права.
4. Магистратура должна быть магистратурой, а не обязательной «примочкой»
Я закончил юридический факультет СпбГУ, пять лет проработал в юридических фирмах и поступил в магистратуру Университетского колледжа Лондона изучать международное право. Это был один из лучших периодов в моей жизни: я знал какие курсы я хочу изучать и почему, я скопил «денежную подушку», чтобы позволить себе посвятить год учебе – каждый день ходить в библиотеку или сидеть с книгой в парке, я отдыхал от «мясорубки» работы. Средний российский студент приходит в магистратуру сразу после окончания университета, вынужден работать параллельно с обучением, не всегда понимает, чем он(а) хочет заниматься. Нужно что-то менять…
По моему мнению, обучение в магистратуре должно быть выбором каждого юриста, выбором, который он(а) может сделать на любом этапе карьеры. Ну или выбрать практику, решить, что магистратура не нужна. Только в этом случае обучение в магистратуре будет осознанным, понятным и приятным.
Утверждение, что бакалавр недостаточно квалифицирован, по моему мнению, неверно. За 4 года обучения вполне можно усвоить все необходимые знания и навыки (особенно, если провести предложенные выше реформы), а те специальные знания, которые студент получает в магистратуре – глубокое понимание той или иной отрасли права – как раз можно получить на практике, курсах повышения квалификации или, как в старину, почитав книжки.
Научить профессии юриста вполне можно за четыре года. Например, в США срок обучения – три года. Вот мы тебя и подловили, скажет кто-то – в США-то на юрфак поступают после колледжа. Оставим в стороне вопрос о том, как изучение английской литературы или микробиологии в колледже влияет на рассматриваемый нами вопрос (оно безусловно влияет на кругозор и мышление студента, но мы же о юристах). Перейдем к другому близкому нам примеру – Англии. В Англии обучение на юрфаке занимает, если честно, четыре года (3 года в университете и потом одногодичный курс подготовки для будущих солиситоров или барристеров). И ничего, никто не жалуется. После этого будущие юристы должны пройти отдельную 1-2 годичную практику (training contract, pupilage). Ну так и у нас для получения статуса адвоката необходим практический опыт. Есть и другие примеры, включая Германию, где учиться профессии юриста можно очень долго. Это не значит, что нам нужно брать с них пример.
В общем я считаю, что магистратура должна быть добровольной, обучение в ней должно быть осознанным выбором. Пока я вижу только одно основное препятствие на пути к этому. Речь идет о практике многих фирм не повышать своих сотрудников до позиции (младшего) юриста до получения диплома магистра. У этой практики нет объективного и честного объяснения и мне кажется, что от нее следует отказаться. Есть и еще одна причина – обязательная военная служба по призыву, военная кафедра на 5 лет. С этим тоже нужно что-то делать, но это уже совсем другая история…
Надеюсь, что описанные мною предложения будут кому-то полезны и, в любом случае, дадут почву для размышлений и дискуссий. В дискуссиях буду рад поучаствовать.
