что не так с феминитивами

Главная ≫ Инфотека ≫ Лингвистика, филология ≫ Что не так с феминитивами c точки зрения носителя языка и немного филолога

Что не так с феминитивами c точки зрения носителя языка и немного филолога

Я начала задумываться, что не так с феминитивами, когда меня стали осторожно называть редакторкой: причём эти люди, кажется, сами не понимали, шутят они или нет. А я в ответ не понимала, мне смеяться или делать вид, что так и надо.

И это странно: как человек с филологическим образованием, я привыкла иметь свою точку зрения и аргументировать её. Причём я довольно либеральный филолог, за изменения в языке и кофе в среднем роде. Так что в теории феминитивы не должны меня смущать. А на практике от них перетряхивает.

Тогда я стала спрашивать других девушек. Все отвечали примерно одно и то же:

Девушек не смущали таксистки, учительницы и актрисы. Всегда находились оправдания:

Для этого надо определить: сам факт наличия в языке феминитивов — это норма? И если да, то почему старые феминитивы воспринимаются носителями нормально, а новые нет? В чём принципиальная разница между таксисткой и редакторкой?

Хочется сразу ответить «да», хотя бы потому что процесс образования феминитивов давно существует в языке: люди сто лет как придумали гимназисток (Бунин, «Лёгкое дыхание», 1916), крестьянок (Пушкин, «Барышня-крестьянка», 1830), императриц и богинь (Ломоносов, «Ода в честь восшествия на престол Императрицы Екатерины II», 1747). Но на всякий случай давайте докопаемся, зачем нужны феминитивы.

Дело в том, что язык — ленивая скотина, которая стремится к упрощению (или, как подсказывают мне филологи, которые лучше помнят свои корни, это называется «лингвистической экономией»). Поэтому мы бессознательно пытаемся в минимальное количество звуков или символов вложить максимум информации (если, конечно, вы не автор объявлений ЖЭКа).

Есть несколько способов уменьшить форму, но сохранить смысл. Навскидку:

А это уже более сложный вопрос. Чтобы на него ответить, давайте посмотрим на самую важную часть феминитивов — суффиксы, с помощью которых они образуются.

Да, возможно, так и было. Двести-триста лет назад, на что указывают примеры употребления «секретарши» в словаре. В современном мире никто, услышав слово «секретарша», не подумает о жене секретаря. На ум придёт образ суровой Людмил-василевны или куколки в короткой юбке, которая умеет только наливать кофе и красиво поднимать упавшие вещи с пола — зависит от степени вашей испорченности.

Осталось выяснить, есть ли в этой замене толк.

Конечно, если постоянно использовать плохие примеры в речи, люди примут это правило. Но получится как с кофе — наружу всегда будет рваться то, что вписывается в систему языка, а не то, чего требуют словари: вкусное, крепкое, чёрное.

Источник

«Я вам не авторка»: кого и почему раздражают феминитивы

Феминитивы (от лат. femina — женщина) — это слова, обозначающие женщин и часто образованные от однокоренных существительных мужского рода. В русском языке у феминитивов обычно есть специальный суффикс, например «-иц-» в слове «волчица» или «-к-» в словах «трактористка» и «журналистка».

По данным онлайн-опроса, проведенного в апреле 2021 года среди 164 тыс. человек (52% из них женщины, 48% — мужчины), 84% респондентов допускают, что феминитивы в скором времени станут грамматической нормой. Однако положительно к ним относятся только 11% опрошенных. По результатам другого опроса, проведенного в 2020 году фондом «Общественное мнение», к феминитивам негативно относятся 60% россиян.

Некоторые представители власти и вовсе предлагают штрафовать СМИ «за использование слов, намеренно искажающих русский язык и пропагандирующих безграмотность». Разбираемся, по каким причинам людей раздражают феминитивы.

Первая причина: языковой дискомфорт

Как пишут авторы книги «Словарь терминов межкультурной коммуникации», языковой дискомфорт — это осознание неуместности использования конкретного слова. Он может быть вызван низкой самооценкой человека, плохим владением языка и страхом допустить ошибку в произношении. Кроме внутриличностных причин такого состояния есть и внешние. Например, если общество негативно относится к понятию, за которым слово закреплено. Если говорить о феминитивах, то некоторые вкладывают в них негативный смысл и считают, что человек, который называет их «бухгалтеркой», а не «бухгалтером», относится к ним пренебрежительно. В такой ситуации многие будут избегать использования этих слов в речи, потому что не хотят сталкиваться с негативной реакцией.

Виктор Лебедев, психиатр, научный журналист:

«В случае с феминитивами языковой дискомфорт может быть вызван тем, что эти слова еще непривычны для большинства людей. Непривычное не означает плохое, но может вызывать определенное когнитивное сопротивление новым паттернам поведения, своеобразную «лень» мозга. Обычно мы не любим значимо перестраивать свои привычки и устоявшиеся модели поведения, тем более под внешним давлением. Это вызывает у нас естественное сопротивление и более стойкое желание делать по-своему.

Я думаю, что ругать кого-то за использование или неиспользование феминитивов не стоит, так как это бессмысленно и порождает излишнее напряжение и сопротивление с обеих сторон. Со временем, если языковая среда изменится в сторону большей частоты использования феминитивов (что уже понемногу происходит), их употребление в речи станет более естественным и не будет вызывать таких вопросов и споров, как вызывает сейчас».

Вторая причина: идеология стандартного языка

Идеология стандартного языка — это приверженность общепринятому разговорному языку, который поддерживается различными социальными группами. Наибольший вклад в формирование этой идеологии вносит государство через образовательные программы.

Школьные преподаватели с первого класса учат нас правильно ставить ударение и склонять имена существительные. И когда люди, выросшие на классических правилах русского языка, сталкиваются с новыми феминитивами, они их отрицают, ведь «это неграмотно и портит речь».

Третья причина: негативное отношение к феминизму

Впервые новые и непривычные феминитивы, такие как «режиссерка» или «редакторка», начали использовать в своих выступлениях и блогах фемактивистки. С тех пор эти слова ассоциируются с феминизмом, зачастую с радикальным, к которому 63% россиян относятся отрицательно.

Татьяна Ларина, кандидат социологических наук, доцент кафедры социологии РУДН:

«Нельзя отрицать тенденции на усиление роли женщин в общественной жизни. И конечно, они находят отражение и в языке. Поэтому причину негативного отношения к феминитивам стоит искать в отношении общества к феминизму в целом.

Данные опроса ВЦИОМ от 2019 года говорят о том, что феминистическое движение поддерживает только треть россиян, в основном молодежь, а 55% — не поддерживают. В то же время 61% опрошенных считает, что нужно стремиться к полному равноправию мужчин и женщин. Это значит, что в общественном сознании сам факт равенства прав полов не вызывает негатива, а вот феминизм как явление воспринимается хуже. Феминитивы в данном случае выступают лингвистическими маркерами феминизма, который в нашем обществе отнюдь не само собой разумеющееся явление. В целом, конечно, чем моложе человек, тем более открыто он воспринимает новшества в данной сфере, но молодежь — не вся Россия.

С социологической точки зрения, язык — живая система, гибко реагирующая на социальный контекст. В данном случае мы наблюдаем в отношении к феминитивам смешение денотативных значений (что слово значит на самом деле) и коннотативных, символических значений (что оно может значить в данном контексте) с уклоном на вторые. Нельзя утверждать, что «новые» феминитивы уж совсем маргинализированы, но скорее сейчас они являются маркером, отражающим социальную позицию персоны, их использующей. Таким образом, использование новых феминитивов сейчас — своеобразное идеологическое высказывание».

Оксана Мороз, культуролог, доцент НИУ ВШЭ:

«Есть представление, что феминитивы важны крайне узкой прослойке людей — например, только людям с фем- и профем-взглядами. В таком случае работает понятная логика: можно легко умалять значение беспокойства тех, кто малочислен. Но то, что эта логика понятна, не делает ее допустимой, поскольку следствие ее — дискриминация и, возможно, риторика ненависти».

Четвертая причина: страх перед новым явлением

Многим сложно принимать новое и непонятное в свою жизнь. В истории есть множество примеров того, как общество долгое время отвергало что-то непривычное, прежде чем его все же одобрить. Например, в 1608 году, когда Галилео Галилей с помощью телескопа понял, что Земля вращается вокруг Солнца, и рассказал об этом народу, его отправили на суд инквизиции. Также когда-то мы не верили в успех телевидения, говорили о ненужности компьютеров и кино.

Причиной такой реакции на новое явление являются особенности нашей психики. В некоторых случаях всему виной неофобия — патологический страх перед новым и непривычным. Человек, имеющий такую проблему, сопротивляется свежим идеям, технологиям, открытиям и даже продуктам питания.

Но чаще всего то, как мы реагируем на нововведения, зависит от восприимчивости психики.

Виктор Лебедев:

«Неготовность воспринимать новое и трудности с переключением на незнакомые алгоритмы поведения могут быть связаны с открытостью новому опыту — одной из базовых характеристик личности человека, по которой мы все между собой различаемся. Каждый из нас находится на определенной точке в спектре от полного неприятия нового до абсолютной открытости всему. Понятно, что крайние точки существуют только в теории, но вот промежуточные значения встречаются нам ежедневно в реальной жизни.

Открытость новому тесно связана с когнитивной гибкостью, способностью усваивать и применять на практике новые знания. Очевидно, что обычно с возрастом когнитивная гибкость и способность к обучению снижается, поэтому не станет удивительным тот факт, что при старении нарастает и консервативность. Не в плане политических взглядов, а скорее как стремление к стабильности окружающего и внутреннего мира. Это естественный процесс, который надо учитывать, когда мы обсуждаем восприятие новых явлений в разных возрастных группах».

Современные феминитивы — это относительно новое явление, к которому общество еще не привыкло. Причиной неоднозначной реакции на них является то, что появились они всего лишь несколько лет назад. На сегодняшний день ситуация немного изменилась, но эти слова все еще редко используют в медиапространстве, а 28% россиян вообще с ними не сталкивались.

Источник

Великие и ужасные феминитивы: зачем они всё-таки нужны

Господство мужских форм в названиях профессий снижает мотивацию женщины развиваться. Использование феминитивов — стратегия, чтобы сделать профессионалок видимыми. Так считает Алия Низамова, сотрудница программы «Гендерные исследования» Европейского университета в Санкт-Петербурге. К Международному дню грамотности мы поговорили с ней о феминитивах и об их влиянии на общество, мышление и язык.

Но сначала немного теории.

Что такое феминитивы

Термин «феминитив», или «феминатив», в языке существует давно, говорит лингвист Ирина Фуфаева в своей книге «Как называются женщины. Феминитивы: история, устройство, конкуренция». Только известен он был в кругу языковедов, изучающих словообразование, а активно начал обсуждаться в последние десять лет.

В широком смысле феминитивы — любое слово про женщин. Слова «мама», «тётя», «женщина» тоже феминитивы. Но споры в основном ведутся вокруг слов, которым значение женского добавляется с помощью морфем (чаще всего суффиксов).

Слова, определяющие женщин и образованные с помощью суффикса ‑к-, были и раньше. Они использовались для обозначения:

В отличие от феминитивов, обозначающих место женщины в профессиональной сфере, эти слова нейтральные и общепризнанные.

Когда появились первые феминитивы в профессиях

Ирина Фуфаева отмечает, что феминитивы довольно часто встречаются в документах, сохранившихся ещё с XVII века: банщица, кружевница, курятница, дворница (от слова дворник), даже золоторица (женщина-ювелир) и левкащица (занималась грунтовкой ткани). При этом знатные женщины тогда вообще не могли выбирать профессию и проводили жизнь в «теремном заключении».

В XVIII веке Россия активно взаимодействует с европейскими государствами и, конечно, влияние Запада сказывается на общественной жизни. Девушки выходят из теремов, и хотя они ещё не могут получать университетское образование, знатные люди начинают обучать дочерей на дому. В моду входит светская жизнь. Появляются слова «комедианша», «танцовщица», «музыканша», «художница», «живописица».

Настоящий расцвет феминитивов пришёлся на конец XIX — начало XX века, когда у женщин появилась возможность получать университетское образование. Больше профессий становятся доступными, и появляются слова «телеграфистка», «учительница», «акушерка», «продавщица», «работница», «автомобилистка».

С 1930‑х на официальном уровне закрепилось уважительное обращение к человеку с использованием мужской формы (товарищ секретарь). А слова в женской форме стали считаться разговорными, и некоторые из них со временем вышли из обихода, например слово «товарка» (использовалось как женская форма слова «товарищ»). К 1960‑м годам называть женщин-профессионалок мужским родом официально стало литературной нормой.

Снова феминитивы начали активно обсуждаться несколько лет назад. Сейчас людей условно можно разделить на тех, кто считает, что феминитивы только коверкают русский язык, и тех, кто убеждён в том, что они помогают обществу уходить от стереотипов.

Сотрудница программы «Гендерные исследования» Европейского университета в Санкт-Петербурге

Социальная роль феминитивов

На первый взгляд кажется, что язык — это что-то нейтральное, не зависящее от реальности. На самом деле исследователи различных направлений (лингвистика, лингвистическая антропология, феминистская психология, медиаисследования), которые изучают взаимоотношение гендера и языка, считают, что наш язык и социальная реальность взаимосвязаны и влияют друг на друга.

С одной стороны, язык отражает то, что происходит в реальности, с другой — он её формирует.

Исследователи пытаются разобраться, как преобладание маскулинных форм в языке влияет на общественное сознание в разных ситуациях. Например, во время приёма на работу.

Проводились социально-психологические исследования, в которых женщинам-соискательницам предлагали несколько вакансий, составленных с использованием мужских форм: «кандидат», «он» и название профессии в мужском роде. Во время собеседования интервьюер также использовал преимущественно мужские формы. В итоге у кандидаток проявлялась пониженная мотивация, пониженное желание идентифицировать себя как профессионала, неуверенность в своих возможностях («А подходит ли мне эта вакансия?»).

Из этих исследований мы видим, что язык связан с тем, как мы думаем, что мы думаем, какие образы представляем. Он может провоцировать стереотипное мышление. А использование феминитивов эти стереотипы ломает.

Феминитивы и их влияние на мышление

Феминистки на протяжении десятилетий пытаются изменить стереотипное мышление. Британская исследовательница, профессорка социолингвистики Анна Паулс утверждает: всё, что делают феминистки в отношении языка, начиная с 70‑х годов (в контексте нашей истории эти процессы начались раньше), — это форма языкового планирования.

Языковое планирование — любое сознательное воздействие на развитие языка.

Это похоже на стратегический экзистенциализм, о котором говорит американская философка Гаятри Спивак, когда категория используется, чтобы создать коллективную идентичность в целях достижения политических задач. Почему подчёркивается именно женщина? Это попытка видимости. Она стратегическая.

Что хотели поменять феминистки? Они говорили о том, что женщины не занимают равноправное положение в языке, в отличие от авторов и писателей мужчин, чья позиция закладывалась и учитывалась при создании языковых норм.

Когда женщины становятся видимыми в языке, их маркируют. Даже английское слово woman (женщина) — производное от слова man (мужчина). Женская форма также может становиться уничижающей. Например, мы помним известную ситуацию с Анной Ахматовой, которая просила называть себя поэтом, потому что слово «поэтесса» считалось несерьёзным.

В русском языке вопрос престижа очень привязан к маскулинным категориям.

Феминистки предпринимали разные попытки изменить ситуацию, и не только образованием новых форм слов при помощи суффиксов. Например, в текстах могли изменять описание женщины — на её место ставился мужчина и в описании использовался мужской род: «мужчина, который работает в парламенте, пришёл, элегантно сел, закинул ногу на ногу, поправил свои прекрасные волосы…» Сразу становился видимым скрытый сексизм в языке.

Сейчас в языке есть феминитивы и другие слова, которые предлагают использовать феминистки (например, слово харассмент). Но как они употребляются? Кем? Для донесения какого смысла? Это какой-то комментарий-троллинг или текст в поддержку?

Кто-то будет использовать слово «журналистка», чтобы подчеркнуть статус и видимость женщины в профессии, а кто-то, наоборот, — с уничижительным смыслом. Есть такая лингвистка Дебора Кэмерон, она говорит о том, что в устах сексиста любое высказывание будет сексистским.

Мы забываем о такой вещи, как контекст.

Феминитивы сейчас вводятся для того, чтобы изменить категории, связанные с профессией.

Почему? Потому что сфера занятости всегда находилась в центре феминистского внимания. В ней всегда были вопросы неравенства: кто допускается в профессии, кто представляется, когда мы называем определённую профессию? Как бы сегодня ни утверждали, что доступ есть ко всем профессиям и женщина может стать кем угодно, — любая из нас может назвать несколько профессий, которые будут маркироваться только как «женские» или «мужские».

Возьмём, к примеру, сферу STEM (образование, связанное с наукой, математикой, инженерией или технологиями). Какой образ возникает, когда говорят «программист» или «айтишник»? Это ведь на самом деле влияет на выбор молодыми женщинами своего профессионального пути. И также выражается в гендерном разрыве в оплате труда. То есть проблема не в том, что у женщины нет подходящего образования, а в том, какие траектории ей приходится выбирать дальше.

Другое дело, что эта стратегия может подходить не всем и кого-то исключать. Учитывая движение к гендерной нейтральности языка, а не только к феминитивам, правильно говорить о создании гендерно инклюзивного языка.

Феминитивы и официально-деловая речь

Язык всегда кем-то контролируется: ассоциациями, органами, экспертами. В Украине ввели официальное использование феминитивов: они это сделали не в вакууме — можно сказать, они подхватили тенденцию и вывели её на институциональный уровень. Это нормальное явление. Но вопрос острый и поэтому вызывает дискуссии.

Здесь такая же ситуация, как в университетской или профессиональной сфере, когда там вводят квоты (в компаниях выделяют специальные рабочие места для женщин, в вузах дают льготные места для людей с инвалидностью или сирот). Кто-то считает это несправедливым. Но, с другой стороны, это ответ на процессы, которые происходили в прошлом — когда из этих областей систематически исключали угнетённые группы. Поэтому иногда такое институциональное вмешательство просто необходимо.

Я работаю в академической сфере и вижу, что у нас появляются нововведения на официальном уровне.

Американская ассоциация психологов — один из ключевых органов, который предлагает рекомендации по оформлению академического письма, — ввела в употребление нейтральное местоимение they, чтобы убрать гендерный разрыв.

Может показаться, что это что-то насильственное и чужеродное. Но на самом деле это отражение того, что и так происходит: люди с небинарной идентичностью стали видимыми, они включаются в исследования, они — их участники и авторы. Как они должны говорить про себя?

Сложно предугадать, возможно, действительно какие-то слова в языке не приживутся. Но какие-то уже вошли в нашу речь (авторка, блогерка, фотографка). Кому-то они кажутся чужеродными, потому что не приняты в их среде общения, а кому-то, наоборот, привычными.

Есть зарубежное исследование, в котором принимали участие немецкоговорящие испытуемые из Швейцарии и Германии. Их поделили на несколько групп и наблюдали за тем, как они будут использовать гендерно нейтральную лексику. Для группы, которая придерживается взглядов о гендерном равноправии, использование гендерно нейтральной лексики сначала было сознательным усилием, но потом происходило привыкание, и слова становились привычными и естественными.

Среди тех, кто не использовал эту лексику, выделилось две группы. Одни говорили, что им сложно использовать этот язык, так как они привыкли говорить в связи с установленными правилами, которые усвоили до этого. О чём это говорит? Если ввести новые правила, эти люди могут к ним привыкнуть.

Другие категорически отказывались использовать гендерно нейтральную лексику, и для них это было сознательным усилием — то есть они из-за своих взглядов специально так не разговаривали. Это тоже о многом говорит.

Сейчас активно идут дебаты, как изменять слова: кто-то предлагает использовать суффикс ‑к-, но он исключает небинарных людей. Кто-то предлагает нижнее подчёркивание (партнёр_ка, студент_ка) — заимствование из немецкого языка, и тут ещё вопрос, насколько это применимо к нашему языку.

Но сам факт наличия этих дебатов уже показывает, что сдвиг произошёл. Осталось только договориться, как изменять слова. А может быть, договариваться и не нужно — пусть будут разные варианты.

Источник

Язык как скрепа. Почему общество так упорно сопротивляется феминитивам

Борьба за «чистоту» русского языка в социальных сетях не утихает: блогеры все никак не могут успокоиться по поводу так называемых феминитивов, за которые ратуют сторонники гендерного равенства. Интересно, что подавляющее большинство носителей русского языка выступает против этого новшества, называя его «порчей языка». Но так ли это на самом деле? Попытаемся разобраться.

Поводом для очередного всплеска языковой дискуссии стал пост режиссера (режиссерки?) Кристина Гортман, в котором та выступила против феминитивов, объяснив свою позицию тем, что в русском языке помимо женского и мужского родов, существует еще и общий, так что и копья ломать незачем:

«Я всегда стараюсь уходить от категоричности, но сейчас не могу уже молчать.

Все те, кто говорит «авторка», «перформарка», «режиссерка», это к вам обращение.

Пожалуйста, умоляю, вернитесь в школу, откройте учебник русского языка.

Пожалуйста, изучите его.

Простите, я не могу вам точно указать страницу и строчку, но в поиске нужного вы попутно откроете для себя и много полезного другого про наш язык.

Пожалуйста, если не учебник, то хотя бы, простиГосподи, википедия или гугл. Они тоже это знают, а вы всё ещё не в курсе!

Пожалуйста, почитайте там, что в русском языке четыре (ЧЕТЫРЕ. ) рода существительных!

Средний, мужской, женский и ОБЩИЙ!

Слов общего рода в нашем языке тьма тьмущая. Это такие слова, род которых меняется в зависимости от контекста. Левша, правша, зануда, засоня, работяга, молодчина, неряха, сирота, коллега, врач, профессор, учитель. Их очень много!

На их род указывают стоящие рядом согласованные с ними слова. «ПриходилА врач», «профессор читалА лекцию», «страшнЫЙ неряха», «полнЫЙ сирота».

И в общем роде как раз идет вариативность либо женского, либо мужского, средний род там не принимает участие.

Для вас уже всё придумано, не надо изобретать велосипед. Согласовывайте правильно слова, и будет вам счастье.

Пожалуйста, не коверкайте наш красивый язык…»

В русском языке насчитывают около 200 слов общего рода. Они относятся к женскому морфологическому роду. Семантически большинство таких слов связано с положительными (умница, молодчина, работяга) или отрицательными характеристиками (пьяница, неумеха, задира, грязнуля) или объективными недостатками (сирота, калека).

В грамматический общий род не включаются слова, сохраняющие грамматический род независимо от обозначаемого лица. Например слова, обозначающие профессии, распределяются по роду в соответствии с типом окончания независимо от пола обозначаемых ими лиц. Врач, адвокат, хирург относятся к мужскому роду; маникюрша, нянечка, сиделка — к женскому…

Блогер Илья Рабинович уверен, что с феминитивами следует вести серьезную борьбу, поскольку они, дескать, представляют собой культурный регресс:

«Любое взаимодействие между людьми делится на функциональное и эмоциональное. Первое подразумевает взаимовыгодный обмен товарами, услугами и материальными средствами, второе — обмен чувствами и мыслями. К функциональному взаимодействию относятся, например, покупка бутерброда в ближайшей закусочной, к эмоциональному — встречи с друзьями и родственниками.

Когда в эмоциональное взаимодействие пытаются привнести функциональные, равно как и наоборот, это вызывает резкий рост сложности системы, что приводит её в нестабильное состояние. Поэтому люди склонны разделать оба вида. Сами же раздражаемся, когда бабушка сидит два часа у терапевта, рассказывая врачу все подробности своей долгой жизни. Или в том случае, если таксист начинает рассказывать о сложностях его существования в большом городе. Ну или классика жанра — друг берёт деньги в долг и не отдаёт вовремя.

Потому мы стремимся разделить функциональное и эмоциональное взаимодействие с окружающими. Так проще жить. При этом в случае функционального взаимодействия с другими большинству нет вообще никакого дела до того, человек какого именно пола, цвета кожи, роста, возраста, разреза глаз, цвета волос и формы черепа желает мне продать свою услугу или товар. Даже совершенно неважно, человек ли это, вообще. Робот вполне подойдёт. В рамках функционального взаимодействия для них значение имеет лишь честный обмен денег на товар или услугу надлежащего качества, которая предлагается на рынке.

Феминистки в рамках своей религии полового равенства старательно навязывают эмоциональную позицию в рамках функционального взаимодействия между людьми. С этой целью они стремятся к чёткому разделению названий рабочих функций по половому признаку, называемые ими «феминитивами». Ведь для феминисток критически важным является выявление пола того человека, который предлагает свои товары и услуги на рынке, поскольку от этого зависит их эмоциональное отношение к человеку, занимающему рабочую позицию. Прикрывают они это риторикой о необходимости увеличения роли женщин в обществе. Однако на самом деле людям уже давно нет никакого дела до того, кто именно их обслуживает. Это — огромный культурный прогресс социума, когда-то очень давно разделённого жёстким разграничением трудовых обязанностей на мужские и женские.

Феминистки же предлагают социуму вернуться обратно, в Средние века, разделив определения трудовых обязанностей и функций на мужские и женские. Чудовищный регресс, сопровождаемый всхлипами о достижении равенства полов в области трудовой деятельности. Разумеется, социум встречает феминитивы в штыки, ведь генеральное направление его развития — в прямо противоположную сторону. Культурный прогресс идёт в сторону полного нивелирования половой окраски названия рабочих специальностей по причине отсутствия необходимости подмешивать эмоциональное взаимодействие в функциональное. Для обмена чувствами и мыслями у человечества есть Тиндер и социальные сети. Ну а каково это — стоять на пути прогресса — феминисткам подскажут луддиты…»

Однако в реальности, дело совершенно в ином. В чем? А в том, что распространение феминитивов в русском языке – процесс совершенно неизбежный, если, конечно, вести речь о цивилизованном развитии самого российского общества, которое сегодня, увы, всеми силами пытаются остановить так называемые «патриоты», активно поддерживаемые властью. Это логично и убедительно разъясняет философ Дмитрий Лучихин:

О непрофессионализме профессионалов или нищета духа отличников.

«Давайте спросим себя, чем мотивируются люди, когда используют самые нелепые с привычной точки зрения феминитивы. Согласитесь, что менее всего они озабочены «исправлением языка», с позиции своих представлений о правильном. Они мотивированы исправлением социальных отношений и используют язык как инструмент этого исправления. Их цель разрушить, скрепляемую в сознании языковой традицией, сложившуюся практику гендерного различания. Вопрос не в том, что в самом языке слово врач или профессор общего рода, а в том, что с точки зрения привычки восприятия они ассоциативно связаны с представлением что «правильный» профессор это мужчина.

С другой стороны, здесь не хочется обобщать, но большинство тех, кто грудью бросается защищать сложившиеся языковые нормы, просто раздражают изменения в которых они не видят для себя пользы. То есть, ситуация, когда жизненная практика, давно ушедшая в область бессознательного автоматизма, вдруг требует сознательного внимания. Та же психологическая хрень у нас происходила с масками в общественных местах. Вроде мелочь, а как раздражает.

Источник