Папы: родные и неродные
Если разведённая мать с ребёнком выходит замуж повторно, новый муж внезапно становится отцом или отчимом. Здесь есть масса особенностей: прежде всего, важно, какая семья была до второго брака, в чём была причина развода. Также важно, какие отношения были у ребёнка с отцом в той семье, и были ли они вообще. Бывает так, что мужчины, узнав о беременности жены, уходят из семьи в первые месяцы или годы жизни ребёнка, когда понимают, как тяжело и как не хочется всё это нести на себе, от чего приходится отказываться. Бывает так, что разлад в семье происходит, когда ребёнок уже достаточно взрослый. Имеет значение, сколько времени проходит до момента заключения второго брака, какой у ребёнка возраст и характер. В данном вопросе очень много важных деталей.
— Иногда ведь бывает так, что ребёнок и не знал своего родного отца.
Если отец ребёнка погиб при известных обстоятельствах или геройски, или по каким-то иным причинам, ребёнок понимает, что отец умер, и это гораздо проще принять. А когда папа куда-то ушёл, то жить с этим, зная, что есть папа, который тебя не любит, а, может быть, любит, но ты его не знаешь, гораздо тяжелее. И тогда новый мужчина в семье поначалу очень долго воспринимается в штыки. У мальчиков начнёт проявляться определённая мужская ревность.
— Как новому папе правильно начинать выстраивать отношения с ребёнком?
— В отношениях с ребёнком должен происходить длительный, иногда очень длительный процесс обретения доверия, дружбы.
В большинстве случаев развод проходит болезненно, особенно для ребёнка. Даже когда внешне всё проходит тихо, ребёнок прекрасно понимает, что произошло что-то очень страшное для него, потому что мама и папа теперь живут отдельно. Если отношения между супругами носят характер противостояния, ребёнок может быть вынужден принимать чью-то сторону, например, жить с мамой, а поддерживать папу.
Дети в каком-то роде манипуляторы, они чувствуют слабину и стараются этим пользоваться. Например, если родной папа потакает, балует ребёнка, то, придя к маме, он может сказать: «А вот папа мне покупает, а ты не покупаешь, значит, папа хороший, а ты плохая». И новому папе все эти нюансы придётся учитывать и всё это пропускать через себя, и для него это будет огромным трудом.
— С какими ещё трудностями может столкнуться «приёмный» папа?
— У «приёмного» папы роль очень незавидная, потому что родной отец может и наказать своего ребёнка, и что-то грубое сказать, другими словами, у него есть определённые репрессивные меры, которые необязательно применять, но ребёнок знает, что папа это может сделать. В новой семье новый папа не является ещё авторитетом, он не может этого сделать, не имеет права, и, в принципе, трудно представить такую ситуацию, когда он будет иметь такое право.
Ему будет необходимо раз за разом перешагивать через себя, иначе он просто лишится той духовной близости с ребёнком, которую он мог бы развить постепенно. Если он будет более эгоистичен в своём семейном амплуа, то он станет для ребёнка просто неким дядей.
Думаю, для ребёнка старшего возраста новый отец должен становиться старшим другом, старшим товарищем, с которым можно обсудить что-то, чего не обсудишь, например, с мамой, которому можно довериться, который не подведёт, не предаст, поможет в чём-то, может быть, даже в тайне от мамы. Но это совершенно другая категория, чем папа.
— То есть необходимо выстраивать доверительные дружеские отношения?
— Конечно. Общаться, помогать, заниматься уроками, ездить куда-то, очень важно преодолевать трудности вместе.
— Может ли новый папа быть строгим, оказывать давление на ребёнка?
Ситуация в семье, когда родители постоянно подчиняют ребёнка своей воле, не является здоровой. Это может привести к тому, что он вырастает безответственным, безвольным, будет ждать, когда кто-то примет за него решение.
«Приёмный» отец может предлагать ребёнку выбор, сложный или простой, и говорить: «Если выбираешь одно, то, скорее всего, будет так, а если выбираешь другое, то, скорее всего, иначе, но выбор оставляю за тобой». По мере взросления ребёнка нужно договариваться об определённых правилах. Важно предоставлять ему выбор в определенных здоровых рамках.
— Чем должен руководствоваться новый папа, не имея опыта воспитания детей?
— Собственным опытом, как его самого воспитывали. Этот опыт не всегда бывает положительным, но, тем не менее, может быть и хорошим.
Между новым отцом и ребёнком могут быть какие-то другие взаимоотношения, просто по статусу, но для бабушек и дедушек никакого разделения быть не должно. Супругам необходимо донести до них мысль, что они создали семью, которая будет существовать всегда, соответственно, и старший ребёнок их родной.
Здесь, конечно, роль папы очень важна, потому что он, как сын своих родителей, должен эту ситуацию вовремя понять, отследить и обсудить с ними.
Если мы прощаем и любим, дети учатся прощать и любить, а если мы ругаемся, они учатся ругаться. Так, проявляя несправедливость к неродному ребёнку, мы закладываем нелюбовь у неродного к родному. Он будет чувствовать себя изгоем в этой семье.
— Кто в данной ситуации должен всё сдвинуть с мертвой точки? Отец?
— А что если сам отец, видя отношение своих родителей к неродному ребёнку, тоже уподобляется этому?
— Это понятное состояние, объяснимое. Дело в том, что люди очень легко заражаются гневливостью, осуждением, раздражением, особенно когда приходят с работы уставшие, или не выспались по каким-то причинам, из-за тех же детей, или что-то не складывается. Тогда эта внутренняя напряжённость выливается через раздражение. Часто она может бездумно выливаться на детей, в том числе и на неродного ребёнка. Это вопрос духовной жизни самого отца, насколько он осознаёт то, что имеет, насколько он размышляет об этом, потому что поступать по шаблонам и поддаваться мимолётным чувствам легко. Определённое трезвение должно быть обязательно.
— С верой проще разбираться в вопросах, о которых мы с вами говорим?
Вообще, всё, что мы делаем, должно быть с молитвой и упованием на помощь Божию. Особенно нужно молиться за детей.
Права опекунов
Опекунов назначают, если нужно позаботиться о ребенке, который остался без родителей, инвалиде или пожилом человеке.
Опекун — это человек, который решит бытовые вопросы подопечного, разберется с госорганами и защитит деньги и имущество от мошенников.
Опекун может получать деньги за свою работу, а может выполнять ее бесплатно — например, если это родственник ребенка. Опекуны детей могут уходить в декрет, тратить маткапитал и применять налоговые вычеты.
Распространите знания!
Отправьте статью тем, кому она пригодится
Переслать через вотсап
Сделали табличку с правами опекунов и карточки со ссылками на законы: они могут пригодиться вам или вашим близким. Можно сохранить статью в закладки, чтобы вернуться к ней при случае.
Взять под опеку ребенка или взрослого человека
Как это работает. Опеку можно установить над:
Детей можно взять под опеку, если они остались без попечения родителей — то есть родители умерли, лишены родительских прав, попали в тюрьму, пропали без вести или вообще неизвестны. Решение принимает орган опеки. Опекун берет ребенка в свою семью, приемных родителей дети могут звать мамой и папой, но это отличается от усыновления. Ребенок не меняет фамилию, у него остается статус ребенка-сироты и право на государственные льготы.
Опеку над пожилыми родственниками устанавливают, когда они теряют дееспособность: перестают узнавать близких, забывают, где находятся и какой сейчас день. Такие люди, как и малолетние дети, считаются недееспособными. Для важных решений и юридических действий им нужен опекун. Недееспособных родственников можно взять под опеку только после решения суда. Обычно родственники сначала обращаются в органы опеки, там им рассказывают о порядке действий и дают нужные бланки. Суд выносит решение, изучив заключение психиатра, — без его участия опеку не установить.
С опекой схоже попечительство. Его устанавливают, когда человек может сам принимать важные юридические решения, но кто-то должен это проконтролировать. Попечительство устанавливается над ребенком в возрасте от 14 до 18 лет. Можно стать попечителем для взрослого с психическим расстройством. Что предпочтительнее — опека или попечительство, — оценивают психиатр и суд. В семейных отношениях и опекуны, и попечители в основном имеют одни и те же права. Но если речь идет о договорах, правила меняются: опекуны сами подписывают все от лица подопечных, а попечители только дают на это свое согласие.
Отказаться от опеки
Как это работает. Взять кого-то под опеку можно только по доброй воле, поэтому отказаться от нее можно в любой момент. Даже если подопечный — родственник, можно передумать и перестать быть опекуном. Достаточно обратиться с заявлением в орган опеки. Заявление должны принять: если опекун не хочет исполнять свои обязанности, заставить его никто не сможет. Орган опеки будет искать нового опекуна.
Орган опеки — это условное название. В разных субъектах РФ эти полномочия принадлежат разным органам. Где-то это государственные органы, где-то — муниципальные. Куда обращаться, можно уточнить в ближайшей администрации. Может быть так, что опеку над детьми будет курировать один орган, а над взрослыми — другой.
Пройти бесплатную психологическую подготовку
Как это работает. Всем, кто хочет стать опекуном, органы опеки обязаны предоставить психологическую поддержку и возможность пройти специальную подготовку. Это касается и тех, кто берет в семью детей, и тех, кто готовится опекать человека с психическим расстройством. Психологические курсы должны быть бесплатными.
Для тех, кто готовится взять ребенка в семью, это обязательное требование — они проходят школу приемных родителей. Отказаться могут только близкие родственники ребенка, которые оформляют над ним опеку, и те, кто уже имеет опыт усыновления или опеки над детьми. Близкие родственники — это бабушки, дедушки, родные братья и сестры. Однако и они могут бесплатно посещать школу приемных родителей, если чувствуют необходимость. В программу входят блоки не только по психологии, но и по юриспруденции, медицине. Можно выбрать любую школу независимо от прописки, например в Москве. Сертификат о прохождении школы прикладывается к заявлению в орган опеки вместе с другими документами.
Те, кто готовится оформить опеку над взрослым человеком, тоже могут пройти обучающие семинары и тренинговые занятия. Сертификат о прохождении подготовки можно подать в орган опеки вместе с заявлением. В правилах сказано, что он прикладывается при наличии.
Обращаться от лица подопечного в суд и другие госорганы
Как это работает. Опекуны считаются законными представителями подопечных. Это значит, что они вместо подопечных участвуют в различных юридических процедурах. Никакие доверенности им для этого не нужны. Полномочия подтверждает акт о назначении опекуна.
Например, затопило квартиру, которая записана на престарелого дедушку. Его сын, который оформил опеку над пожилым отцом, может сам подать в суд документы для возмещения ущерба. Или ребенок получил наследство — его приемная мама может сама пойти к нотариусу, чтобы ребенок это наследство принял.
Если ребенку нет 14 лет или гражданин признан полностью недееспособным, суд может на свое усмотрение привлечь их к рассмотрению дела. Если же ребенку уже есть 14 лет либо дееспособность ограничена частично, суд уже не может, а обязан это сделать. Это дополнительная форма контроля за тем, чтобы соблюдались интересы подопечных.
Некоторые действия в суде опекуны могут совершать только с разрешения опеки. Речь идет об отказе от иска, признании иска, заключении мирового соглашения, если при этом стоимость имущества подопечного может уменьшиться. Например, опекун хочет признать иск об отмене договора дарения, по которому подопечному подарили квартиру. Для такой процедуры понадобится участие опеки, потому что могут пострадать интересы подопечного.
Если другой стороной по делу является супруг опекуна или его близкий родственник, придется выписать доверенность на какого-то представителя. В этом случае опекун не может представлять в суде своего подопечного.
Заключать договоры от имени подопечного
Как это работает. Опекуну не нужны доверенности, чтобы представлять интересы человека, которого он опекает: он и так его законный представитель. В отличие от попечителя, договоры опекун заключает сам. Попечитель только дает согласие на то, чтобы договор подписал его подопечный.
Например, мужчина оформил опеку над престарелой мамой и хочет оплатить ее лечение в платной клинике. Договор с клиникой он подпишет сам и от своего имени, указав, что действует в интересах мамы, потому что он ее опекун.
Тот же мужчина оформил попечительство над племянником, ему 15 лет. Договор с образовательным центром на платные курсы подготовки к ЕГЭ подпишет племянник, а попечитель даст на это свое согласие в письменном виде.
Опекунам и попечителям не нужна доверенность для подтверждения полномочий, только акт о назначении.
Закон установил ограничения: опекун не может, представляя подопечного, совершить сделку сам с собой, своим супругом или близким родственником. На дарение и передачу имущества в безвозмездное пользование это не распространяется, если дарит или разрешает пользоваться опекун. Дарить подопечному можно и квартиры, и машины, и книжки с игрушками.
Распоряжаться деньгами подопечного
Как это работает. Опекун может тратить деньги подопечного в его интересах или как-то иначе ими распоряжаться — например инвестировать. Как это будет организовано и нужно ли договариваться с органом опеки, зависит от того, откуда деньги.
Пенсии, пособия, алименты, какие-то другие социальные выплаты, которые платят на содержание ребенка, опекун может тратить на эти цели свободно. Разрешение от органов опеки получать не нужно, хотя потом об этих расходах нужно будет отчитаться.
Опекун открывает для выплат на содержание подопечного специальный номинальный счет на свое имя. Никакие другие выплаты туда зачисляться не будут. Чтобы открыть счет, банку понадобится акт о назначении опекуна и информация о подопечном, разрешение опеки для этого получать не нужно.
Ограничений по сумме, которую можно снимать, нет, но раз в год до 1 февраля опекун должен отчитаться перед органом опеки о том, как потратил деньги:
К отчету прикладывают подтверждающие документы: квитанции, чеки. Расходы на еду, предметы первой необходимости и мелкие бытовые нужды подтверждать не надо, требовать таких подтверждений не имеют права.
Если у подопечного появляются доходы, например от сдачи в аренду записанной на него квартиры, такими доходами опекун тоже может распоряжаться, но с двумя условиями:
Получается, даже если опекун хочет купить на эти деньги что-то полезное или организовать поездку ребенка в санаторий, сначала нужно будет получить от органа опеки письменное разрешение.
Продать квартиру подопечного с разрешения опеки
Как это работает. Если у подопечного есть недвижимость, опекун может ее продать или обменять. Однако для этого необходимо получить разрешение органа опеки. Такое разрешение орган выдаст, только если убедится, что интересы подопечного не пострадали и его имущество не уменьшилось. Например, если квартиру поменяли на другую, с большей площадью, и подопечный стал ее собственником.
Случаи, когда такие разрешения выдают, а когда нет, меняются от органа к органу, поэтому лучше заранее узнавать, какая практика сложилась по вашему месту жительства.
Точно так же разрешение нужно получить, чтобы сдать в аренду или внаем квартиру или другое помещение, принадлежащее подопечному, оформить залог.
Получать деньги за опеку каждый месяц
Как это работает. По умолчанию опека безвозмездная. Например, если сын берет под опеку пожилого отца или бабушка — внучку, которая осталась без родителей. Чтобы за опеку платили, нужно заключить с органом опеки договор. Заявление может подать любой человек, который может быть опекуном, но договоры заключают не со всеми. В субъектах РФ могут быть ограничения на то, кому опека оплачивается. Например, с родственниками могут не заключать договор о возмездной опеке — см. Кодекс Омской области о социальной защите, ст. 42. Хотя федеральный закон такого запрета не содержит.
Основная форма оплачиваемой опеки — приемная семья. В ней может быть не больше восьми человек, включая родных детей. Еще бывают патронатные семьи и другие виды возмездной опеки, для которых нет специального названия. На практике нередко опекой называют безвозмездную форму, а приемной семьей — возмездную.
Обычно оплачивают опеку над детьми, но закон не запрещает оформить ее, если подопечный — взрослый. Уточняйте требования в органе опеки: подайте письменное заявление, чтобы получить подробный ответ со ссылками на законы.
Сначала орган опеки должен вынести решение о том, что кандидат назначен опекуном, исполняющим свои обязанности возмездно. Это указывается в акте о назначении опекуна. На его основании через 10 дней должен быть заключен договор о возмездной опеке, обычно — о приемной семье. Если орган опеки отказывается заключить договор и платить деньги, можно обратиться в суд — и получить компенсацию за то время, пока выплат не было.
Приемные родители получают ежемесячное вознаграждение и дополнительные выплаты, размеры определяют региональные законы. Например, в Саратовской области платят 5404 Р в месяц, если детей меньше трех, и 10 808 Р в месяц, если детей трое или больше. На каждого ребенка доплачивают по 1601 Р в месяц. Еще есть льготы на коммунальные услуги, медикаменты, оплату сотового телефона — компенсации приемный родитель получает на свой счет. Есть и другие доплаты.
Даже если опека обычная, а не возмездная, есть возможность получать каждый месяц деньги от государства — за счет региональных пособий. Их платят в зависимости от политики и обеспеченности субъекта РФ.
Бесплатно жить в квартире подопечного
Как это работает. Опекун ребенка должен жить вместе со своим подопечным. Если под опекой взрослый человек, строгого требования нет, но совместное проживание приветствуется. Так опекун может ухаживать за подопечным, следить за его повседневными делами и помогать.
Опекун может забрать подопечного к себе, а может и переехать к нему, если у того есть квартира или жилой дом. Это должен разрешить орган опеки — и вписать в договор.
Действуют два правила:
Опекуны не получают прав члена семьи, когда переезжают к подопечному и прописываются у него. То есть у них не появляется право участвовать в приватизации квартиры. Одна опекунша так сделала, а потом суд признал договор приватизации недействительным.
Определение ВС РФ от 25.11.14 по делу № 78-КГ14-36 PDF, 683 КБ
Получать пособие по уходу за подопечным — инвалидом или престарелым
Как это работает. Пенсионный фонд платит пособие тем, кто ухаживает за инвалидами и престарелыми людьми. Оно приходит вместе с пенсией по инвалидности или по старости. Дальше пенсионер сам передает пособие тому, кто за ним ухаживает. Или не передает — как захочет.
«Дочь связывала куклам руки — так ее укладывали спать в детдоме». Четыре приемных отца — о том, что такое усыновление детей из системы и почему оно того стоит
Издевательства в детдомах; няни, которые боятся заразиться алкоголизмом; воспитание Маугли. Четыре отца, ставших приемными родителями при помощи благотворительного фонда «Арифметика добра», рассказывают о проблемах, с которыми они столкнулись, и о том, почему их это не останавливает.
Крис Кнутсен, четверо детей: двое биологических, двое приемных
У меня не было цели стать многодетным отцом. Всё началось с того, что в студенческие годы я стал подробно изучать Евангелие. Я пытался говорить о Боге в своем родном Сиэтле, но мне отвечали, что они уже всё знают. Тогда я понял, что верующие должны проповедовать Христа там, где Евангелия не слышно, где мало знают об Иисусе.
И тут мне предложили поехать на Байкал в языковой лагерь, я согласился.
Помню, я лежал на большом камне и смотрел на Луну. Тогда я понял, что Луна здесь такая же, как в Сиэтле. Я чувствовал себя как дома и решил попробовать жить в этом прекрасном месте. Зимой, в 1999 году, я поехал в Улан-Удэ и остался в России.
С будущей женой познакомился в 2001 году, но поженились не сразу. Чтобы создать межкультурную семью, нужно всё серьезно обдумать. Может, не семь лет, конечно, но в любом случае осторожность не помешает.
Моя жена — татарка из Башкирии. Поэтому нашего первого сына зовут Радик, что значит «солнечный луч», второго — Эйден (по-татарски Айдан), что переводится как «лунный свет».
Со своим приемным ребенком мы познакомились, когда жили в Екатеринбурге. Мы занимались волонтерством в благотворительном фонде «Дорогами добра», и один наш друг попросил найти семью для Дениса. Какое-то время мы искали мальчику родителей в Америке, а потом почувствовали, что чем больше мы рассказываем о нем, тем больше Бог говорит нам, что его родители — это мы.
У Дениса нет рук и ног. Он использует протезы только на ноги (у него есть клевый протез с нарисованными акулами), а на руки ему неинтересно. Денис ходит в американскую христианскую школу в Москве.
Она не для особенных детей, поэтому нам сначала дали испытательный срок, но Денис справился. Пишет он двумя руками, зажав ручку. И так же ест. После уроков он ходит в шахматный кружок. Скоро у него турнир. Плюс каждую неделю он играет в волейбол. А недавно он увлекся программированием, и быстро в этом развивается. Денис совершенно самостоятельный, он без проблем пользуется общественным транспортом и ездит в школу сам.
В 2015 году в одной группе, где детям ищут родителей, мы увидели Василину. Ей тогда было 9 месяцев. У нее тоже особенность — нет рук, только два маленьких пальца из плеча. Мы захотели ее взять сразу, но решили подождать, она обращала на себя много внимания, и мы думали, что ее возьмут. С ней познакомились три семьи, но никто не брал. А приближался ее день рождения. Тогда мы сказали «хватит», поехали и забрали ее.
Наши дети делают то же самое, что и другие. Конечно, им нужно помогать подниматься на горку, например, но не более.
Нам было сложно, когда кричали: «Смотри, без рук идет!» Но потом мы поняли, что это просто любопытство, наших детей никто не хотел унизить.
Хотя у Дениса с этим никогда не было проблем. Он подросток, ему 15 лет, он понимает, что у него нет рук и ног, но он не думает, что другой. Я считаю, что это благодарность. Порой мы показывали ему вдохновляющие видео, как, например, плывет спортсмен без рук и ног, но ему скучно, потому что его просто не привлекает спорт.
На мой взгляд, самое ценное в большой семье — это самодостаточность в общении. Мы постоянно общаемся, особенно за столом. При этом у нас куча настольных игр. Хотя помимо этого мы играем в комнате в волейбол, футбол (ставишь стул, разделяешь комнату пополам и играешь).
Мне кажется, лучшее, что может сделать отец для детей, — это любить свою жену. Когда дети видят, как родители общаются, как заботятся друг о друге, это учит их любви гораздо больше, чем все разговоры о любви.
Так что мы не стесняемся быть ласковыми перед детьми. И у нас в семье существует приоритет свидания. То есть мы с женой постоянно выбираемся провести время где-то вместе, отдельно от детей. Потому что дети когда-то из дома уйдут, а мы с женой останемся. И что у нас будет за связь? Если бы наш брак был основан на детях, то у нас были бы пустые отношения. Поэтому мы стараемся развивать отношения с женой отдельно от детей и говорить не только о них. Дети не были темой разговоров, когда мы впервые начали общаться.
Илья Воробьёв, двое детей: биологический и приемный
Когда у нас второй раз не получилось завести ребенка естественным образом, мы решили: если есть дети, которым нужны родители, и мы, которым нужны дети, то мы друг другу пригодимся. И первое, что мы сделали, это записались в ШПР (Школу приемных родителей). Там мы включились в дискурс, что стать приемными родителями: это осознанный шаг, который изменит и судьбу ребенка, и родителей, и жизнь больше никогда не станет прежней.
Когда у нас было занятие по базам детей (разбирали федеральные, региональные), ведущий сказал:
«Мы сейчас вам расскажем, что, как и где искать, но, пожалуйста, не лезьте в эти базы, потому что вам обязательно кто-нибудь понравится. А у вас еще не собраны документы.
Вы будете думать о ребенке, который вам понравится, а когда вы приедете за ним, запросто может быть, что его уже кто-то взял. Вы себе на пустом месте сделаете травму».
На следующем занятии оказалось, что гендерное разделение работает: все мужчины послушали и не полезли в эти базы, а все женщины послушали… и полезли! Без единого исключения. И с моей женой всё так и случилось. В этой базе она нашла девочку и влюбилась в нее. Мне девочка с первого взгляда не очень понравилась, плюс она была ВИЧ-контактная. Я спрашивал себя, готов ли я жить в подвешенном состоянии, ждать, когда ей исполнится три, чтобы узнать, здорова она или инфицирована, готов ли я, узнав, что она больна ВИЧ, жить с таким ребенком…
«…Он катил ее, катил…
И случайно отпустил!
И баранка мимо —
Ух!
И с обрыва в реку —
Плюх!
— Ну и ладно-мармеладно! —
Подтянул жених
Штаны.
— Ну и ладно-мармеладно,
Обойдемся
Без жены».
У меня было примерно такое же состояние.
Региональный оператор стала показывать нам других детей. По тем параметрам, которые мы перечислили, подходили 64 ребенка. Но из них можно было взять только 21, тех, у кого был статус.
Дети без статуса живут в детдомах и домах ребенка, но в базах не числятся. Например, некая мама рожает, ей подсовывают бумажку, где написано, что «я такая-то ввиду тяжелого материального положения прошу взять моего ребенка на полное материальное обеспечение государства». И всем хорошо: она остается мамой, ребенок поступает в учреждение, а так как в учреждениях подушевое финансирование, государство выделяет на этих детей деньги, следовательно, работники учреждения получают зарплату.
Заявление продлевается и продлевается, ребенок остается в системе, но при этом он как бы невидим, забрать его нельзя, потому что он не сирота в чистом виде. Он вроде как сирота при живых родителях. Таких детей достаточно много, но сколько — неизвестно.
Так вот мы приехали в Сосновоборск, нас встречают и расхваливают одну полугодовалую девочку. Вынесли. Она была такая недово-о-льная! У них кончался тихий час, ее разбудили, куда-то вынесли, кому-то там показывают. А мы с женой в напряжении, думаем: «Это будет наш ребенок? Как это? Как? Вот так просто?» И буквально через три минуты ее унесли. Нам назначили второе свидание — завтра утром.
Ехать надо было рано, и мы в последний момент спохватились, что у нас нет никакого подарка, тогда мы взяли из гостиничного номера большое яблоко, красивое, яркое. И лучше подарка придумать было нельзя. Она в него вцепилась, нюхала, лизала. Мы смотрели на всё это и поняли, что берем.
Старшему ребенку тогда было уже 18. Он отнесся ко всему этому с большим интересом. Мы опасались по поводу бабушек-дедушек, потому что наша бабушка раньше говорила: «У них же гены алкоголиков!» Но когда узнала, что мы это сделали (заранее мы не говорили), она не сказала ни одного плохого слова, наоборот, тепло приняла.
Вошла Анюта в нашу семью достаточно сложно. В группе был карантин. Пока готовили документы, дочка держалась, пока мы ее везли, держалась. На третий день дома включила ветрянку на полную — поняла, видимо, что теперь болеть можно.
А она же ребенок из системы, не привыкла к телесному контакту, для нее любое прикосновение — это угроза, страх. А тут нужно было мазать зеленкой. И один из нас держал голову, второй мазал, мазал и мазал, а Анюта кричала.
В какой-то момент я подумал, что проще было бы купить зеленку не в виде карандаша, а в пузырьке, чтобы просто вылить его на голову: раз — и всё!
Плюс в системе же дети прекрасно все едят: быстро, моментально. Потому что они четко понимают: еда есть — ты ешь, не съел — еды нет. И мы, как умные родители, записали рацион, узнали, чем их кормят. Дома выяснилось, что это какая-то самая дешевая белорусская молочная смесь. В Москве ее найти невозможно, то есть я нашел ее только на оптовой базе. Там можно было купить центнер.
Разумеется, мы начали переходить на другую смесь. У Анюты начались колики. Но, скорее всего, не из-за новой смеси, это была адаптация: у таких маленьких детей она идет на соматическом уровне, через тело. Она не могла спать, засыпала только на руках.
Нас с женой едва хватало на нее, потому что ночью сначала один ходил с ней два часа на руках, потом падал, следующий вставал и тоже ходил два часа. Плюс никакие колыбельные на нее не действовали, потому что у детей из системы чувства заморожены, и всё нужно делать достаточно грубо.
Опытным путем мы нашли колыбельную для нее — «Марш юных нахимовцев»: «Солнышко светит ясное, здравствуй страна прекрасная». И мы, как идиоты: один ложится спать, а другой отходит на максимальное расстояние, то есть на кухню, и, не зажигая свет, туда-сюда, туда-сюда «Сол-ныш-ко све-тит…» И так два часа.
Мы не скрываем от дочери, что она приемная. Периодически мы поднимали эту тему, говорили «вот, когда мы за тобой летали», «когда мы тебя искали». В этом, кстати, очень хорошо помогает книжка «Сказки про Марту» Дины Сабитовой, там про то, что есть дом котенка, есть дом тигренка, есть дом жирафенка, и — этого Дина не писала, но хорошо встраивается — есть дом ребенка.
В какой-то момент я заметил, что Анюта эти разговоры не поддерживает. Слушает, а сама ничего не спрашивает. И однажды, возвращаясь с хореографии, мы увидели, как мама переодевает ребенка и у того показалось пузико с пупком. Анюта стала выяснять, что это такое — пупок. Рассказал.
И тут она спрашивает: «А у меня пупок есть?» — «Конечно, у тебя есть пупок, ты тоже была внутри живота, тебя тоже рожали». И тут она так выдыхает!
Оказалось, для нее это был очень сложный момент, она не понимала, каким образом появилась на свет, да, ее нашли, а до того что было? И вот она успокоилась, поняла, что всё хорошо, что ее тоже рожали.
Но несмотря на то, что мы говорим Анюте, что она приемная, для нас она — родная. Дети не воспринимаются как приемные, они воспринимаются просто как дети. И большинство из наших друзей относятся к этому с пониманием. Когда мы стали родителями Анюты, многие наши коллеги, знакомые и совсем незнакомые нас поддерживали: еще в Красноярске нас приютили люди, с которыми мы познакомились на тематическом форуме, дали теплые вещи для малышки (из дома ребенка ведь выдают абсолютно голым, все вещи там казенные), а в Москве — как по волшебству — появились в огромном количестве малышковые вещи, две коляски, стул для кормления.
Мы часто слышали: «Вы — герои!» Но ничего героического мы в своем решении не видим. Герои — те, кто принимает в семью особенных детей, подростков с изломанными судьбами.
Забавный эпизод произошел, когда Анюте было 11 месяцев. Был конец августа, и жена с дочкой поехали в Подмосковье в пансионат на две недели. Жена рассказывала, что на восклицания окружающих: «Ой, где же таких хорошеньких берут?!» ей хотелось ответить: «Черкнуть адресок?»
Александр Савельев, пятеро детей: один биологический, четверо приемных
Мы с женой хотели второй раз стать родителями, но не вышло. Тогда решили не воевать с природой, а взять ребенка из детдома. Супруга копалась по базам, в Красноярске нашла годовалую девочку, очаровалась ею, и мы решили ее взять. Естественно, девочка была с кучей проблем: было и асимметричное развитие, и сильное косоглазие, и врожденный контакт по сифилису. Сейчас она совершенно здоровая, все ее называют красавицей. Скоро ей будет девять.
Родной сын первое время интересовался, могут ли нашу новую дочку украсть: «Если дверь оставить открытой, ее украдут?» Он хотел, чтобы это произошло.
Но потом нормально, сдружились. Она ведь девочка своеобразная, у нее очень живой ум, высокая когнитивная активность, ей восемь лет, но зажигает, как четырнадцатилетняя, она любого взрослого «сделает».
Через два года мы взяли еще одного ребенка, мальчика, тоже достаточно сложного. Взяли, потому что чувствовали, что сил еще много, и финансы позволяли.
Затем взяли девочку с особенностями. У нее ДЦП, но не сильно выраженный. Если бы с самого начала с ней занимались, то она была бы совершенно здорова. Но до пяти лет на нее не обращали внимания, собственно, до этого возраста она не умела разговаривать и не ходила, а ползала. И есть не могла, только пила из тарелки. Маугли.
А как играла в куклы? Связывала им руки и укладывала, потому что им в детском доме связывали руки, чтобы они не двигались и просто спали, или надевали на руки колготки и завязывали.
Супруга сказала, что еще полгода — и ее отдадут в интернат для умственно отсталых. И мы ее взяли.
Мы водим ее на массаж, к психологам, делаем специальные упражнения. Единственное, в чем у нее выражается ДЦП, это суженное состояние ног: она ходит на цыпочках. Дома я прошу ее ходить на пятках. Когда мы с ней гуляем, через каждые пять шагов я напоминаю ей, что надо наступать на пятку. Она, конечно, возмущается, проклятья на меня шлет, но мы продолжаем.
Дома она занимается с репетиторами, потому что школу ей не потянуть. Сейчас ей 8 лет, и она только в этом году пойдет в первый класс.
Год назад мы с супругой решили расширить возрастной диапазон и взяли девочку 14 лет. Она любит танцевать, ходит в студию, но не любит учиться. Даже репетиторы пока не помогают. Но что есть, то есть. Мы иллюзий не питаем. Мы отлично понимаем, что у детей в таком возрасте много пробелов и много травм.
Ее уже два раза забирали: сначала отец из заключения вернулся — забрал и бросил, потом ее с подружкой взяли в семью, где они несколько месяцев ухаживали за скотом на ферме. Фактически их взяли как обслугу.
Но теперь у нее есть шанс включиться в жизнь.
В принципе все нормально реагируют на то, что у нас приемные дети. Но недавно мы взяли на работу няню с педагогическим и психологическим образованием, забыв сказать ей, что дети приемные. Для нас дети и дети. После первого дня работы она звонит по телефону и с ужасом говорит: «Как? Почему вы мне не сказали?! Это же дети алкоголиков!» И уволилась. Видимо, испугалась заразиться алкоголизмом.
Я рад, что у меня такая семья. Я переживаю, что у каждого из них есть проблемы по умолчанию, потому что они все травмированные. Порой их, конечно, не отличить от других детей, а иногда бывает по-другому. Например, вчера обиженная дочь лежала в спальне и кричала: «Отдайте меня цыганам, отдайте меня в детдом!» Но главное, что меня беспокоит, что они не хотят читать и учиться, приходится находить много способов, чтобы они это делали.
Павел Рудаков, пятеро детей: двое биологических, трое приемных
Мы с супругой думали, как нам расширить семью. Вроде бы хватало и энергии, и денег, и в итоге решили принять ребенка из детского дома. Естественно, нафантазировали кучу вещей, которым не суждено было сбыться.
На тот момент у нас рос старший сын и младшая дочка. Мы хотели взять ребенка до двух лет, чтобы он был самым младшим, чтобы в семье была выстроена понятная иерархия. Мы прошли в Школу приемных родителей, и, когда подписывали документы в опеке, нам предложили расширить критерии поиска (нужно указывать, хотим мы мальчика или девочку, сколько лет, какой цвет глаз и т. д.). Тогда по рекомендации опеки я и супруга вписали в анкету, что ищем не одного ребенка, а от одного до трех, а также расширили критерии возраста — до 5 лет. Это нас ни к чему не обязывало, просто нас информировали бы о большем количестве вариантов.
К тому моменту мы уже бывали в детских домах и знали, что братьям и сестрам всегда труднее найти себе семью, так как сразу двоих принять в семью сложно.
Написали анкету. И практически сразу мы узнали про троих детей, которых только что изъяли из семьи и должны были разъединить: по возрасту старший и младшие должны были попасть в разные учреждения. Мы решили с ними познакомиться и отправились в больницу, где находились дети. Сначала нам показали дочку, это заплаканное чудо. Ей было чуть меньше года. Тут же екнуло сердце супруги. Потом нас познакомили с мальчиками. Тут уже екнуло у меня. Видимо, судьба так распорядилась, чтобы мы именно так познакомились.
И вот собрались я, супруга и старший сын — ему тогда было 11, он уже имел право голоса, — чтобы принять решение. Мы и раньше разговаривали с ним на эту тему, чтобы это происходило не в вакууме; и мы всякий раз подчеркивали, что это забота только родителей, что на него никаких дополнительных нагрузок не ляжет. И с самого начала его эта идея привлекала. А когда мы рассказали, что троих малышей могут разлучить, он почесал голову и сказал: «Нет, родители, конечно, надо брать». И так ребята очутились у нас дома.
Первый год пролетел как один миг. До сих пор спрашиваем друг друга с супругой «что это было?» и по фотографиям воссоздаем события. Но если серьезно, сначала у нас был конфетно-букетный период, и первый месяц мы решали бытовые вопросы. Например, каждому мы купили по кровати, и они прыгали и спрашивали: «О, у меня своя кровать? Моя-моя? То есть можно на ней спать только мне? И это моя подушка и мое одеяло?» В этот период все друг другу старались понравиться и быть «лучше, чем на самом деле». Такая вот идеальная семья.
Но потом наступили семейные будни.
Есть ребята толком не умели, нам приходилось объяснять, как пользоваться ложкой и вилкой. Обед превращался в какой-то ураган: борщ был разлит, картошка раскидана, сгустки еды, не поддающиеся идентификации, валялись на полу.
Но не только бытовые вопросы осложняли жизнь. Так, например, средний в два года не разговаривал, только произносил «е» и «пи». А всё остальное — ор, брыкание — такой способ общения. Плюс у ребят были проблемы со здоровьем, которые требовали немедленного вмешательства.
Параллельно у нас начались сложности с определением роли каждого в семье, по возрасту ребята не встраивались в существующую систему. В итоге мы приняли иерархию по попаданию в семью: старший у нас старший, младшая дочка появилась в семье раньше, поэтому она идет за старшим, потом шел старший из ребят (хотя он на год старше дочки), затем средний и младшая дочка. Младшенькая свой статус никому не отдает: я младшая, я тут принцесса. Все такую иерархию приняли.
Но дети не сразу влились в семью. У каждого происходила адаптация по-своему. Наверное, самая короткая была у младшей дочки. Происходило это примерно по такому сценарию: «Вы мои мама и папа? Ок, родители. Есть другие? Ок, есть и другие». И она приняла ситуацию как есть. Периодически она задает вопросы про своих родственников — мы ей отвечаем всё, что знаем сами, и ничего не скрываем.
Мне кажется, связь с прошлой семьей у них должна быть, они должны знать, что родились от любви. И так просто случилось, никто не виноват, и они не плохие дети. Мы им говорим, что родители в данный момент не могут за ними ухаживать, поэтому они будут у нас, пока сами не станут взрослыми и самостоятельными.
Средний тоже вскоре адаптировался. Дольше всего адаптация была у старшего, она длилась около трех лет. Он по-своему осознавал, что происходит, и очень переживал. Ему было три с половиной года, когда мы с ним познакомились, и он вел себя как взрослый. Мы начинали обедать, и он всегда волновался про своего брата: «А Леша? У Леши есть еда?» В три с половиной года ребенок не должен себя так вести. Он должен шалить, бегать, уставать, есть, спать и опять шалить. А у него наоборот. Если ему давали конфету — он шел делиться с Лешей.
Он постоянно себя контролировал, не показывал своих чувств и периодически пытался всеми манипулировать. Но в один момент случилось откровение.
Как-то я пришел пожелать ему спокойной ночи, и он спросил: «Пап, а ты меня любишь?» Я сказал: «Конечно, и всегда буду любить, и никому в обиду тебя не дам». Он положил голову мне на плечо и заплакал. Все эти три года он не позволял себе так плакать, и вот он разрешил себе быть ребенком. Психологически я приравниваю это к родам своего ребенка.
Когда дети пришли, они все были несколько забитые. Так что я радуюсь, когда они шалят, кричат, носятся, что-то разливают или рисуют на обоях: я понимаю, что они становятся обычными детьми. Так они познают мир. В моем понимании, ребенок должен быть активным, он должен изучать мир, изучать на своем опыте, эмоциях и ошибках.
Естественно, у нас есть табу: например, нельзя играть с газовой плитой и брать ножи. Всё остальное у нас можно. Так что почти всегда наш дом перевернут с ног на голову, игрушки лежат ровным слоем по всей поверхности пола, и лишь в редкие минуты тишина: ребята клеят, вырезают, рисуют свои фантасмагорические детские работы, чтобы потом свое творчество развесить над кроватями.
Конечно, мы находимся в постоянном хаосе, что уж греха таить. Ведь наши дети плюс-минус одного возраста, поэтому они — один неразлучный механизм, который постоянно находится в движении. Но у меня и жены достаточно чувства юмора, чтобы над всем этим посмеяться.
И за это время мы с женой себя лучше изучили. Мы ни за что не узнали бы, что гнев и любовь ходят рядом. Не открыв одну сторону, нельзя глубоко почувствовать и другую.
Одним словом, у нас случилась родителятерапия.
Если вы еще не готовы стать приемными родителями, но хотите помочь детям, вот несколько способов:
1. Вы можете стать наставником для ребенка. Наставник — это друг, который показывает, что за пределами детского дома тоже есть жизнь. Например, наставник едет с ребенком в «Икею» или в скейтпарк. Часто наставники помогают детям с уроками и рассказывают, в какие вузы можно поступить.
Они почти всегда на связи, но ребенок знает, что наставник — это не его будущий родитель. Однако регулярное общение необходимо, ребенок должен понимать, что вы не случайный человек, а тот, на кого можно положиться. И когда никто не будет интересоваться, что ребенок сегодня узнал, вы напишете ему: «Как дела, амиго?»
Чтобы стать наставником, нужно два месяца ходить на курсы (только по выходным). Потом специалисты подберут ребенка, подходящего вам по духу, если до этого вы не определитесь сами.
Когда дело пойдет, вы всегда можете обратиться к сопровождающему специалисту из центра за советом. Важный момент: наставником вы должны быть минимум год.
2. В свой день рождения вы можете открыть сбор денег на сайте и сказать друзьям, чтобы те не тратились на подарки, а просто перечисляли любую сумму по ссылке.
3. Если приближается день рождения ваших друзей, то вы можете подарить им одну консультацию в Школе приемных родителей (это стоит 2800 рублей, сумма не будет отражаться на сертификате). Так друзья смогут задать специалистам все волнующие вопросы по поводу усыновления. Либо, если они уже приняли ребенка в семью, они могут получить психологическую помощь и консультацию.
4. Другой вариант — помогать детям с обучением. Если вы подпишетесь на регулярные платежи на сайте «Арифметика добра», то каждый месяц ребенок сможет лишний раз сходить к репетитору. Минимальный платеж — 690 рублей.
5. Если вам важна судьба конкретного ребенка или конкретной семьи, вы можете создать соответствующий профиль на сайте, всячески его популяризировать и собирать деньги.
6. В сентябре (дата уточняется) вы можете принять участие в благотворительном забеге в Измайловском парке. Для детей благотворительный взнос — 300 рублей, для взрослых — 1000 рублей.
