Вестерн
Вестерн — это история об американском Диком Западе эры фронтира (как правило, с 1840 по 1890).
Предтечей жанра были романы Фенимора Купера, Майн Рида, Брет-Гарта и их подражателей, а также «грошовые романы» (w:en:dime novels) конца XIX — начала XX в. Большая часть жанровых штампов сложилась уже к концу XIX в., задолго до появления кинематографа.
Содержание
Буффало Билл и Дикий Запад [ править ]
В начале было шоу. Полковник Вильям «Буйвол» Коди, расставшись с армией, создал бродячую труппу стрелков, метателей лассо и конников-вольтижеров. Большинство из них было профессиональными охотниками и ковбоями. Значительную часть труппы составляли также индейцы, чьи танцы, вольтижировка и предсказания привлекали массовое внимание жителей восточных штатов, для которых индейский колорит уже сто лет как сделался глубокой экзотикой.
Шоу называлось «Дикий запад». Труппа показывала театрализованные сражения индейцев и ковбоев, ограбления дилижанса, последний бой генерала Кастера и т. д. Больше десяти лет Буффало Билл колесил по Штатам и Европе, собирая многотысячные толпы зрителей. У него был подражатель — Билл Пауни. В 1908 году они даже объединились в «Шоу двух Биллов», но ненадолго.
Неописуемое количество открыток и афиш «Дикого Запада» разошлось по всему миру с 1873, когда стартовало шоу «Дикий Запад», по 1917, когда Коди умер. Его можно смело называть создателем мифа Дикого Запада и общей эстетики направления. Шляпы-стетсоны, джинсы с бахромой, шейные платки и «техасские галстуки», лихое верчение выхваченного из кобуры револьвера на пальце и стрельба от бедра — все это пошло в народ благодаря шоу Буффало Билла.
Литература [ править ]
Наиболее известны два имени: Зейн Грей и Луис Ламур. Грей считается одним из отцов-основателей жанра, его роман «Всадники багряной полыни» считается самым популярным вестерном всех времен и был экранизирован пять раз. Луис Ламур принадлежит к младшему поколению (его романы начали выходить уже после Второй Мировой), которое скорей «закрыло» эпоху вестернов, чем открыло ее, и одних только романов он написал 100 штук, из них 89 — вестерны. Он отличался большим талантом, чем его литературные предшественники (хотя некоторые считают, что Макс Брэнд всё равно непревзойдёнен), и оказал влияние на множество известных писателей, обожавших его книги с детства. Также стоит упомянуть Кларенса Малфорда с его историями про Хопалонга Кэссиди и Макса Брэнда, которого еще называют «Шекспиром вестерна» за накал страстей (урождённый Фредерик Шиллер Фауст. Количество написанных им вестернов не поддаётся подсчёту. Их точно больше, чем 300).
Отличные вестерны писал Ларри Макмёртри, начинавший на одном семинаре с Питером Биглем и Кеном Кизи. Но в 2005 году он получил «Оскара» за лучший сценарий к «Горбатой горе» и с тех пор в нашем городке ему лучше не появляться.
Также к вестернам можено отнести некоторые произведения Т. Майн Рида, например знаменитый роман «Всадник без головы». И внезапно у Александра Грина есть не только море, но и континентальный фронтир с фермерами-колонистами, золотоискателями и людьми вне закона («Колония Ланфиер», «Трагедия плоскогорья Суан»).
Тематика и сюжеты [ править ]
Как правило, вестерн развивается вокруг одной из нижеприведенных сюжетных схем. Выделил их Фрэнк Грубер, написавший несколько сотен рассказов и полсотни романов (плюс киносценарии):
Впрочем, ничто не мешает намешать в вестерн хоть любовный роман (журнал Ranch Romances появился одним из первых и держался до конца), хоть детектив (в конце концов должен же шериф распутать дело об убийстве в красном амбаре!). Ядрёная смесь постапокалипсиса, вестерна и киберпанка даёт, к примеру, Безумного Макса.
Уроженец Полтавщины Дмитрий Тёмкин написал немало музыки к голливудским вестернам. Успех объяснял тем, что проблемы ковбоев и казаков очень похожи.
Кино [ править ]
То самое «Большое ограбление поезда»
Эннио Морриконе вдыхает в вестерн новую жизнь. А конкретно к этой музыке есть и слова, и неплохие
Как правило, место действия — американский фронтир, но, как вариант, вполне возможны:
Однако все хорошее рано или поздно кончается. На излете 1960-х вестерн американцам надоел, его тематика казалась совершенно исчерпанной, и, казалось, ничто не в силах возродить жанр.
Как вдруг повеяло свежим ветерком сразу с двух сторон: из Европы и из Японии. Семена вестернов, по дешевке проданных в нищую послевоенную Европу и столь же разоренную Японию, взошли в виде поколения режиссеров, впитавших эстетику вестерна и творчески переработавших ее. Назовем два самых значительных имени: Серджио Леоне и Акира Куросава.
Куросава снимал свои фильмы на национальном материале, взяв у вестерна только тематику и драматургию. Поэтому его фильмы возвращались в США в виде ремейков. А вот Леоне, сняв «Долларовую трилогию» с Клинтом Иствудом в главной роли, не только сам въехал на ней в Голливуд, но и всему жанру придал второе дыхание.
В эпоху ремейков делать ремейки предпочитают именно на старую, изъеденную молью классику — «Поезд на Юму» там, или что-нибудь вроде того. Хотя сам по себе рассказ «Поезд на Юму» — злостный неканон от известного тролля Элмора Леонардо.
Делать ремейк «Хорошего, плохого, злого» не придет в голову никому, прежде всего потому что любой такой ремейк обречён на провал: сделать лучше, или переосмыслить, или деконструировать «спагетти-вестерн» — невозможно. Но некоторые пытаются. Например, «Сукияки Вестерн Джанго» (типа наш, в смысле, японский, ответ спагетти-вестернам — закос под Куросаву с его «Телохранителем», но с темой из «Джанго», круг замкнулся), потом «Джанго освобождённый», и это при том, что первоисточник — дно даже по меркам спагетти-вестернов, ну и т. д.
Новая волна [ править ]
Есть важное различие между классическими вестернами и «Новой волной». Классические вестерны писались/снимались людьми, которые в школе изучали покорение Запада как историю своей страны. «Новой волне» задали тон люди, которые выросли в другой стране и с детства смотрели вестерны.
Соответственно, у них нет никакого трепета перед американской историей, а вестерн они воспринимали в первую очередь как мифологему. Новому вестерну совершенно безразлична конкретная историческая обстановка. Действие не только происходит в вымышленных городах в неопределённый период времени (зачастую такое значимое для американцев событие, как гражданская война, даже не упоминается), но сами имена героев порой условны, а то и вовсе отсутствуют (Клинт Иствуд играет Человека Без Имени). Действие романа Дэшила Хэммета «Кровавая жатва» происходит в эпоху Сухого закона, но Куросава без проблем переносит сюжет в сёгунскую Японию, а Леоне — на Дикий Запад.
В старых вестернах продвижение фронтира за Запад всегда рассматривается как нечто безусловно положительное. В новых фильмах уже не обходят вниманием тот факт, что вместе с цивилизацией на Запад продвигались коррупция, расовая нетерпимость, пьянство, оспа и сифилис. Короче говоря, новый вестерн либо оперирует чистой мифологией, либо подвергает ревизии традиционный взгляд на отношения человека и цивилизации, за что его часто называют «ревизионистским».
Наши дни [ править ]
Сегодня уже нет режиссеров и актёров, чьим постоянным амплуа был бы вестерн. Но время от времени к жанру обращаются, то снимая ремейки классических вестернов («Поезд на Юму», «Железная хватка»), то смешивая жанры («Светлячок»), то подвергая вестерн деконструкции («Одинокий рейнджер», «Джанго освобожденный»). Так что слухи о смерти вестерна, пожалуй, несколько преувеличены.
Существует и такое направление, как «современный вестерн» — книги и фильмы о людях, живущих в наши дни по законам фронтира, например, «Старикам тут не место». По слухам, некий американский режиссер изъявлял желание снять как бы вестерн по мотивам событий в Сагре в 2011 г.; наши такое желание, естественно, не поняли.
Стоит также заметить, что в постапокалипсисе вестерн встречается довольно часто (скажем, серия Fallout — это исходно вестерн чистой воды, во второй части и в Fallout: New Vegas это особенно заметно).
Антураж вестерна используется в комедии А. Суриковой «Человек с бульвара Капуцинов», песня из которого вынесена в эпиграф.
В 2000-е уже в объединённой Германии продолжили съёмки вестернов про Виннету.
Для тех же, кто хочет настоящий вестерн без роботов, но сериал, есть «Hell on Wheels» завязанный на строительство железной дороги по Дикому Западу в первые годы после гражданской войны.
Такой разный вестерн
Вестерн – уникальное явление массовой культуры. Из исключительно американской местечковой мифологемы он превратился в мировой феномен. В любой стране мира узнаваем ковбой в классическом обмундировании: рубашка, шляпа, карабин, входящий по пустынной улице в крошечный городок. Если в салуне (что такое салун также известно всякому) ещё не дерутся и не стреляют, то с появлением героя, заказавшего там выпить – обязательно будут.
Представили картину? Эти образы далёкого континента и давних времён крепко впаяны в нашу прошивку, не важно – являемся мы поклонниками вестерна или нет, смотрели два фильма или два десятка. Но давайте разберёмся, откуда вестерн берёт своё начало и почему популярен столь повсеместно?
Где и когда?
Действие классического вестерна (другие случаи мы оговорим ниже) происходит в Северной Америке, на Диком Западе, территории так называемого фронтира. Фронтир (с английского «рубеж») – это граница соприкосновения условных цивилизации и дикости, которая постепенно отодвигалась всё дальше на запад, вместе с продвижением колонизаторов. Фронтир пересекал современные Техас, Колорадо, Небраску, обе Дакоты, Канзас и некоторые другие штаты.
Весь девятнадцатый век, после Войны за независимость США, сотни тысяч американцев-пионеров, постепенно заселяли земли, где прежде плотность населения составляла меньше двух человек на квадратную милю. На это же время пришлась и Гражданская война в США, часто находящая своё отображение в вестернах, Мексиканская война, операции правительственных войск против индейцев и т.д. Линия фронтира стёрлась на карте США, едва не дотянув до начала 20-го века. Т.е. последние отголоски событий были живы, когда формировался жанр вестерна.
Зарождение стереотипов
Буффало Билл в окружении индейцев
Тот Дикий Запад, каким мы его знаем сейчас, был создан, как ни странно, шоуменом по прозвищу Буффало Билл, который создал шоу трюкачей, ставшее невероятно популярным не только в США, но и в Европе, куда их пригласили после домашнего успеха. Нужно сказать, что шоу не было чистой «клюквой» на американский лад – в нём принимали участие настоящие ковбои, охотники и даже индейцы, демонстрирующие стрельбу, джигитовку, лассование и другие «ковбойские элементы». Артисты разыгрывали ставшие архетипическими сценки с ограблениями дилижансов, столкновения солдат и индейцев etc. Визуальный стиль ковбоя шёл в комплекте: шейные платки, сапоги со шпорами, жилеты – всё работало на образ. Да что там говорить, само название Дикий Запад было взято прямиком из названия шоу…
Впрочем, не Буффало Биллом единым. Большой интерес к американским событиям пробудили и писатели. Если не брать литературных подёнщиков вроде Луиса Ламура и Макса Бранда, промышлявших на ниве дешёвого чтива, то можно выделить имя Майн Рида (который, кстати, участвовал и был ранен в Мексиканской войне). Однако, вспыхнувший после публикации «Всадника без головы» читательский восторг прошёл – для эксплуатации затронутых Ридом сюжетов было ещё рано. Творивший же позже немец Карл Май (один из любимейших писателей Гитлера, кстати) благодаря произведениям о Диком Западе получил известность у себя на родине в конце 19-го века.
Характеры и сюжеты
Одним из главных сюжетов является противостояние цивилизации и «дикости», где первую представляют колонисты, а вторую – индейцы или же борьба шерифа и местных жителей, против дикости, олицетворяемой шайкой бандитов. Бывают в этой схеме и исключения, о которых мы ещё поговорим ниже. Не менее редко в вестерне и столкновение маленького человека с крупным капиталом: скупщиками земель, нефтедобытчиками, железнодорожными компаниями. Часто обозначен и мотив мести: за отнятое хозяйство, землю или убитую семью.
Одиночкой может быть не только разорённый фермер, но и бандит или охотник за головами – индивидуалист, презирающий общественные нормы. В вестерне моральные критерии вообще не столь важны – любовь зрителя может снискать обаятельный негодяй или шайка творящих беззаконие откровенное бандитов. Регулярно встречаются и сюжеты о поиске клада или других ценностей.
Окружение
Подчёркивая концепцию фронтира, герои часто находятся на самом краю ойкумены, разведанной географии. Последний форт, последний городок, последняя железнодорожная станция или последний телеграф. Дальше – бесконечные прерии, скалы, индейцы. Если дело происходит в городке, то там обязательно есть салун, где за рюмкой или партией в покер герои сводят знакомства, мгновенно перерастающие во вражду, и бордели, где они получают передышку, скрываясь от врагов.
Классический вестерн
«Большое ограбление поезда» (1903)
Первым из известных фильмов-вестернов считается «Большое ограбление поезда» 1903 года выпуска. Несмотря на то, что фильм был продолжительностью всего 12 минут (по нынешним временам – клип), он произвёл фурор. Сюжет строился вокруг реального ограбления, совершённого бандой Бутча Кэссиди, чей образ надолго поселится в вестернах.
Неизменной популярностью пользуется у зрителей фильм Джона Форда с Джоном Уэйном в главной роли «Дилижанс» (1939). Этот фильм можно считать первым «серьёзным» вестерном, где значительная часть сюжета отводилась не только перестрелкам с атакующими дилижанс индейцами, но также диалогам и характерам действующих лиц.
«Великолепная семёрка» (1960)
«Великолепная семёрка» (1960) считается одним из наиболее известных вестернов в истории. История о бандитах, терроризирующих мексиканскую деревушку и нанятых для её защиты смельчаках, воплощённых знаменитыми голливудскими актёрами (Бриннер, Маккуинн, Бронсон), полюбилась зрителям. Не снискав особенных наград, фильм Джона Стерджеса облетел мировые экраны, став вторым по посещаемости даже в СССР.
Есть доля иронии в том, что, начатую фильмом о Бутче эпоху классических вестернов, многие знатоки склонны заканчивать именно фильмом «Бутч Кэссиди и Санденс Кид» (1969), рассказывающим истории двух легендарных преступников. Фильм получил четыре премии Оскар и считается самым коммерчески успешным вестерном в истории.
Спагетти-вестерны
«Хороший, плохой, злой» (1966)
Итальянская массовая культура 20 века находилась под огромным влиянием американской, что накладывало на неё неизгладимый отпечаток. Комиксы, вестерны… Но итальянцы изловчились и создали такую разновидность вестерна, которая многими ценителями уважаема не менее, а то и более чем кинопродукт из США. Спагетти-вестерн, используя все архетипы своего «старшего брата», утрирует многие жанровые особенности, отличаясь сверхчеловеческой меткостью и ловкостью героев, яркими монументальными характерами и нарочитым отходом от реализма.
Самым известным представителем спагетти-вестерна, безусловно, является Серджо Леоне и его «долларовая» трилогия. Новичок Леоне переработал идеи Куросавы, попросил некоего Морриконе сочинить музыку, и снял с неизвестным никому Клинтом Иствудом в главной роли фильм «За пригоршню долларов» (1964). Морализаторство и мотивация были отправлены в отставку – главным героем серии был обаятельный бандит, ищущий только добычи. Он мог спасти жизнь, но мог и отобрать, мог бросить вчерашнего товарища на погибель, но мог и оставить ему лазейку, чтобы спастись.
«Красное солнце» (1971)
После продолжения под названием «На несколько долларов больше» (1965) Леоне снимает фильм, который, по зрительской оценке, неизменно считается лучшим вестерном в истории – «Хороший, плохой, злой» (1966). История о трёх стрелках, борющихся за клад, стала культовой и повлияла на вестерн в самой Америке. И если Леоне сформировал визуальный стиль, то именно Морриконе сделал музыку в вестернах такой, какой знаем её мы.
П.С. Кстати, раз мы уже упомянули о заимствованиях из японского кинематографа, нужно сказать, что многие культовые вестерны вдохновлялись самурайским кино. Среди таких «Великолепная семёрка», «Герой-одиночка» и уже названная «Пригоршня». Поклон был возвращён. Японский актёр Тосиро Мифунэ вместе с французом Делоном и американцем Бронсоном объединяются в команде фильма «Красное солнце» (1971). Их персонажи должны выжить и заодно спасти честь японского императора, сохранив подаренный им самурайский меч…
П.П.С. А самые смелые искусствоведы ищут первообраз стрелков-одиночек в средневековых рыцарских романах. Дон Кихот-то ковбой, а вы и не знали.
Ревизионистские вестерны
«Дикая банда» (1969)
Ревизионистские вестерны, безусловно, чувствовали «итальянские» веяния и трансформировали, параллельно с теми, формулу классического вестерна, не впадая, при этом, в фантастичность. Характер героев отходит от неизменно положительного, рассказывая об отчаянных парнях и часто сочувствуя им. Характеры, терзаемые внутренними противоречиями, становятся сложнее. Прежде бывшие исключительно негативными (кроме «ручных» помощников главных героев) индейцы обретают право на голос, превращаясь из дикарей в людей, желающих сохранить свой мир и свой уклад. Власти же, напротив, выступают в роли злодеев, нечистых на руку.
«Омбре: Отважный стрелок» (1967) считается одним из первых и наиболее ярких ревизионистских вестернов. Джон Рассел (Пол Ньюман) – белый парень, воспитанный индейцами и презирающий окружающих его белых, которые отвечают ему взаимностью. Но, росший в дикой природе Джон, оказывается единственным, кто может спасти тех, к кому ещё вчера испытывал взаимное презрение…
«Дикая банда» Сэма Пекинпа, вышедшая в 1969 году, является одним из знаковых фильмов эпохи ревизионизма. Всё внимание здесь сконцентрировано на банде безжалостных головорезов, которые не считают людских жертв в погоне за денежным кушем. Жестокий, пульсирующий от напряжённых перестрелок и погонь фильм, стал олицетворением новой эпохи вестерна.
«Плохая компания» (1972) рассказывает о двух друзьях, один из которых скрывается от призыва в армию, а другой просто бродяжничает. Они отправляются в путешествие по диким землям, где царит беззаконие. Даже приглушенностью красок выбивающийся из ряда обычных вестернов, фильм пытается разрушить миф о том самом Диком Западе, где жизнь на проверку ой как горька.
«Авторский» вестерн
«Мертвец» (1995)
Естественно, не обошли вестерн вниманием и представители «умного» кино. Образы, характеры, события типичного вестерна оказались весьма удобными для «фарширования» идеями и символами, чем не преминули воспользоваться такие режиссёры, как, например, Джим Джармуш, снявший фильм «Мертвец». Это неторопливое, даже монотонное действо, выполненное в чёрно-белой гамме, при всех внешних атрибутах вестерна, являет собой притчу. Джармуш деконструирует героический проамериканский миф и ведёт блеклого белого парня (Джонни Депп) через все передряги Дикого Запада к просветлению индейского рая.
Гей-вестерн от Энга Ли «Горбатая гора», хоть и происходит в 60-е годы 20-го века, тоже весьма примечателен. Дело не только и не столько в актуальной повестке дня, заставляющей свести в объективе слащавую парочку из Джилленхола и Леджера, но в том, что вестерн с его вечным мужским братством изначально притягивала эта тема. Так, например, фильм «Красная река» (1948) по мнению киноведов пронизан гомоэротическими настроениями. Так что «Горбатая гора» – как минимум любопытный взгляд на приевшуюся тему.
К вестерну приобщился и культовый сюрреалист от кинематографа – Алехандро Ходоровски, сняв в 1970 году фильм «Крот». На классический вестерновый сюжет – месть за вырезанную деревню – режиссёр нанизывает психоделический опыт (фильм активно продвигал Джон Леннон), религиозные отсылки, карлиц, калек и убийства чёрных рабов, раздвигая рамки восприятия привычных историй.
Истерн
«След сокола» (1968)
Истернами или красными вестернами называют два типа фильмов. Первые – евровестерны, снятые в Югославии, Румынии, ГДР и других странах соцблока. Наиболее знамениты среди таких фильмов истерны студии ДЕФА с Гойко Митичем, воплощающим образ индейца. Дело здесь не столько в деконструкции, сколько в идеалогизированном восприятии, где американцы (безусловно, не показавшие себя лапочками) изображаются жестокими разрушителями идеалистического общества индейцев. Фильм «Сыновья Большой Медведицы» (1966) стал первым ответом на бравурные американские киношлягеры. История рассказывает о противостоянии алчущих золота правительственных солдат и живущем на территории копей племени индейцев.
Также традиционно истернами называют советские фильмы, действие которых разворачивается на юге или на востоке страны, обычно в период Гражданской войны. Образцом такого кино может считаться фильм Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих», где банда белогвардейцев и бандитов совершает нападение на поезд, перевозящий партийное золото. Поменять имена-названия – выйдет чистопородный вестерн, только с коллективистской, несвойственной жанру моралью.
Современный вестерн или контемпорари-вестерн
«Старикам тут не место» (2007)
Эта разновидность вестернов отличается тем, что их действие происходит в наше время, но сохраняя атмосферу жанра. К таким фильмам можно отнести «Старикам тут не место» братьев Коэнов, «Три могилы» Томми Ли Джонса, «Однажды в Мексике» Роберта Родригеса и «Убийцу» Дени Вильнёва.
Жанры в жанре
На данный момент вестерн вступает в самые неожиданные союзы, смешиваясь с фантастикой («Ковбои против пришельцев», «Мир Дикого Запада», «Дикий, дикий Вест»), хоррором («Костяной томагавк», «Висельники», «Людоед»), комедией («Братья Систерс», «Мэверик», «Баллада Бастера Скраггса»), драмой («Непрощённый», «Недруги», «Открытый простор») и даже мультипликацией («Ранго», «Спирит», «Не бей копытом»). Всё это говорит о том, что вестерн, несмотря на более чем столетнюю историю, продолжает оставаться одним из наиболее актуальных жанров не только американского, но и мирового кинематографа.
«Мир Дикого Запада» (2016).
Легенды не умирают. Эволюция вестерна в кино
Голосящий американский актер Джин Отри, «король вестерна» с ослепительной белой шляпой на голове и потертой гитарой в руках, оседлал волну всенародного обожания в 1930-е и опубликовал десять заповедей настоящего ковбоя, дабы воспитывать в молодежи качества добропорядочного христианина.
Содержание
За свою неимоверно долгую историю (вестерн младше самого кинематографа на жалкие десять лет), жанр только и делал, что примерял на себя иные стилистические ипостаси. Разок-другой в пятилетку в толпе творцов, что снимали фильмы об освоении фронтира, всплывал ранее никем не виданный горячий реформатор, которому палец в рот не клади, только дай все жанровые парадигмы порушить и опошлить. И это хорошо. Ни один другой жанр американского кинематографа (у Америки два союзника: вестерны и роуд-муви) не может похвастаться таким вниманием со стороны ревизионистов. Мы отчетливо видим то, во что трансформировалась визуальная поэтика Дикого Запада сегодня, но в истоках этого национального феномена подолгу копаться не привыкли. Не в Клондайке же золото омываем, в конце концов.
Потому предлагаем приберечь грязную работенку для охотников за головами из редакции Stone Forest – в данном материале мы постараемся отследить векторы развития вестерна, дабы железобетонно зафиксировать «откуда» растут ноги у сего замечательного жанра, «куда» он в итоге пришел и, что самое главное, «как» обитатели ойкумены близ подножия шайеннских гор дошли до жизни такой.
На Западе без перемен
Истории об авантюристах, покоряющих неприветливый Дикий Запад, сформировались в единую мифологему к концу 1860-х. Тогда американцы, взахлеб читавшие приключенческие романы Фенимора Купера и Майна Рида, принялись изучать нетоптаные маршруты бульварной литературы. Формат чтива в мягком переплете, продававшегося за один дайм (монетка в десять центов), идеально подходил для динамичных историй о ковбоях и индейцах, а также для по-детски наивной прозы о похождениях таких известных вольных стрелков, как Джесси Джеймс, Билли Кид, Уильям «Дикий» Хикок и Баффало Билл.
Постепенно вестерн переехал сначала в палп-журналы, а после, с появлением первых киноаппаратов от Томаса Эдисона (прямого конкурента братьев Люмьер), начал свое триумфальное шествие по кинопленке на закате XIX века. В 1899 году в свет вышли первые в истории фильмы о неприветливом фронтире: «Сцена в баре Крипл-Крик» и «Покер в Доусон-Сити». К вестернам эти ленты приписывают косвенно, так как в этих бытовых зарисовках, каждая из которых не длится больше минуты, запечатлены пропойцы в широкополых шляпах и с револьверами, что валяются на столе рядом со стаканом дешевого виски.
Первым же полноценным киновестерном можно назвать работу режиссера Эдвина Портера «Великое ограбление поезда» 1903 года выпуска. Грандиозная по меркам того времени постановка могла похвастаться разудалыми перестрелками, верховой ездой, каким-никаким монтажом и каскадерскими трюкачествами. С тех самых пор киноиндустрия Штатов поставила производство дешевых вестернов категории «B» на поток. Специфика сеттинга, а также архитипичность декораций, окружающих суровых ганслингеров и иже с ними, позволяли клепать десятки ковбойских фильмов в год – заранее выпиленные интерьеры салунов и «фанерные» города-призраки позволяли значительно урезать затраты на съемки в павильонах.
Первая заметная эволюция в жанре произошла в тот момент, когда киноделы стали все чаще и чаще выбираться на свежий воздух. Работа с натурой в реалистичных и на удивление драматичных вестернах режиссера, актера и сценариста Уильяма С. Харта пришлась аудитории по нраву. Этим веяниям последовал и Джон Форд, в будущем обладатель четырех оскаровских статуэток «За лучшую режиссуру». Его двухчасовой эпик «Железный конь» 1924 года, повествующий о долгой и изнурительной прокладке железной дороги в землях, принадлежащих кровожадным индейцам, удивлял и масштабами, и скрупулезным подходом к воссозданию ушедшей эпохи, и, само собой, повзрослевшей драматургией. Персонажи Форда не имели четкого деления на «хороших» и «плохих», а ключевой конфликт «Железного коня» строился на предательстве и мести – для середины двадцатых достаточно рисковый сценарий.
Впрочем, появление первых реформаторов вестерна не смогло огородить жанр от вынужденной стагнации. Количество низкосортных вестернов, обделенных свежими идеями, явно преобладало над числом проектов, заходящих за рамки привычных производственных формул. А в 1927 в уже заматеревший Голливуд вклинился «Певец джаза» – первый звуковой фильм, предназначенный для массового проката. «Великий немой» наконец-то заговорил, что позволило не только переносить на экраны кинотеатров бродвейские мюзиклы, но и активно экспериментировать с фабулой драматических произведений. Как ни крути, а интертитры с прописанными репликами героев канули в лету, так что одной только экспрессивной пантомимой теперь не обойтись.
И пришел Спаситель
Расцвет звукового кино в США пришелся на эпоху социальных потрясений: Великая депрессия в начале тридцатых и подходящий к своему исходу «сухой закон» пересеклись с подписанием «кодекса Хейса» – нормативного документа, утвердившего высокие нравственные стандарты кинопроизводства. Время, нареченное Золотой эрой Голливуда, можно характеризовать как период «двуликого застоя», когда технические нововведения далеко не всегда соседствовали с эволюцией драматургического аппарата. Даже в стане вестернов затесались легкие музыкальные комедии по типу «Луны Монтаны» или «В старом Санта-Фе» – оптимистичные, но заурядные ленты, которые не могли похвастаться чем-то, кроме заедающих кантри-композиций.
В большое кино вернулся уже знакомый нам Джон Форд, набивший руку на съемках военных фильмов о сражениях времен Гражданской войны. В 1939 году он представил общественности «Дилижанс» – стилеобразующий фильм, не только превративший актера Джона Уйэна в звезду первого класса, но и определивший облик киношного Дикого Запада на долгие годы вперед. Аскетичное роуд-муви о группе друзей-поневоле, что колесят по опасным прериям штата Аризона, выделялось на фоне прочих вестернов тем, что предпринимало, пускай и робкие, но все-таки значимые попытки по борьбе с романтизацией иконических образов старого-доброго Дикого Запада.
«Дилижанс» – это территория противостояния цивилизации и первобытного хаоса, беспощадного естественного отбора, где правота определяется не аргументированными доводами, а свинцом и кулаками. Кроме того, «Дилижанс» есть самая что ни на есть содержательная квинтэссенция всех приемов и идей, что жанр успел наработать к началу сороковых.
Их самой образцово-показательной работой является «Винчестер 73», добравшийся до кинотеатров в 1950. Кладезь «всех самых типичных для вестерна ситуаций» с одной стороны, и драма человека, что борется с призраками собственного прошлого, с другой. От фордовской отрешенности Манн перешел на игру с «полутонами» – его вестерн был куда циничнее большинства предшественников.
Неожиданно для всех в вестерн стали закрадываться мотивы нуара – мрачных сюжетов о детективах и роковых женщинах, утопающих в океане беззакония посреди послевоенной депрессии урбанистической Америки. Общенациональное упадничество сильно отразилось на восприятии вестернов той декады. Взглянуть хотя бы на «Ровно в полдень» Фреда Циннемана: два параллельных развивающихся рассказа, которые вынужденно пересекаются аккурат к развязке в виде шумной заварушки, единство времени и действа, болезненная рефлексия на правящий режим Джозефа Маккарти и выверенная до миллиметра композиция кадра.
Пир на похоронах
«Это Запад. Когда легенда становится фактом, мы выбираем легенду».
Сам Форд, снявший ни много ни мало сто тридцать полнометражек, окончательно и бесповоротно похоронил вестерн Золотой эпохи Голливуда.
К слову, начало шестидесятых совпало не только с волной хиппи и начальными этапами войны во Вьетнаме, но и с отменой злосчастного «кодекса Хейса». Творческая свобода вкупе с жадными до денег налогоплательщиков студийными боссами, что активно зазывали на службу молодых и горячих режиссеров, готовых трудится напропалую даже с никакущими бюджетами, творит чудеса. В это время взлетели и Фрэнсис Коппола, и Мартин Скорсезе, и Денис Хоппер. Стоит ли заикаться о том, как много талантливых творцов из народа проедало плешь инвесторам, дабы с маниакальным рвением в пух прах извратить любимый жанр детства.
Среди новаторов жанра сильнее всех засветился Сэм Пекинпа. Уроженец Фресно, известный своей нечеловеческой страстью к крепким алкогольным напиткам, стоял в авангарде деконструкции вестернов. Его фильм «Дикая банда» 1969 года, пускай и тому предшествовало трио достаточно смелых лент о быте Дикого Запада («Смертельные попутчики», «Скачи по горам», «Майор Данди»), стал самым настоящим откровением для домашнего проката. Фиксация последних дней существования шайки головорезов, кое-как доживающих свой век в преддверии Первой мировой и Революции в Мексике, была преисполнена жестокостью, натуралистичным изображением насилия, сквозным символизмом и тотальным отречением от ценностей, что ореолом гнездились над вестернами прошлых двадцати лет. Сквернословящие отморозки на правах главных героев ни во что ни ставят человеческую жизнь и преследуют одну-единственную цель – навариться и зарядиться острыми ощущениям, при этом не щадя ни чужих, ни своих, ни женщин, ни детей.
За визионером Пекинпой последовал провокатор Роберт Олтмен – художник, который уже успел проехаться катком по традиционным американским жанрам: разнес нуар в «Долгом прощании», надругался над военной драмой в «Полевом госпитале M.A.S.H.» и деформировал классический мюзикл в «Нэшвилле». Именно его перу принадлежит «Маккейб и миссис Миллер», выпущенный в 1971 году. История о горе-бизнесмене, открывшем бордель в горной глуши, была снята в намеренно тривиальной манере: саунд-дизайн, подразумевающий полное слияние голосов главных героев с хором полупьяной толпы где-то на фоне, отменные мрази в стане действующих лиц и повальный отказ от удобоваримых сюжетных тропов. Чуть позже Олтмен провернет подобный трюк в фильме «Баффало Билл и индейцы», в котором он предал анафеме один из самых знаковых образов киношного вестерна первой половины XX века.
В эту же волну попал и Клинт Иствуд, экспериментировавший с фабулой вестернов о противостоянии благочестивых горожан и банды закоренелых уголовников в «Человеке высокогорных равнин». Знакомый по послевоенным кинолентам портрет благородного странника здесь преображается до неузнаваемости, а лейтмотивом сценария становится злопамятство, элементы шаманизма и аллегории на Преисподнюю, сошедшую на прибрежные территории жаркой Калифорнии.
По ком звонит колокол
Казнь свершилась. Вестерн, каким его знали люди, заставшие Корейскую войну и борьбу с коммунистическими партиями в Голливуде, канул в лету. Более того, американский вестерн, переехавший из Америки в Европу, потерял свою национальную идентичность. Отныне никто и ничто не могло остановить жанровую эволюцию, и этот процесс не утихает и по сей день.
В шестидесятых мир увидел спагетти-вестерны Серджио Леоне. Знаменитая «Долларовая трилогия» делала упор на зрелищные боевые сцены, утрированное изображение жителей старого Запада и преобладание экшена над здравым смыслом и историчностью. Вестерны о таинственных обычаях индейцев снимали в разделенной Берлинской стеной Германии, австралийские режиссеры ваяли фильмы про буш-рейнджеров и борьбу с колониальным режимом Британской империи, а восточная Европа на пару с СССР ударилась в создание истернов – вестернов, затрагивающих освоение фронтира на территории Советского государства в период Гражданской войны. Одни только «Неуловимые мстители» с «Белым солнцем пустыни» стоят многого. Эти картины давно растасканы на цитаты, а противостояние красных и белых оказалось сеттингом не менее романтичным и богатым на визуальные изыски, чем пространства поодаль Орегонской тропы. Даже американцы переключились на кислотные вестерны, наполненные психоделом и галлюциногенной графичностью. Как ни крути, а эпоха хиппи давала о себе знать.
В XXI веке с вестерном заигрывали и Квентин Тарантино с «Джанго» и «Омерзительной восьмеркой», Джон Хиллкоут в «Предложении» и оскароносец Алехандро Гонсалес Иньярриту в красивейшей притче «Выживший». Тейлор Шеридан перенес вестерн из Америки XIX века в Америку современную, с засильем тружеников мексиканских картелей и техасскими захолустьями в «трилогии фронтира», а братья Коэн смотрели на США на рубеже веков с ироничной точки зрения – речь идет, конечно же, о «Железной хватке».
Вестерн на протяжении долгих десятилетий менялся и преображался. Из подражания бульварным историям из книг позапрошлого века жанр дорос до обширного полигона для экспериментов. Вестерн стал смелее, вестерн стал авангарднее. Тем не менее, представители данного направления, относящиеся к категории «ретро», до сих пор не утеряли в своей актуальности. Их можно рассматривать и как музейные экспонаты, способные погрузить зрителя во времена, когда американская земля была столь же опасной, сколь и привлекательной для авантюристов всех мастей.
Дикий Запад умер, да здравствует Дикий Запад! И пусть никто не уйдет обиженным.
