Статья 17.1. Право на компенсацию за нарушение условий содержания под стражей
Информация об изменениях:
Статья 17.1. Право на компенсацию за нарушение условий содержания под стражей
Подозреваемый, обвиняемый в случае нарушения предусмотренных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий их содержания под стражей имеют право обратиться в порядке, установленном Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации, в суд с административным исковым заявлением к Российской Федерации о присуждении за счет казны Российской Федерации компенсации за такое нарушение.
ГАРАНТ:
Лицо, подавшее в ЕСПЧ жалобу на предполагаемое нарушение условий содержания, в случаях, указанных в Федеральном законе от 27 декабря 2019 г. N 494-ФЗ, вправе обратиться в суд с заявлением о присуждении компенсации до 25 июля 2020 г.
Компенсация за нарушение условий содержания под стражей присуждается исходя из требований заявителя с учетом фактических обстоятельств допущенных нарушений, их продолжительности и последствий и не зависит от наличия либо отсутствия вины органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих.
Присуждение компенсации за нарушение условий содержания под стражей не препятствует возмещению вреда в соответствии со статьями 1069 и 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации. Присуждение компенсации за нарушение условий содержания под стражей лишает заинтересованное лицо права на компенсацию морального вреда за нарушение условий содержания под стражей.
Сколько «стоит» незаконное уголовное преследование?
 |
| quarta / Depositphotos.com |
Согласно действующему законодательству вред, в том числе моральный, причиненный в результате уголовного преследования лицу, получившему право на реабилитацию, подлежит возмещению государством в полном объеме независимо от вины органов дознания, следствия, прокуратуры и суда (ч. 1 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса, ст. 1070 Гражданского кодекса). Размер компенсации морального вреда определяется непосредственно судом – в зависимости от характера физических и нравственных страданий, причиненных потерпевшему, при оценке которого учитываются фактические обстоятельства причинения вреда, а также индивидуальные особенности потерпевшего, и с учетом требований разумности и справедливости (ст. 1101 ГК РФ).
Таким образом, расчет размера компенсации морального вреда – непростая задача, так как суду приходится давать оценку физическим и нравственным страданиям, перенесенным лицом, в отношении которого велось уголовное преследование. На это обращает внимание в том числе ЕСПЧ, отмечая, что «не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску», в связи с чем особую важность имеет обоснование судами назначенных размеров компенсации (Постановление ЕСПЧ от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов (Maksimov) против Российской Федерации»). Немотивированность решения в части определения суммы компенсации позволяет, по мнению ЕСПЧ, говорить о том, что суд не рассмотрел надлежащим образом требования заявителя и, следовательно, не мог действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.
Однако данная позиция воспринята не всеми российскими судами. Дела об оспаривании необоснованных сумм компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, периодически доходят до Верховного Суда Российской Федерации.
Размер компенсации: заявленный vs присужденный
Примером такого спора о размере компенсации морального вреда является дело гражданки И., недавно рассмотренное ВС РФ (Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 2 февраля 2021 г. № 45-КГ20-25-К7).
22 января 2014 года в отношении И. было возбуждено уголовное дело о мошенничестве, 27 октября того же года она была задержана, 29 октября суд вынес решение об избрании в ее отношении меры пресечения в виде заключения под стражу, 19 ноября заключение под стражу было заменено на залог в размере 2 млн руб. 14 июля 2015 года И. было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса. Приговором районного суда от 26 декабря 2016 года, вступившим в силу 17 апреля 2017 года (дата вынесения определения суда апелляционной инстанции, оставившего приговор в силе), И. была оправдана в связи с непричастностью к совершению преступления (п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ) и признана лицом, имеющим право на реабилитацию.
В поданном на этом основании иске к Минфину России о взыскании компенсации морального вреда И. отмечала, что причиненный ей за почти 3,5 года (именно столько фактически длилось преследование: с 4 декабря 2013 по 19 апреля 2017 года) вред заключается в:
Заявленный в исковых требованиях И. размер компенсации – 3 млн руб. Суд первой инстанции признал ее право на возмещение морального вреда, но подчеркнул, что доказательств ненадлежащих условий содержания в СИЗО, наличия причинно-следственной связи между уголовным преследованием и ухудшением состояния здоровья И. не представлено, меры прокурорского реагирования по обращениям И. и ее защитника о нарушениях, допущенных при расследовании дела, не принимались, действия сотрудников органов дознания и следствия в судебном порядке не обжаловались. В связи с этим суд присудил И. компенсацию в размере 50 тыс. руб., посчитав ее соответствующей степени и характеру понесенных И. физических и нравственных страданий (Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга Свердловской области от 24 июня 2019 г. по делу № 2-3257/2019). Суд апелляционной инстанции также признал указанную сумму достаточной, отметив, что при ее определении был учтен среди прочего факт избрания в отношении И. меры пресечения, связанной с лишением свободы, и суд кассационной инстанции с этим выводом согласился (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 31 октября 2019 г. по делу № 33-19017/2019, Определение Судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 11 июня 2020 г. по делу № 8Г-4029/2020).
Позиции судов по вопросам применения норм об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, – в Энциклопедии судебной практики системы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!
Однако ВС РФ посчитал, что решения нижестоящих судов не соответствуют нормам, регулирующим вопросы компенсации морального вреда, а также разъяснениям о порядке определения размера компенсации, содержащимся, в частности, в п. 8 Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 и п. 21 Постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2011 г. № 17, и актам ЕСПЧ. Так, при расчете размера компенсации не учтены процессуальные особенности уголовного преследования, продолжавшегося 3,5 года, меры процессуального принуждения, которые отразились на семейной жизни И. и ее характеристике по месту работы. Не получил оценки и приведенный в исковом заявлении довод И. о том, что действия следователя по назначению ей судебно-психиатрической экспертизы в рамках расследования дела были впоследствии признаны судом незаконными. И наконец, суд первой инстанции вообще не исследовал обстоятельства, связанные с причиненным незаконным уголовным преследованием ущербом деловой репутации И., которая на момент предъявления обвинения в совершении мошенничества, а именно, хищения средств территориального фонда поддержки малого предпринимательства, работала директором туристического агентства.
В результате Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ, заключив, что вывод суда об определении размера взыскиваемой в пользу И. компенсации морального вреда не мотивирован, что не соответствует требованиями ст. 195 Гражданского процессуального кодекса о законности и обоснованности решения суда, а суды апелляционной и кассационной инстанций не устранили допущенные судом первой инстанции нарушения, отменила вынесенные последними акты и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Что может дать пересмотр дела?
Стоит отметить, что аналогичное решение ВС РФ вынес в прошлом году – по делу гражданки О., занимавшей должность заместителя главного врача по экономике в одной из городских больниц Воронежа, в отношении которой возбуждалось уголовное дело по ч. 1 ст. 285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями), прекращенное впоследствии в связи с отсутствием состава преступления. Из 600 тыс. руб. денежной компенсации морального вреда, которые О. просила присудить, подавая соответствующий иск к Минфину России, в ее пользу было взыскано 20 тыс. руб. Суд первой инстанции посчитал достаточной именно такую сумму, указав, что при ее определении учитывались характеристика личности О., которая ранее не привлекалась к уголовной ответственности, ее состояние здоровья, в том числе доказанный факт того, что она была вынуждена обращаться за медицинской помощью чаще, чем в предшествующий привлечению к уголовной ответственности период, а также характер и объем нарушенных прав, в том числе тот факт, что ограничивающие свободу О. меры пресечения органами следствия не избирались (Решение Коминтерновского районного суда г. Воронежа Воронежской области от 27 июня 2019 г. по делу № 2-3146/2019). Данное решение устояло в апелляции и кассации (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 15 октября 2019 г. по делу № 33-6675/2019, Определение Судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 4 марта 2020 г. по делу № 8Г-2115/2020).
Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ между тем отметила, что при расчете суммы компенсации суд первой инстанции лишь сослался на общие принципы определения размера компенсации морального вреда, но не мотивировал свой вывод о том, почему сумма 20 тыс. руб. является достаточной для О., и какие конкретно обстоятельства дела повлияли на эту сумму, послужив основанием для значительного снижения заявленного О. размера компенсации. Суд не дал надлежащей оценки таким обстоятельствам, как общий срок предварительного расследования (который составил 16 месяцев), проведение следственных действий с участием О., ее длительное нахождение в статусе подозреваемой в совершении преступления средней тяжести, не учел индивидуальные особенности личности О., не дал оценку доводам об ухудшении состояния здоровья по причине нервного стресса от постоянного участия в следственных действиях. Кроме того, вообще не были исследованы обстоятельства, связанные с причинением незаконным уголовным преследованием ущерба деловой репутации О., которая после увольнения из больницы, где она занимала должность заместителя главврача, не смогла устроиться на работу ни в одно медицинское учреждение, несмотря на многолетний стаж работы в сфере здравоохранения и неоднократное награждение почетными грамотами разного уровня. Поскольку суды апелляционной и кассационной инстанции допущенные нарушения не устранили, коллегия ВС РФ отменила принятые ими судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 29 сентября 2020 г. № 14-КГ20-7-К1).
Пересмотр дела состоялся – суд апелляционной инстанции, оценив все перечисленные ВС РФ обстоятельства, не исследованные при первом рассмотрении дела, присудил О. компенсацию морального вреда в размере 300 тыс. руб. – в два раза меньше заявленной ею суммы, но в 15 раз больше изначально определенного судом размера компенсации. Основывал свой вывод о чрезмерности компенсации в 600 тыс. руб. суд в том числе на факте неприменения в отношении О. мер пресечения, связанных с лишением или ограничением свободы (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 3 ноября 2020 г. по делу № 33-6339).
Таким образом, можно предположить, что пересмотр дела гражданки И. позволит и ей получить гораздо большую сумму компенсации, учитывая более продолжительный срок ее уголовного преследования и избрание в ее отношении более жестких мер пресечения.
Появятся ли в законе пороговые значения размера компенсации морального вреда?
Говоря о возникающих на практике сложностях с определением размера компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование, нельзя не упомянуть об инициативе по законодательному закреплению его минимального значения – в настоящее время на рассмотрении в Госдуме находится соответствующий законопроект. Предлагается установить (в новой ст. 1101.1 ГК РФ), что минимальный размер компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием не может быть ниже 1 тыс. руб. за каждый день преследования. Если же в отношении лица избиралась мера пресечения в виде подписки о невыезде, запрета определенных действий или домашнего ареста, минимальный размер компенсации согласно проекту должен быть не менее 5 тыс. руб. за каждый день применения меры пресечения. А в случае, когда лицо незаконно заключалось под стражу или к нему применялись меры медицинского характера или воспитательного воздействия, минимальный размер компенсации причиненного в связи с этим морального вреда не может быть менее 15 тыс. руб. за день.
Но дальнейшая судьба законопроекта пока непонятна. Во-первых, он не рассмотрен еще даже в первом чтении, хотя изначально планировалось включить его в примерную программу работу Госдумы на ноябрь 2020 года. Во-вторых, аналогичный законопроект, поступавший в нижнюю палату парламента в 2019 году, получил отрицательное заключение Правительства РФ и был возвращен авторам.
Возместить моральный вред: сколько стоит незаконное уголовное преследование
Если уголовное дело завершилось оправдательным приговором или уголовное преследование было прекращено по реабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования, то пострадавший вправе взыскать имущественный и моральный вред. Размер компенсации полностью зависит от усмотрения суда. Поэтому единой практики нет.
Так, Свердловский районный суд Перми и Пермский краевой суд взыскали с Минфина в пользу подозреваемого, который провел под стражей почти 14 месяцев, компенсацию морального вреда в размере 1,4 млн руб., или около 3300 руб. в день (№ 33-14608/2019). Суд учел в том числе то, что человек был болен с детства, а в СИЗО его здоровье значительно ухудшилось. Его жена вместе с малолетним ребенком лишилась средств к существованию. Более скромную сумму – 450 000 руб. – получил за девять месяцев под стражей бывший студент колледжа по решению Ильинского районного суда Пермского края. При этом суд учел, что его отчислили с первого курса (№ 2-329/2016, № 33-9548/2016).
Некоторые суды присуждают более низкие компенсации – не сотни, а десятки тысяч рублей. Один человек потребовал 1 млн руб. за незаконное привлечение к ответственности. В отношении него возбудили два уголовных дела, но потом признали, что в его действиях нет признаков составов преступлений. Но Красновишерский районный суд Пермского края оценил моральный вред за это в 90 000 руб. (№ 2-453/2016, № 33-15890/2016). За необоснованную подписку о невыезде Заводский районный суд г. Кемерово присудил выплатить 50 000 руб. (№ 2-181/2019).
Но больше всех «отличился» Замоскворецкий суд Москвы, решение которого поддержал Московский городской суд (№ 02-3193/2019, № 33-12292/2020), в деле студента Никиты Костина. Его обвинили в разбое, совершенном группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 162 УК). Но в итоге прокурор признал, что Костин к преступлению не был причастен, и отказался от обвинения. За студентом признали право на реабилитацию и освободили. Хотя Костин требовал 4 млн руб., в его пользу взыскали всего 10 000 руб. за полтора года в СИЗО, или 20 руб. в день.
Единственная устоявшаяся тенденция – значительное снижение выплат: 3000 руб. вместо 1,5 млн руб. (№ 2-744/2018), 38 000 руб. вместо 300 000 руб. (№ 2-5326/2017). При этом пострадавшие содержались под стражей. Выходит, что в судебной практике нет четкой зависимости между длительностью сроков преследования и размером компенсаций.
Младший партнер Адвокатское бюро ZKS Адвокатское бюро ZKS Федеральный рейтинг. группа Уголовное право 14 место По выручке на юриста (менее 30 юристов) 48 место По выручке Профайл компании × Анастасия Лукьянова
При этом Верховный суд еще в 2018 году присудил в пользу оправданного по уголовному делу 2,3 млн руб. из расчета 2000 руб. за день содержания под стражей. Истца безосновательно обвинили в совершении тяжкого преступления (покушение на убийство) и продержали в СИЗО три года и два месяца (№ 78-КГ18-38). Свою позицию ВС аргументировал практикой Европейского суда по правам человека, который присудил заявителям значительные суммы компенсации морального вреда – от €2000 до €18 000 (например, дело «Ананьев и другие против Российской Федерации» и «Щербаков против Российской Федерации»). «Поэтому размер компенсации из расчета 2000 руб. за один день содержания под стражей следует считать ориентиром при заявлении соответствующих исковых требований», – отметил Ануфриенко.
Практика такова, что получить серьезную компенсацию в судах первой и апелляционной инстанций крайне трудно. Шансы несколько повышаются, если дойти до ВС. Но зачастую последней инстанцией для защиты прав реабилитированных остается ЕСПЧ.
Евгений Розенблат, адвокат МКА Князев и партнеры Князев и партнеры Федеральный рейтинг. группа Уголовное право Профайл компании ×
Адвокат адвокатской конторы Бородин и Партнеры Бородин и Партнеры Региональный рейтинг. × Ольга Туренко считает необходимым на законодательном уровне определить критерии размера компенсации морального вреда. «Судебный акт выносится от имени государства, он не должен полностью зависеть от субъективного мнения судьи. Иначе в практике будет неравенство по этой категории дел», – объясняет Туренко. С 2019 года на рассмотрении Госдумы был Законопроект № 729341-7 «О внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации в части установления минимального размера компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование». Он предлагает установить 15 000 руб. в день в качестве минимального размера компенсации за незаконное заключение под стражу и лишение свободы, а также не менее 5000 руб. в день за незаконные меры пресечения, не связанные с изоляцией от общества. Но законопроект получил отрицательное заключение правительства и оказался в архиве.
Как добиться возмещения
При определении размера компенсации суды учитывают степень и характер физических и нравственных страданий, продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения и другие обстоятельства (п. 21 Постановления Пленума ВС от 29 ноября 2011 № 17).
Поэтому при подготовке искового заявления нужно:
Чтобы добиться максимальной выплаты, надо доказать, что незаконное заключение под стражу помешало человеку содержать тех, кто находится на его иждивении: детей, нетрудоспособных родителей и т. д.
Алексей Добрынин, управляющий партнер санкт-петербургского офиса Pen & Paper
Позиции ЕСПЧ о размерах компенсаций за ненадлежащие условия содержания в местах лишения свободы
В Верховный Суд Российской Федерации поступили неофициальные переводы решений Европейского Суда по правам человека по делам, связанным с оценкой Европейским Судом наличия в государстве-участнике Конвенции о защите прав человека и основных свобод эффективных средств правовой защиты права лица на надлежащие условия содержания в местах лишения свободы, в том числе в аспекте достаточности сумм компенсаций, присуждаемых национальными судами в рамках созданных средств правовой защиты:
— решение от 12 февраля 2019 г. по делу «Юрий Дрэничеру против Республики Молдова» (жалоба № 31975/15);
— решение от 14 ноября 2017 г. г. по делу «Ксаба Домьян против Венгрии» (жалоба № 5433/17);
— решение от 18 октября 2016 г. по делу «Слободан Анастасов и другие против Словении» (жалоба № 65020/13);
— решение от 16 сентября 2014 г. г. по делу «Дженнаро Стелла против Италии» (жалоба № 49169/09) и десять других жалоб;
— решение от 8 июля 2014 г. по делу «Борут Бизьяк против Словении» (жалоба № 25516/12);
— решение от 4 декабря 2007 г. по делу «Анджей Волькенеберг и другие против Польши» (жалоба № 50003/99).5
Согласно решению Европейского Суда по правам человека от 12 февраля 2019 г. по делу «Юрий Дрэничеру против Республики Молдова» (жалоба № 31975/15) жалоба заявителя, утверждавшего, в том числе, о якобы ненадлежащих условиях его содержания в пенитенциарных учреждениях, была признана неприемлемой.
Европейский Суд обратил внимание на следующее:
«Что касается подлежащего принятии [я] внутригосударственного средства или средств правовой защиты для решения указанной в настоящем деле проблемы, Суд напомнил, что в отношении условий содержания «превентивные» средства правовой защиты и средства, имеющие «компенсационный» характер, должны взаимно дополнять друг друга. Таким образом, если заявитель содержится под стражей в условиях, нарушающих статью 3 Конвенции, лучший способ устранить вредные последствия этого нарушения заключается в том, чтобы быстро положить конец нарушению его права не подвергаться бесчеловечному или унижающему достоинство обращению. Более того, каждый, содержавшийся в условиях, унижающих человеческое достоинство, должен иметь право на получение компенсации вреда, причиненного нарушением.
[Н]аилучшим решением было бы создание особого ведомства по надзору за местами содержания заключенных, так как вероятность быстрого достижения результатов подобным ведомством выше. Для эффективности средства правовой защиты., упомянутое ведомство должно (а) быть независимым от органов власти, в ведении которых находится пенитенциарная система, (б) гарантировать эффективное участие заключенных при рассмотрении их жалоб, (в) быстро и своевременно рассматривать жалобы заключенных, (г) иметь обширный пакет правовых инструментов, позволяющих искоренить проблемы, лежащие в основе данных жалоб, и (д) быть в состоянии принимать обязательные и исполнительные решения. Данное средство также должно обеспечивать незамедлительное прекращение тюремного заключения в условиях, противоречащих статье 3 Конвенции.
Суд указал, что другим возможным способом было бы создание превентивного средства правовой защиты при обращении в судебный орган. Власти государства-ответчика могут либо создать новое средство правовой защиты, либо адаптировать уже существующее при обращении к следственному судье.. Суд считает, что любая компетентная судебная инстанция должна иметь полномочия при любых обстоятельствах потребовать от пенитенциарной службы принятия конкретных корректирующих мер, способных улучшить положение не только подавшего жалобу лица, но и других заключенных. Более того, Власти должны определить точный порядок исполнения мер, требуемых судьями.
Что касается компенсационных средств правовой защиты в отношении плохих условий содержания, Суд напомнил, что бремя доказывания, возложенное на участников судебного процесса, не должно быть чрезмерным. Заключенные могут быть приведены для подтверждения даже видимости нарушения статьи 3 Конвенции и предоставления доступных доказательств, например, подробное описание фактов, на которые они жалуются, заявления сокамерников или жалобы, адресованные пенитенциарной службе или контрольно-надзорным органам и их соответствующие ответы. Следовательно, обязанность оспаривать данные утверждения возлагается на внутригосударственные органы власти. Что касается процессуальных гарантий, Суд напомнил, что иск заключенного подлежит рассмотрению в разумные сроки, и что правила, регулирующие данный иск, должны соответствовать принципу справедливости, изложенному в пункте 1 статьи 6 Конвенции. Правила в отношении судебных издержек не должны возлагать чрезмерное бремя на заключенного, иск которого обоснован. Более того, предоставление компенсации не должно быть обусловлено способностью истцов подтвердить незаконность поведения руководителей или конкретных органов власти. По этому поводу Суд напомнил, что плохие условия содержания не обязательно являются результатом упущения определенного руководства, в частности, но чаще всего в их основе более сложные факторы. И наконец, сумма возмещения морального вреда не должна быть необоснованной по отношению к суммам, присуждаемым Судом в подобных делах.
[Суд] подчеркнул, что констатация факта несоответствия условий содержания требованиям статьи 3 Конвенции сама по себе создает прочную презумпцию, согласно которой соответствующий заключенный понес моральный вред.
Суд заметил, что для лиц, все еще содержащихся под стражей, [в правовой системе Республики Молдова] предусматривается другой вид возмещения, а именно сокращение срока отбывания наказания пропорционально количеству дней, проведенных в заключении в условиях несоответствующих Конвенции.
Суд напомнил, что сокращение срока отбывания наказания может быть надлежащей корректирующей мерой в случае плохих материальных условий содержания при условии, что, с одной стороны, оно явно предоставляется для возмещения вреда в связи с нарушением статьи 3 Конвенции, а, с другой стороны, его влияние на меру наказания заинтересованного лица соизмеримо.
Суд не должен уточнять, какой способ является наилучшим для учреждения необходимых внутригосударственных средств правовой защиты. Государство может изменить существующие средства правовой защиты или создать новые так, чтобы нарушения прав по Конвенции могли быть исправлены действительно эффективным образом.. Ему также следует, под контролем Комитета министров, обеспечить, чтобы нововведенное средство или средства правовой защиты отвечали, как в теории, так и на практике, требованиям Конвенции (пункт 24 решения).
Суд заметил, что во исполнение новых положений внутреннего законодательства6 любое содержащееся под стражей лицо, либо осужденное, либо находящееся во временном заключении, имеет право обратиться к следственному судье, чтобы пожаловаться на условия содержания. Жалоба может быть подана лично или через адвоката. Податель жалобы должен, с одной стороны, подробно описать материальные условия своего содержания с указанием периодов и мест содержания, а, с другой стороны, потребовать от судьи обязать администрацию пенитенциарного учреждения прекратить содержание в оспариваемых условиях (пункт 27 решения).
Что касается применимой процедуры, Суд отметил, что судья должен рассмотреть жалобу в присутствии ее подателя и, по возможности, его адвоката. Участие представителя пенитенциарного учреждения также обязательно. Последний должен доказать, что условия содержания подателя жалобы не были ненадлежащими, и что тот не понес морального вреда. Получивший жалобу следственный судья должен принять решение в срок три месяца (пункт 28 решения).
[П]ри оценке условий содержания под стражей получивший жалобу судья должен учитывать как предоставленные сторонами доказательства, так и соответствующие доклады государственных и международных учреждений. Он должен также учитывать совокупное действие условий содержания под стражей (пункт 29 решения).
Суд констатировал, что производство с применением нового средства правовой защиты осуществляет судья, предоставивший гарантии независимости и беспристрастности, а также все остальные гарантии, связанные с состязательным судопроизводством, решения которого имеют обязательную силу для уполномоченных органов власти и подлежат немедленному исполнению. Более того, Суд с интересом отметил, что бремя доказывания, возлагающееся на заключенного, никоим образом не является чрезмерным. Суд также с удовлетворением заметил, что при оценке условий содержания судья должен учитывать выработанные Судом принципы по данному вопросу. Что касается срока длительностью три месяца, предоставленного судье для вынесения решения, Суд не счел его неразумным. При этом, судьи будут обязаны следить за строгим соблюдением данного срока и, если в связи с обстоятельствами требуется особая оперативность, они должны даже рассмотреть дело в более короткий срок (пункт 30 решения).
Суд отметил, что в случае установления обоснованности жалобы заключенного следственный судья может потребовать от пенитенциарного учреждения исправить положение в максимальный срок 15 дней, и что по истечении данного срока администрация пенитенциарного учреждения должна уведомить судью о конкретных принятых мерах (пункт 32 решения).
Суд счел, что нет никаких оснований считать, что новое средство правовой защиты не дает реальных шансов улучшить ненадлежащие условия содержания или что оно не способно предоставить заключенным эффективную возможность привести данные условия в соответствие с требованиями статьи 3 Конвенции (пункт 33 решения).
Затем Суд заметил, что следственный судья обязан присудить компенсацию заключенным, жалобы которых в отношении плохих условий содержания. обоснованы. Таким образом, судья имеет право: а) принять решение о сокращении срока отбывания наказания из расчета от одного до трех дней сокращения срока отбывания наказания за десять дней содержания в ненадлежащих условиях, и б) если сокращения срока отбывания наказания недостаточно для возмещения ущерба заключенному или если длительность содержания в ненадлежащих условиях составляет менее десяти дней, предоставить заключенному денежное возмещение в максимальном размере, составляющем две условные единицы, то есть 100 молдавских лей (около 5.1 евро по официальному курсу обмена валют, действующему на 1 января 2019 года) за каждый день содержания в ненадлежащих условиях (пункт 35 решения).
Что касается подсудимых/обвиняемых, Суд заметил, что те могут получить возмещение, присуждаемое судом, осудившим их к лишению свободы, рассчитываемое следующим образом: сокращение срока отбывания наказания на два дня за каждый день предварительного заключения в плохих условиях. В случае невозможности применения сокращения срока отбывания наказания осужденный/обвиняемый имеет право подать гражданский иск для получения возмещения (пункт 36 решения).
Суд также заметил, что предоставление компенсации за плохие условия содержания не зависит от наличия признаков недобросовестного поведения со стороны руководства или конкретных властей (пункт 37 решения).
Поскольку речь идет о первом типе возмещения, а именно сокращении срока отбывания наказания, Суд имел возможность признать, что сокращение срока отбывания наказания на один день за каждый период длительностью десять дней содержания, несоответствующего Конвенции, является надлежащим возмещением в случае плохих материальных условий содержания и что, более того, данная форма возмещения является неоспоримым преимуществом в содействии решению проблемы переполненности, ускоряя выход заключенных из тюрьмы (пункт 38 решения).
Что касается денежной компенсации, предусмотренной внутригосударственным правом для лиц, которые по разным причинам не могут воспользоваться сокращением срока отбывания наказания, Суд напомнил, что если Правительство сделало значительный шаг, введя компенсационное средство правовой защиты для возмещения вреда в связи с нарушением Конвенции, Суд должен предоставить ему большую свободу усмотрения для создания данного внутригосударственного средства правовой защиты, вписывающегося в его юридическую систему и его традиции в соответствии с уровнем жизни страны. Таким образом, Суд вполне может согласиться с тем, [что] суммы, выплачиваемые Властями в размере ниже установленного Судом, не являются необоснованными, если Власти имеют различные средства правовой защиты и их решения в соответствии с юридической традицией и уровнем жизни страны принимаются быстро, являются обоснованными и исполняются оперативно (пункт 39 решения).
В свете вышеизложенного, Суд счел, что новое средство правовой защиты, введенное в Республике Молдова, в принципе, предоставляет перспективы для соответствующего исправления нарушений Конвенции, вытекающих из плохих условий содержания. Тем не менее, Суд подчеркнул, что данное заключение никоим образом не предвосхищает, при необходимости, возможное повторное рассмотрение вопроса об эффективности соответствующего средства правовой защиты в свете решений, принятых национальными судами и их эффективное исполнение. Суд сохраняет свои полномочия по окончательному контролю по любой поданной заявителями жалобе в соответствии с принципом субсидиарности, которые исчерпали имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (пункт 41 решения).
Суд напомнил, что соответствующие принципы, применимые при исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, введенных в связи с принятием пилотного постановления, уже установлены. Из данной судебной практики следует, что даже если исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты имело место на дату подачи жалобы в Европейский [С]уд, в данном правиле есть исключения, которые могут обосновываться обстоятельствами данного дела, в частности, при введении средства правовой защиты в связи с принятием пилотного постановления Европейским Судом (пункт 42 решения).
Что касается данного конкретного случая, Суд заметил, что заявитель, утверждавший, что он содержался в условиях, противоречащих статье 3 Конвенции, должен воспользоваться упомянутым новым средством правовой защиты для признания на национальном уровне факта нарушения и, при необходимости, получения надлежащей компенсации. В то же время, Суд уточнил, что при отсутствии положительного результата на национальном уровне, ему будет позволено подать новую жалобу в Суд в срок шесть месяцев после исчерпания нового средства правовой защиты (пункт 45 решения).
По вопросу оказания юридической помощи обращайтесь по лефонам:
