Антироссийское Белое движение
Сегодня принято представлять командующих Белыми армиями, её офицерский корпус, как благородных людей чести. Данное мнение не подтверждается их действиями. Не могут благородные люди чести служить интересам враждебных своей родине государств.
Белые армии начали образовываться на окраинах российской державы именно потому, что снаряжала их в поход против России заграница. Шли они также как интервенты от границ нашей страны на Москву и Петроград. Белый офицерский корпус призывал на находящихся в его власти территориях в Белую Армию крестьян, рабочих и служащих. Самое ужасное, что он заставлял их, подобно интервентам, сражаться против таких же рабочих, крестьян и служащих, призванных в Красную армию, что он бросил русских сражаться с русскими за интересы западных стран.
И ни сразу, ни вдруг наше дворянство стало терять морально-нравственный облик. На это обращал внимание Л. Н. Толстой в романе «Война и мир», М. Ю. Лермонтов в романе «Герой нашего времени». Уже тогда многие доблестные в бою офицеры в жизни при общении с простыми людьми, а иногда и с представителями дворянского сословия вели себя не благородно. Разве можно назвать благородными дворян, пьянствующих и унижающих других людей, которые не могли им ответить? Разве безоговорочно можно назвать благородным Курагина, Печорина и некоторых других офицеров из их окружения.
И уж тем более, никак нельзя назвать благородной значительную часть офицерского корпуса времён Гражданской войны, которая войну просидела в ресторанах, часть офицеров из интеллигенции, которые никогда не отличались благородством и патриотизмом. И положа руку на сердце надо признать, что про офицеров, служивших в Красной Армии, такого не скажешь. Конечно, нации надо видеть своих офицеров людьми благородными, умными, отважными, и если её отвратили от офицеров Красной Армии, под руководством которых разбили интервентов и белых во время Гражданской войны, гитлеровцев во время Отечественной войны, то она обязательно начнёт идеализировать офицеров Белой Армии. Это нормально. Значит, несмотря ни на что, нация ещё здорова. Но ради правды надо всё-таки сказать о Белой армии то, чего она по своим делам заслуживает.
Без вмешательства Запада крупные соединения Белых армий не могли возникнуть, так как у них отсутствовало почти всё, что необходимо для оснащения армии. А если без вмешательства Запада не могли быть сформированы боеспособные Белые Армии, то без вмешательства Запада, как сказал Сталин, не могло быть и крупномасштабной Гражданской войны в России.
Официальные представители Великобритании, США и Франции, злоупотребляя дипломатическим иммунитетом, вступали в сговор с антисоветски настроенными гражданами, оказывая им помощь в борьбе с советской властью. В связи с этим 25 апреля 1918 года Советское правительство вынуждено было направить ноту правительствам Великобритании, США и Франции с требованием немедленно отозвать их консулов из Владивостока, поскольку они стремились объединить силы контрреволюции и подготовить интервенцию для отторжения от Советской России Сибири и Дальнего Востока.
Такую же деятельность дипломаты империалистических держав развернули на Украине, Кавказе, в Средней Азии и других регионах страны, собирая в единый кулак все антисоветские силы и подстрекая их к началу войны с Советской республикой. 8 августа 1918 года Советское правительство было вынуждено формально прекратить дипломатические отношения со странами Антанты. В ответ на это 10 октября 1919 года была объявлена экономическая блокада Советской России.
Объявляя целью своей войны, создание России «Единой и неделимой», белые вместе с интервентами начали её делить и, так же как интервенты, создавать свои правительства в подвластных областях. Фактически, на территории России создавались «самостоятельные» государства, в которых руководили правительства, состоящие из лиц, называемых отдельными исследователями деятелями политического масонства России. Они являлись ярыми врагами монархии и в прошлом активными организаторами Февральской революции, в результате которой российский император отрёкся от престола.
В создаваемых «государствах» восстанавливалась частная собственность на средства производства, в определённой степени помещичьи землевладения, собирались налоги, заключались международные сделки и осуществлялись другие государственные функции. Как на территориях государств интервентов, так и на территориях государств их белых ставленников учитывались только интересы западных стран, например, 19 февраля 1920 князь Куракин и генерал Миллер, в обмен на военную помощь, отдали англичанам право на эксплуатацию всех природных богатств Кольского полуострова на 99 лет.
Руководители Белого движения, заявляя о единой и неделимой России, не могли не понимать, что Западу, который их снабжал, нужна разделённая Россия, и он никогда не позволит им её объединить. Они не могли не понимать, что нации, провозгласившие свою самостоятельность и независимость, даже силой в состав России вернуть невозможно. Они хорошо понимали, что слова о единой и неделимой России являются всего лишь лозунгом, который никто им не позволит осуществить. Они не могли не понимать, что, как только падёт советская власть, и они расстреляют большевиков, страны запада начнут создавать на территории России свои государства, и никто из них не посмеет Западу возразить, а все они как исполняли, так и будут исполнять волю Запада.
Даже атаман войска Донского П. Н. Краснов, вкладывавший при поддержке Германии все свои силы для создания отдельного от России государства, чтобы не раздражать А. Н. Деникина тоже произносил лозунги о Единой и неделимой России. Деникин не только произносил лозунги, но и действительно боролся с сепаратизмом Украины, Донского и Кубанского казачеств, горских народов Северного Кавказа и Закавказья. В этом ему помогала Антанта, потому что для сокрушения большевиков нужно было единство в Белом лагере. Но только для сокрушения большевиков и не больше.
Гражданская война – это страшная катастрофа для каждого живущего в стране гражданина. Она приводит к расколу между людьми родными и близкими, расколу всего народа на люто враждующие лагери, отчаянию, переходящему в ожесточение, великим страданиям и огромным жертвам. Гражданская война в России возникла не стихийно, а по воле людей. И можно понять врагов, интервентов, которые во все времена стремились избавить российские просторы от людей, от коренных жителей России. Но невозможно понять и простить руководителей Белых армий, начавших крупномасштабную войну с Советской Россией.
Те, иностранцы, чужие, а эти, русские, свои. Свои по крови, но духовно они уже давно были западниками, далёкими от культуры своего народа. Их формировали столетиями, начиная со времён Петра I, все эти европейские гувернёры и прочие просветители, с пелёнок воспитывавшие в русской элите отвращение ко всему русскому и преклонение перед всем западным. Они не знали и не понимали России. Они, как и иностранцы, были в России чужеродным элементов. Поэтому великий народ считали ни на что великое не способным.
Уже тогда Запад добился больших успехов в манипуляции сознанием русского правящего сословия и интеллигенции. Предводители Белого движения не понимали, что невозможно победить умный, великий русский народ, бескровно создавший огромную державу, обеспечивший её защиту от несметных полчищ захватчиков. Народ, во все времена умевший изготавливать не уступающие передовым западным странам самые наукоёмкие изделия – вооружение, в необходимых для защиты родины количествах. Народ, умеющий работать с высочайшей эффективностью и производительностью труда, кормивший свои огромные семьи в невероятно трудных для ведения сельского хозяйства условиях.
Они не оценили трудовых и ратных подвигов, государственный ум русского мужика и относились к нему с презрением, восхваляя его врага – человека Запада, который тоже принимал русскую доброту за слабость, а благородство – за раболепие. Не зная своего народа, они решили силой покорить его и раздули пламя ужасной гражданской войны. По сути, белое движение отражало стремление либералов-западников, пришедших к власти после свержения в феврале 1917 года царского правительства. Западники желали уничтожить традиционное российское общество в период с февраля по октябрь 1917 года, но в результате Октябрьской революции 1917 года лишились власти.
Поэтому и говорят, что гражданская война в России – это война между «февралём» и «октябрём», то есть между двумя новыми властями. Белое движение представляло интересы либералов-западников. Совсем не случайно Белые армии оказались «в одной упряжке» с армиями Запада и Японии. Не обстоятельства вынудили их на такой союз, а политические убеждения. Стремление взять реванш толкнуло белых на развязывание войны, опираясь на силу Запада.
Костяк Белого движения составляло дворянство, русская аристократия. После свершения Октябрьской революции дворяне, как мы знаем далеко не все, побежали к войскам стран-интервентов и казакам. Уровень жизни казаков был значительно выше уровня жизни крестьян в остальных частях страны с менее плодородными землями, и казаки были против равенства, объявленного советской властью. Самые многочисленные казаки Кубани и Дона желали образовать свои, отдельные от России государства. Атаман Донского казачества генерал-лейтенант П. Н. Краснов писал германскому императору Вильгельму II: «Тесный договор сулит взаимные выгоды, и дружба, спаянная кровью, пролитой на общих полях сражений воинственными народами германцев и казаков, станет могучей силой борьбы со всеми нашими врагами» [С. С. Миронов «Гражданская война в России»].
А уже 9 июля 1918 года в пункте 5 протокола совещания Краснова с Германским командованием записали: «Майор Стефани сообщил, что вопрос о границах Донской области разрешится выгодно в пользу Дона… Кроме того, по мнению майора Кохенгаузена, в самом ближайшем будущем последует признание Донской области суверенным государством» [С. С. Миронов «Гражданская война в России»].
Занятие такой позиции, в конечном счёте, дорого обошлось казакам. Отказ большей части казаков выступить с Красной Армией против интервентов и белогвардейцев и стремление отделиться от России в самый трудный период её существования был расценен большевиками как акт предательства Советской России. Казаки в своей основной массе были отнесены к стану врагов России.
Русская нация, выделившая из своей среды воинов-казаков, верой и правдой служивших отечеству, перед новой опасностью оказалась ими брошенной на произвол судьбы. Казаки приняли дворян, как своих, и в рядах Белых армий часть казаков была готова в казацкой традиции делать набеги, но не на интервентов, а на свои российские города и сёла. Само соединение дворян с казаками приводило к началу войны.
Класс буржуазии был на стороне Белого движения. Российская буржуазия находилась в тесном союзе с буржуазией стран Антанты, и военно-промышленные комитеты уже с лета 1918 года занимались снабжением и финансированием армии Деникина. Буржуазия, помещики-землевладельцы и осколки сословного бюрократического аппарата царской России составляли основу Белого движения. Находилось в нём много интеллигенции, как в лице офицеров, так и в лице других категорий отечественной интеллигенции. Партия социалистов-революционеров воспитала сотни тысяч жаждущих крови представителей революционной интеллигенции.
Революционная интеллигенция отличалась особо ярко выраженной нетерпимостью к Советской власти. Защитник Савинкова Ю. Давыдов в предисловии к книге Б. Савинкова «Воспоминания террориста» пишет: «Он блокировался с направлениями любого оттенка, лишь бы антибольшевистское. Даже и с монархистами, полагая, что наши бурбоны чему-то научились. Савинков готов был признать любую диктатуру (включая, разумеется, собственную), кроме большевистской. Он верил, что любой победитель, кроме большевиков, реанимирует Учредительное собрание. Его энергия была из того разряда, что называют дьявольской. Он бросался за помощью к англичанам, французам, белочехам и белополякам. Он командовал отрядами карателей, бандами подонков, наймитами, шпионами. Пути-дорожки «савинковцев» чадили пожарищами, дергались в судорогах казненных».
Кстати сказать, что Ю. Давыдов в своём предисловии основное время уделил даже не Савинкову, а критике царской и Советской России и восхвалению недостойных лиц. В духе 1990-х годов при критике Советского правительства Давыдов ссылается на якобы обнаруженное в каких-то архивах письмо, якобы направленное в ЦИК СССР в 1925 году некими пламенными революционерами.
Активное участие в Белом движении принимала еврейская буржуазия и интеллигенция. Например, председателем упоминаемого выше военно-промышленного комитета являлся М. С. Маргулиес. Радикальная еврейская интеллигенция находилась в партии эсеров, меньшевиков, анархистов и во всех других партиях, действовавших на территории России, но наши исследователи упорно этого не замечают, а всё показывают пальцем на большевиков. Значительное её количество принимало участие в Белом движении и играло в нём далеко не последнюю роль.
Всех участников Белого движения объединяла жажда реванша. Они не могли признать и смириться со своим поражением, полученным от презираемого ими простого народа. В Белом движении Запад уже имел силу, с помощью которой надеялся сокрушить Советскую Россию. Надо было только вооружить, организовать и подчинить своим целям готовых начать гражданскую войну людей. Белое движение изначально планировало войну с Советской Россией и развязало эту войну.
Войны не хотели составлявшие основу советского движения массивные социальные группы и классы – рабочие и крестьяне. Для них война всегда являлась бедствием. Они, как и вся Советская республика, хотели созидать, а не воевать. Для большинства из них Октябрьская революция являлась высшей справедливостью. На лиц, участвовавших в Белом движении, они начали смотреть не как на таких же, как они, жителей России, а как на иностранцев, немцев. Это отношение к белым не объясняется тем, что среди помещиков действительно было много иностранцев, а связано с отношением белых к России и тем же рабочим и крестьянам, которых белые и людьми-то не считали.
С момента начала Гражданской войны белые переставали быть соотечественниками, а становились чужим враждебным народом, врагами народа, какими в глазах большинства граждан Советской республики были иностранные завоеватели: немцы, французы, англичане и прочие завоеватели, которые шли на нас войной. Поэтому во время Гражданской войны та и другая сторона не испытывала вины за то, что убивает своих соотечественников.
Несмотря на то, что монархисты в Белой армии находились в подполье, в своём большинстве наше общество, как сказано ранее, считает, что основной целью Белого движения являлось восстановление монархии, точно так же как оно считает, что царя (императора Николая II) свергли большевики. И то, и другое не соответствует действительности, но мощное давление прессы заставило общество в это поверить. Даже маститые учёные пишут: «революция 1917 года», не считая нужным пояснить, какую революцию они имеют в виду – февральскую, совершённую под руководством либералов-западников, в результате которой царь отрёкся от престола, или Октябрьскую, в результате которой либералы-западники потеряли власть. Есть основания полагать, что делают они это умышленно, чтобы ввести общество в заблуждение.
В связи с имеющимися в обществе заблуждениями имеется необходимость ещё раз подчеркнуть, что Белое движение даже не помышляло о восстановлении монархии в России. Напротив, оно было категорически против монархии. Это уже оказавшись на Западе некоторые из руководителей стали лить слёзы по ушедшей монархии. В действительности, только две небольшие белые армии: Южная и Астраханская выступили под монархическими знамёнами, но уже к осени 1918 года были полностью ликвидированы, и больше ни одна, как крупная, так и мелкая Белая армия, под монархическим знамёнами не выступала.
Г. К. Корнилов, наиболее прямой из белых генералов, говорил, что никогда не будет поддерживать ни одной политической комбинации, которая имеет целью восстановление дома Романовых. Историк С. В. Волков, который пытается оправдать Белое движение, всё-таки написал, что Белые армии в огромной степени зависели от помощи союзников по Первой мировой войне, чьи правительства под давлением внутренних сил относились к возможности выдвижения лозунга восстановления монархии крайне отрицательно.
Даже теоретически невозможно допустить, что Белые армии, полностью зависящие от Запада, шли восстанавливать сильную единую и неделимую монархическую российскую державу, в то время как Запад был категорически против и сильной державы, и монархии. Не для того либералы-западники уничтожали монархию, чтобы потом развязывать войну для её восстановления. Возрождение Российской державы в любом виде не входило в их планы.
Формирование белых армий, в частности, добровольческой армии А. И. Деникина народ встречал со злобой и ненавистью, что признавал и сам Деникин. Генерал-майор А. А. фон Лампе, который не только служил Деникину и Врангелю, но и сотрудничал с гитлеровской Германией после бегства из России, писал: «… белым пришлось также прибегнуть к мобилизации, т. е. к принудительному привлечению населения в свои ряды». И продолжал: «Население должно было поступиться своими правами, своими удобствами. Армия белых не была той снабжённой и организованной армией, которую мы привыкли представлять себе, произнося это слово; немедленно по соприкосновении с населением она вынуждена была брать у него подводы, лошадей, запасы и, наконец, и самих людей. Всё это сводилось к тому, что неудобства, приносимые белыми, восстанавливали население против них… Когда уходили красные – население с удовлетворением подсчитывало, что у него осталось…Когда уходили белые – население со злобой высчитывало, что у него взяли… Красные грозили и грозили весьма недвусмысленно взять всё и брали часть – население было обмануто и… удовлетворено. Белые обещали законность, брали немного – и население было озлобленно…» [22, C. 28-29].
Оказывается, население виновато в том, что не желало добровольно отдавать нажитое трудом имущество белым, а белые брали немного, и население должно было их за это благодарить. Но как бы ни объяснял белый генерал фон Лампе причины настроения населения, из его текста ясно, что население к белым проявляло озлобленность, а к красным – терпимость.
Трудности в обеспечении Белых армий были огромные. Ведь для их содержания хлеб, другие продукты питания, сено, фуражное зерно для коней, самих коней и многое другое брали у крестьян. И брали не только для своих армий, но и для хотя бы частичного расчёта со странами Антанты. Методы получения продуктов от деревни белыми мало отличались от методов получения продуктов красными.
Отличия были только в реакции крестьян на совершаемые поборы. К большевикам крестьяне относились более терпимо, потому что последние крестьянам дали землю, а белые не дали ничего, а только брали. Более терпимо к красным крестьяне относились и потому, что понимали, на какие цели забирают у них продукты и лошадей. Большевикам они были нужны для защиты страны от интервентов и белогвардейцев и обеспечения продовольствием жителей городов, а белым – для похода с интервентами на Москву и другие города России.
Т. Шанин, которого не заподозришь в любви к красным, тем не менее, писал, что если крестьянам Юга и Центра России приходилось выбирать между белыми и красными, то скорее они склонялись на сторону красных. Даже жители национальных окраин российской империи были против белых, так как помнили, что при подавлении восстания 1905-1907 гг. люди в форме белых офицеров их унижали и жестоко подавляли. Это во время перестройки создали и уже четверть века поддерживают мнение о всеобщей любви к Белому движению.
У Белого движения не было ничего: ни патриотизма, ни национальной идеи. Должно быть, долго работали в Западных центрах, чтобы внедрить в сознание граждан постсоветского общества образ белых патриотов и государственников. Но этот образ разбивается о штыки шагавших рядом с белыми интервентов западных стран и Японии, о сотни тысяч привезённых с Запада винтовок, а также массы пулемётов, танков, аэропланов, обмундирования. Западные армии, западные поставки вооружений стирали с белых армий созданные их создателями черты патриотизма и представляли их чисто Западной силой, которая, как и сила интервентов, способна была привести только к потере целостности и независимости России.
Это сегодня обманутое общество этого не понимает, а тогда, в 1918-1922 годах, подавляющее большинство населения это понимало и не оказывало поддержки Белой армии. Даже М. В. Назаров, антисоветский писатель и историк, в книге «Миссия русской эмиграции» написал: «Ориентация Белого движения на Антанту заставила многих опасаться, что при победе белых стоявшие за ними иностранные силы подчинят Россию своим интересам».
Белые армии даже при желании не могли восстановить ни государственность, ни суверенитет России. Они изначально несли в себе ненависть к русскому государству буржуазно-либеральной части общества. Именно генералы, возглавившие Белое движение, свергали русскую монархическую государственность, императора, в феврале 1917 года. Их поддерживала и использовала как военную силу космополитическая буржуазно-либеральная часть российского общества.
И сегодня либералы-западники являются ярыми проводниками интересов Запада внутри России. В перестроечное время общество начали призывать восхищаться произведениями И. А. Бунина, в частности «Окаянными днями». Но если скинуть с глаз либеральные шоры, то в его «героях» мы видим людей, которые с нетерпением ждут немцев или каких-либо других иностранцев, которые оккупируют и утопят в крови Россию. В этом произведении нет и тени патриотизма и стремления к национальной государственности.
Движения более антирусского и антигосударственного, чем Белое движение, трудно себе представить. Ставленник США и Англии А. В. Колчак, судя по его высказываниям и делам, был крайним русофобом. Деникин тоже находился в подчинении и полной зависимости от Запада, и фактически вся его деятельность была направлена против российской государственности, как и деятельность стран Запада.
Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»
Белое движение: проигравшая национальная революция европейской Руси
Белое движение зародилось, прежде всего, в рядах Русской армии в ответ на разложение дисциплины и как патриотический порыв к победе над внешним врагом. В этом смысле истоки Белого движения относятся к весне 1917 года. Формирование «штурмовых частей» в Русской армии началось ещё в 1915 году. После падения царской власти и знаменитого «приказа №1» Петроградского совета их существование приобрело политический смысл. Добровольческие армейские части сохраняли островки традиционной воинской дисциплины в условиях постепенного разложения армии. Особенно возросло их значение после того, как новый военный министр А.Ф. Керенский приказом от 9 (22) мая 1917 г. предписал (точнее – легализовал) повсеместное создание комитетов солдатского самоуправления воинских частей и отмену привычных выражений субординации.
Одним из главных инициаторов создания ударных частей стал главнокомандующий Юго-Западным фронтом генерал А.А. Брусилов (тот, который позднее откажется поддержать Белое движение своим авторитетом). После назначения Брусилова 22 мая (4 июня) Верховным главнокомандующим, создание ударных батальонов («батальонов смерти», «революционных батальонов и т.п.) приобрело более широкий размах. Оно интенсивно проводилось и в период, когда Верховным главнокомандующим был генерал Л.
Образованный по приказу от 19 мая (1 июня) 1917 г. 1-й Ударный полк в составе 8-й армии Юго-Западного фронта (ею тогда командовал Корнилов) стал впоследствии одним из ядровых соединений Добровольческой армии, в которой первоначально получил наименование Корниловского полка, а затем был преобразован в Корниловскую дивизию. Таким образом, май-июнь 1917 года можно, в известной мере, считать началом Белого движения. Но, разумеется, для определения того, за что же конкретно боролось Белое движение, нас больше интересуют его политические цели и лозунги. Так же необходимо оценить место Белого движения среди того, чтó в общем и целом составляло антибольшевицкое движение.
Антибольшевицкое движение было очень широким и разнонаправленным явлением. Пожалуй, мы не ошибёмся, если исключим из состава Белого движения любые политические силы, стремившиеся к независимости каких-то частей бывшей Российской империи. Но все ли силы, стремившиеся к свержению большевизма в пределах всей России и прежде всего – в её историческом и экономическом ядре – могут быть отнесены к Белому движению? По данному вопросу среди историков существуют разногласия. Расширительная трактовка Белого движения объединяет в нём любые великорусские, казацкие и даже чешские (коль скоро последние положили начало Восточному фронту гражданской войны) антибольшевицкие формирования, включая сюда и Народную армию Комуча в Поволжье, и Всевеликое войско Донское генерала П.Н. Краснова, и т.д. Узкая трактовка Белого движения включает в него только такие антибольшевицкие силы, которые: а) выставили лозунг «единой неделимой России», б) в 1918 году придерживались внешнеполитической ориентации на Антанту. Сим двум условиям одновременно удовлетворяет исходно лишь Добровольческая армия (впоследствии – Вооружённые силы на Юге России), а антибольшевицкие силы на Востоке и Севере России – только начиная с создания Всероссийского Временного правительства (Уфимской директории) 23 сентября (6 октября) 1918 года.
Представляется, что сам термин Белое движение невольно несколько вводит в заблуждение, побуждая отсеивать от него всё то, что не вписывается в некий привычный канон. Было бы, на мой взгляд, правильнее, говоря об антибольшевицком движении в целом, разделять национальные контрреволюции бывших имперских окраин и национальную русскую контрреволюцию. И тогда под определение национальной русской контрреволюции подойдёт Белое движение в широком смысле этого слова. Невозможно отделить казацкие антибольшевицкие войска от добровольческих и иных великорусских, потому что их союз был крепко спаян кровью на полях сражений, независимо от политических разногласий их лидеров. Кроме того, в этом случае под понятие Белого движения попадает несколько конкурировавших альтернативных способов государственного строительства новой России.
Да и само устоявшееся определение «контрреволюция» применительно к противникам большевиков, на мой взгляд, является заблуждением, укоренённым в нас десятилетиями советской пропаганды и идеологической трактовки истории, и потому нуждается в полном пересмотре. Представляется, что Белое движение, как продолжение либерального и европейского вектора развития России, было олицетворением русской национальной революции, в противоположность той архаизации и азиатчине, в которую отбросил нашу страну победивший большевизм. Итак: большевизм – реакция, Белое движение – национальная революция. Ниже попробую подтвердить сей тезис. Вождям Белого движения часто ставили в вину их «непредрешенчество», отсутствие конкретного позитивного лозунга, утверждая, что оно стало одной из главных причин поражения Белого дела. Вообще, задним числом что только не называли в качестве таких причин! Однако все политические мейнстримы внутри Белого движения были исторически детерминированы условиями его складывания и его борьбы. Очевидно, что какие-то из них не выдержали проверки на практическую пригодность. Но сейчас, спустя сто лет, важно не столько установить точные причины поражения русских национальных революционеров, сколько понять их наследие для нашего времени.
Вполне естественно, что антибольшевицкое движение, возникнув на почве сопротивления установлению тоталитаризма, включало в себя самые разнородные политические силы: от сторонников самодержавной монархии до весьма левых социалистов. Каким позитивным лозунгом государственного строительства можно было объединить их всех? Конечно, присутствие в антибольшевицком лагере столь разнородных сил отнюдь не способствовало его консолидации и, вероятно, имело смысл заранее его укрепить, отделив от него колеблющихся или догматичных попутчиков. Но кто мог заранее сказать, какой конкретный политический лозунг помог бы укрепить его? Конституционная монархия или демократическая республика? Унитарная Россия или федеративная? И не вызвало ли бы именно это раскол уже в самом ядре Белого движения?
Идея непредрешения государственного устройства до победы над большевизмом была в тех условиях вынужденной. В то же время идею созыва нового Учредительного или, как чаще предпочитали говорить у белых, Национального собрания для принятия конституции России после гражданской войны нельзя считать в полной мере «непредрешенчеством». Это вполне демократический лозунг, воплощавший принцип народного суверенитета. И он позволяет оценивать Белое движение как демократическое (а если уж точнее, то национально-демократическое) по содержанию своих политических идеалов.
Разумеется, внутри Белого движения был свой партийно-политический мейнстрим. Выражаясь словами А.И. Деникина, его можно определить как «группировку направо от кадет». Это был, пожалуй, центр политического спектра антибольшевицкого лагеря, равнодействующая его разнородных сил. Его политическая программа была, по сути своей, выражением нереализованных устремлений либерального лагеря в революции 1905-1907 гг., а также после Февральской революции. Но Февральская революция по своему содержанию стала отрицанием идеалов либерализма и эволюции к правовому государству, к которому Россия шла после 17 (30) октября 1905 года. Если первоначально у кого-то в 1917 году и были иллюзии на сей счёт, то события вскоре развеяли их. Левое движение, развившееся после Февраля, объективно уводило Россию в сторону от европейского пути, во мрак охлократии, правового нигилизма и тоталитаризма. В сравнении с этим либерально-консервативные идеалы периода думской монархии были, несомненно, прогрессивнее.
Невозможно согласиться с теми, кто утверждает, будто определённый монархический лозунг помог бы белым привлечь на свою сторону симпатии массы русского народа и победить. В защиту данного тезиса всегда приводится только одно высказывание якобы Троцкого: «Если бы белогвардейцы выбросили лозунг кулацкого царя – мы не продержались бы и двух недель [вариант: недели]». Уже само наличие вариантов данного высказывания и отсутствие отсылок к каким-либо опубликованным трудам и речам Троцкого заставляют полагать, что здесь мы имеем дело с одним из многочисленных исторических фейков (вроде высказывания якобы Черчилля про Сталина: «Он принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой»). Но даже если Троцкий и говорил нечто подобное, то что из того? Вот уж, право, нашли пророка в нашем Отечестве!
Более вероятно, что привлечь на свою сторону симпатии русского крестьянства белым помогла бы более определённая политика в аграрном вопросе. Реальная политика в нём оказалась весьма неоднородной как во времени, так и в пространстве. Летом 1918 года в Поволжье белые армии не возвращали земель помещикам, однако недолго смогли удерживать эти территории от большевиков (разумеется, не из-за аграрной политики, а по чисто военным причинам). В Сибири помещиков никогда не было, поэтому там аграрный вопрос не имел остроты. А.И. Деникин летом 1919 года, перенося войну на территорию Украины и Центрально-Чернозёмного Центра, издал приказ, по которому новые фактические собственники земли – крестьяне – должны были платить прежним собственникам (помещикам) часть урожая впредь до «окончательного решения» земельного вопроса будущим Национальным собранием. Этот приказ, безусловно, сильно повредил престижу белых Вооружённых сил на Юге России.
П.Н. Врангель с запозданием пытался исправить оплошность своего предшественника и незамедлительно принялся за осуществление аграрной реформы в подконтрольной ему Таврической губернии. Все земли закреплялись за фактическими собственниками в их частную собственность. Прежние земельные собственники вознаграждались государством из фонда, в который новые собственники должны были вносить выкуп за землю с рассрочкой в 25 лет. Для характеристики устремлений антибольшевицкого движения в аграрном вопросе полезно вспомнить опыт восстания под предводительством А.С. Антонова на Тамбовщине. Его, как и похожие крестьянские восстания в Сибири и других регионах России против власти большевиков, почему-то часто чуть ли не противопоставляют Белому движению. На самом деле, как показал русско-американский историк М.С. Бернштам, то и другое было проявлением одного и того же национального сопротивления большевизму, но к сожалению подъём Белого движения и пик народных восстаний оказались разнесёнными по времени, что помогло большевикам расправиться с обоими. Так вот, Тамбовская губерния (как и Сибирь) была одним из тех регионов, где до революции успешнее всего шла аграрная реформа П.А. Столыпина, и там была наивысшая доля частных собственников среди крестьян.
Таким образом, победа Белого движения означала бы ликвидацию средневековой общины и торжество мелкой и средней крестьянской частной собственности на землю. По сравнению с укреплением общины, стихийно произошедшим в 1917-1918 гг. в результате «чёрного передела» (когда почти повсеместно крестьяне-общинники насильно заставляли хуторян и отрубников возвращаться в общину), и, особенно, с последовавшим возрождением крепостного права под видом коллективизации, это, несомненно, стало бы масштабной социальной модернизацией России. Причём даже, скорее, не по европейскому, а по североамериканскому пути. Упор Белого движения на лозунг «единой неделимой России» вовсе не означает обязательного восстановления унитарной, имперской модели в случае его победы. Внутри Белого движения в широком смысле были сильны стремления к федерации, выраженные, прежде всего, в наличии казацких войск, пользовавшихся и во время гражданской войны широкой фактической автономией. Достойно сожаления, что генерал Деникин не нашёл формулы для исчерпывающего политического соглашения с казацкими региональными элитами. Это сумел сделать его преемник генерал Врангель, но, к сожалению, слишком поздно для успеха Белого дела. На востоке страны соглашение между Верховным правителем А.В. Колчаком и забайкальским атаманом Г.М. Семёновым также последовало уже после начала отступления сибирских белых армий.
Фактическая же логика развития Белого движения и созыв Национального собрания объективно, как представляется, вели к переустройству России на началах федерации или децентрализации с широкой автономией крупных областей. Причём эта федерация или эти автономии были бы реальными, а не фиктивными, как при большевиках, ибо опирались бы на народное голосование в условиях многопартийности, а не служили бы прикрытием для самодержавия одной партии. Идея автономии крупных областей была положена уже в основу административно-территориального деления белого Юга при Деникине.
Что касается самоопределения наций, противником которого якобы было Белое движение, то, когда дают ему подобную оценку, то обычно забывают, что Белое движение не мыслило себя вне тесных партнёрских отношений с западным миром. И 3 июня (н.ст.) 1919 года Верховный правитель адмирал А.В. Колчак направил правительствам стран Антанты ноту, в которой признавал независимость от России прибалтийских, закавказских и туркестанских народностей, а также Бессарабии, оговаривая, однако, что окончательное решение данных вопросов находится в компетенции будущего всероссийского Учредительного собрания. Можно заметить, что в ноте не были упомянуты Украина и Белоруссия. Однако в то время и на Западе они рассматривались чаще всего как часть России. Вряд ли приходится сомневаться в том, что после победы Белого движения они получили бы широкую автономию или даже федеративную связь с Россией. Деникин на Украине в значительной степени вернулся к политике царского правительства в отношении украинского языка. Однако значительно больше национального вопроса – это очевидно явствует из источников – на Украине ему повредило отсутствие определённости его политики в аграрном вопросе. Врангель же установил контакт с теми группами украинских националистов, которые соглашались на федерацию с Россией. Итак, если сравнить результаты победы большевиков с целями и принципами Белого движения, то у нас получится вкратце следующее:
Большевики
Белое движение
Монополия одной партии на власть, Советы как послушные исполнители партийных решений
Многопартийность и конкуренция за власть на свободных выборах, созыв суверенного Национального собрания
Отсутствие правовых гарантий свободы личности, «революционная законность»
