Как «старые деньги» сохраняют свои состояния
Когда речь заходит о статусе, мы смотрим не только на размер банковского счета, но проводим различия, основанные на взаимосвязи денег и социального положения. Отсюда контраст между «старыми» и «новыми» деньгами. Первые подразумевают несколько поколений жизни на загородных усадьбах и образование в (элитных) ВУЗах Лиги Плюща, тогда как вторые – это нечто яркое и бросающееся в глаза. Семейство Асторов ( Astor family ) богато уже на протяжении более 200 лет, и по сути является эталоном американских «старых денег».
Однако за пределами США есть еще более старые деньги, настоящие династические богатства, существующие в некоторых семьях на протяжении 300 и более лет. Этот тип богатства не только успешно пережил бизнес циклы, но и войны, вторжения, крушение империй, революции и стихийные бедствия. Чтобы сохранить благосостояние семьи на протяжении стольких лет и пронести его через все невзгоды, необходимо нечто большее, чем обычные инвестиционные навыки. Такой редкий успех в сохранении богатства требует более глобального видения, проникнут чувством истории и острым ощущением того, что наихудшие сценарии слишком часто становятся реальностью.
Американцам возможно трудно будет принять эту идею, так как специалисты по продажам с Уолл-стрит беспрестанно донимают их лозунгами о вложении в акции «на долгий срок». Ничего неудивительного – брокеров больше беспокоят комиссии, чем благополучие клиентов. Акции действительно могут показывать отличные долгосрочные результаты, хотя основные индексы едва сдвинулись с места за последние 12 лет. Акции, облигации и наличные – это всегда обещания третьих лиц и поэтому у них есть кредитный риск помимо уже учтенного рыночного риска. Инвестор всегда находится на милости эмитента. Компании в конце концов банкротятся. По облигациям в конце концов объявляют дефолт. Все бумажные валюты в истории в какой-то момент теряли всю свою ценность, и нет причин поверить в то, что та же судьба не ждет нынешних королей – доллар, евро и японскую иену.
А вот земля, золото и картины обладают внутренней ценностью. Если вы ими владеете – они ваши. Нет эмитента, способного внезапно заставить вашу землю исчезнуть или превратить ваше золото в конфетти. Картина не может обанкротиться. Конечно, тоталитарный режим или вражеская армия могут конфисковать вашу собственность. Но даже на такие случаи существуют ранее уже успешно использовавшиеся стратегии.
Золото можно собрать и засунуть в седельную суму или зашить в подкладку куртки и перевезти в другое место. Картины можно вынуть из рам, свернуть в трубочку и перевозить в багаже. Землю нельзя сдвинуть, но если у семьи есть документы на право собственности и терпение, она может потребовать возвращения конфискованной собственности после смены режима. Многие кубинские семьи в Южной Флориде ждут возвращения своих земель, конфискованных Кастро в конце 1950-х гг., после краха его режима, и вполне могут в этом преуспеть.
Не бывает идеальных портфелей без риска. Тем не менее, мы слишком часто используем узкое определение риска и игнорируем самые серьезные риски в виде финансовой катастрофы, социального хаоса, смены режима и чрезвычайных указов. Воррен Баффет смотрит на золото с пренебрежением, потому что у желтого металла нет доходности. А доходности у него нет, потому что у него нет риска. Доходность это то, что вы получаете, когда принимаете на себя риск. У золота нет кредитного риска, валютного риска, риска непогашения, и вообще никакого риска. Оно просто золото.
Рикардс, Джим
Писатель, экономист, юрист, главный управляющий директор по рыночной разведке в Omnis, Inc. www.omnisinc.com. Был главным правительственным переговорщиком в момент спасения хедж-гиганта Long Term Capital Management в 1998 году.
Комментарии 41
Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
Сколько стоят старые деньги: ценность, как продать
Наверняка у каждого читателя дома найдутся банкноты или монеты советских или даже царских времен. Хотите узнать, сколько стоят старые деньги сегодня? В этой статье мы подробно расскажем о современной ценности тех денежных знаков, которые были в обиходе в дореволюционной и советской России. Кроме того, вы узнаете, где и как можно выгодно продать эти банкноты.
Немного о бонистике…
Бонистикой называют процесс изучения и коллекционирования бумажных денежных знаков (различных стран и исторических эпох). Кстати, купюры в среде коллекционеров нередко именуют «бонами». Любопытно, что бонистика начала активно развиваться именно в СССР, причем еще в довоенные годы. Особый всплеск интереса к этому виду коллекционирования наблюдался в 80-х годах прошлого столетия.
Вам будет интересно: Как накопить миллион за год: величина зарплаты, процентное соотношение и сумма вклада в банк под проценты
Важно отметить, что собирают не только реальные, но и ненастоящие («фейковые») банкноты. Так, к примеру, немалой популярностью пользуются ритуальные и юмористические бумажные деньги. Очевидно, что бумага – это достаточно хрупкий и недолговечный материал. Именно поэтому столетние банкноты могут стоить в десятки раз дороже, нежели аналогичные по возрасту монеты.
Вам будет интересно: Индикатор Моментум: описание, настройка и использование, способы применения
Сколько стоят старые деньги? Реальная цена будет зависеть от целого ряда факторов. Это:
На сегодняшний день самой старой и одной из самых дорогих в мире считается китайская купюра, выпущенная в 1380 году.
Краткая история российских банкнот
Первые бумажные деньги в царской России были напечатаны в далеком 1769 году, в эпоху правления императрицы Екатерины II. Это были невзрачные на вид ассигнации достоинством в 5, 10, 25, 50, 75 и 100 рублей. Они обеспечивались соответствующим количеством медных монет, которые хранились в царской казне. При расчетах один бумажный рубль на то время соответствовал одному килограмму «медяков». Позднее его привязали к более стабильному металлу – серебру.
Вам будет интересно: Страховка в США: виды, порядок оформления, необходимые документы, отзывы
В середине XIX века ассигнации сменились кредитными билетами. И доверия к ним у рядовых граждан Российской империи было намного больше. В 1866 году на царских деньгах впервые стали печатать портреты выдающихся личностей страны. Так, на «сотке» появился лик Екатерины Второй. И вскоре все купцы ласково прозвали сторублевую купюру «катенькой».
В конце XIX века в Российской империи стали печатать деньги так называемым орловским способом. Он позволил получать изображения, состоящие сразу из нескольких цветов. Кстати, царские банкноты конца XIX – начала XX века являются наиболее красивыми и высокохудожественными. Сколько стоят старые деньги этого периода? Об этом – читайте далее.
Сколько стоят старые бумажные деньги дореволюционного периода?
Царские банкноты конца XIX – начала XX века, несмотря на их красоту и изящность, стоят относительно недорого. В среднем цена этих денег колеблется в пределах от 250 до 3500 рублей. Важную роль здесь играет степень сохранности конкретной купюры, а также наличие подписи того или иного управляющего.
Бумажные ассигнации второй половины XVIII – начала XIX века стоят гораздо дороже. И это неудивительно, ведь сохранилось их крайне мало (250 лет для бумаги – более чем солидный возраст). Сегодня стоимость царских ассигнаций составляет от 3 до 20 тысяч долларов и выше. Все зависит от года выпуска и номинала бон. Стоит отметить, что купюры достоинством в 75 рублей, очевидно, не сохранились вообще. Сторублевые ассигнации встречаются в продаже крайне редко.
Сколько стоят старые бумажные деньги СССР?
Банкнот советского периода (1921-1991) дошло до наших дней гораздо больше, нежели царских денег. Особенно часто встречаются условно старые деньги 1961 года. Сколько стоят эти купюры? За редкими исключениями, их нынешняя стоимость не превышает 500 рублей. Банкноты более ранних годов более ценны. Далее мы более подробно расскажем о том, сколько стоят старые деньги СССР.
Банкноты до 1938 года
Самые первые советские банкноты датируются 1924 годом. Это купюры достоинством в один, три и пять рублей. Интересно художественное оформление данных банкнот (см. фото ниже). Так, на «трешке» изображены крестьяне в поле, на пятирублевке – трактор, уезжающий за горизонт. В 20-30-е годы в СССР также ходили бумажные копейки – так называемые «дензики» (от 1 до 5). Они отличались простым оформлением и были похожи на гербовые марки.
Сколько стоят старые деньги раннего советского периода? Рублевые банкноты сегодня можно купить по цене от 5 до 25 тысяч рублей, а вот «дензики» стоят дешевле (от 100 до 3000 рублей).
Банкноты 1947 года
В 1947 году, в результате денежной реформы, в СССР появились новые купюры. Банкноты низкого номинала (1-5 рублей) были ориентированы вертикально, более крупные по достоинству (10-100 рублей) – горизонтально. Последние также были украшены портретом В. И. Ленина.
В наши дни стоимость этих денег относительно невелика. Она варьируется от 150 рублей за мелкие купюры до 1500-2000 рублей за банкноты номиналом в сто советских рублей.
Банкноты после 1961 года
Следующая денежная реформа произошла в Советском Союзе в начале 60-х. Так называемые банковские билеты образца 1961 года имели номинал в 1, 3, 5, 10, 25, 50 и 100 рублей. Каждая из банкнот имела свой цвет:
Купюры крупного достоинства несли на себе изображение Вождя мирового пролетариата.
Сколько стоят старые бумажные деньги 1961 года выпуска? Так как эти купюры все еще достаточно распространены у населения, их реальная стоимость крайне низкая. В среднем, от 50 до 600 рублей, в зависимости от состояния конкретной боны.
Важный момент: намного дороже ценятся те купюры, серия которых начинается с литеры «Я».
Вкратце о советских монетах…
Не стоит забывать и о монетах советского периода, пересматривая сохраненные «сокровища» своих бабушек и дедушек. Ведь некоторые из них могут стоить огромных денег!
Если говорить о рублевых монетах, то здесь самыми дорогими считаются следующие экземпляры (в скобках указана примерная цена каждой монетки):
Однако самой ценной в этой категории является рублевая монета 1922 года выпуска, изготовленная из серебра 900-й пробы (см. фото ниже). Нумизматы оценивают ее сегодня примерно в 20 тысяч рублей. Разумеется, на реальную стоимость советской монеты влияет ее состояние. Чем меньше на ней микроповреждений – тем выгоднее ее можно продать.
Если же говорить о советских монетах в целом, то наиболее редким и дорогостоящим экземпляром являются пробные 50 копеек 1929 года чеканки. На ее аверсе изображен завод, а на обратной стороне – трактор и знаменитый лозунг «Пролетарии всех стран соединяйтесь!». Эта монета известна лишь в единственном экземпляре и была продана на аукционе «Знакъ» за десять миллионов рублей!
Более подробная информация о самых дорогих монетах советского периода представлена в следующем видео:
Как продать старые деньги?
Итак, мы уже выяснили, сколько стоят старые деньги советских и царских времен. Но вас наверняка интересует вопрос, как и где их можно выгодно продать. Существует несколько возможных вариантов:
Старые деньги
Унаследованное богатство не только предоставляет преимущества — одновременно оно создает социальное напряжение и рождает у своего владельца ощущение, что он не распоряжается своей судьбой.
В обществах, где современная классовая структура складывалась на протяжении столетий, существуют свои механизмы регулирования классовой враждебности, зависти, неприязни. Представители высших классов не только обосновывают свое привилегированное положение определенной классовой идеологией, моралью и ценностями, но и заключают «социальный контракт» с представителями других классов, беря на себя дополнительные обязательства в области благотворительности, социальной помощи, осуществляя финансирование некоммерческих научных и культурных проектов. И тем не менее богатых продолжают не любить, приписывая им разнообразные пороки и стараясь всячески дискредитировать их привилегированное положение.
Одной из стратегий, к которым прибегают представители высших классов, чтобы «смягчить» социальную напряженность, является легитимизация своего привилегированного положения ссылками на его «традиционность». В сознании обывателя все, что существовало «испокон веков», автоматически наделяется правом на существование, в том числе и социальное неравенство.
Понятие «старых денег» родилось в Великобритании и было связано с распространившейся в XVIII веке практикой продажи титулов за деньги. Именно таким образом становились аристократами финансисты и предприниматели «периода первоначального накопления капитала». Разумеется, традиционная аристократия, владевшая землями со времен Средневековья, относилась к «выскочкам» с презрением.
Убеждение, что «старые» деньги, полученные в наследство, имеют больше ценности, чем заработанные лично, до сих пор составляет суть британского менталитета. Поэтому для британцев богатство не является ценностью само по себе, а представляет собой «пропуск» в высшее общество с его особым жизненным стилем. Только 7 % британских богачей относятся к категории self-made men. Остальные получили свое богатство по наследству.
Среди современной британской социально-экономической элиты выделяются три основные группы:
? традиционная аристократия, то есть титулованные землевладельцы;
? потомки лондонских финансистов XIX века, создавших крупные компании;
? наследники предпринимателей из Северной Англии, разбогатевших на текстильной промышленности.
Все они исповедовали англиканство и отдавали детей в одни и те же школы и университеты. В результате между этими группами возникла тесная связь, а к началу XX века они полностью слились и образовали так называемый класс собственников (Rubinstein, 1987).
Типичный английский миллионер живет в загородном поместье (оно у него, как правило, не единственное), держит слуг, включая горничных, садовников, личного врача и парикмахера. Он тратит деньги на произведения искусства, лошадей, яхты и путешествия, которые кажутся экзотическими всем, кроме самих британцев. Для них Индия и Южная Африка — скорее предмет ностальгии по былой имперской мощи.
Образ жизни богатых англичан подчинен множеству ритуалов. Они включают в себя регулярное появление на балах и обедах, аристократические виды спорта (охоту и поло), присутствие на ежегодных скачках в Эскоте и Уимблдонском турнире.
Британское высшее общество образует замкнутую касту, скрепленную родственными связями, браками и участием в совместных финансовых предприятиях. Доступ в их узкий круг символизируется членством в привилегированных закрытых клубах. В этот мир почти невозможно проникнуть извне.
Удачливый предприниматель или рабочий, выигравший миллион в лотерею, никогда не станут его членами. Для этого нужно родиться в определенной семье и учиться в Итоне или Хэрроу, Оксфорде или Кембридже. Именно там завязываются личные и деловые знакомства, определяющие финансовый и светский статус.
Замкнутость высшего общества представляет собой еще один механизм устранения социальной напряженности. Если представители разных социальных слоев практически не пересекаются в повседневной жизни, то и проявления взаимной враждебности сведены к минимуму.
Если же сталкиваться все же приходится, на помощь английскому аристократу приходит веками выработанный кодекс поведения джентльмена — подчеркнутая корректность и вежливость по отношению к тем, кто стоит ниже него на социальной лестнице, а также абсолютная невозмутимость при нарушении представителями других социальных слоев неписаных норм, принятых в высшем обществе.
Однако британской аристократии, несмотря на все эти ухищрения, не удается избежать насмешек и презрения со стороны «простых людей». Британцы не только обожают обсуждать сплетни о падении нравов и моральном разложении представителей высшего света. Редкая британская комедия обходится без карикатурного образа дебильного аристократа и его не менее дебильного камердинера. Последнему достается от пролетариата и среднего класса своя порция ненависти за «холопство», то есть преданность своим господам.
Еще труднее приходится богатым людям в США. В книге «Денежная аристократия: Мифология богатства в Америке» потомок одной из старинных семей американской «аристократии» Нельсон Олдридж-младший анализирует стратегии, к которым прибегает общественное сознание, чтобы дискредитировать представителей социально-экономической элиты (Aldrich, 1996).
Его прапрадед, сенатор Нельсон Олдридж, был одним из тех представителей WASP[5], которые считают себя создателями современной Америки. Это они, приплыв к берегам Нового Света на шхуне «Мэйфлауэр», отстояли свою независимость, аккумулировали в своих руках огромную собственность, объединили страну, создали предприятия, на которых работало полстраны, и приняли Конституцию, которой Америка гордится до сих пор.
Предки Олдриджа гордились не только своим богатством, общественным положением и политическим влиянием, но и своими твердыми моральными устоями, благородством манер, порядочностью в делах, щедрой благотворительностью, строгостью в воспитании детей.
Однако Олдридж-младший постоянно испытывает сомнения в том, что ему есть, чем гордиться. И эти сомнения подпитываются общественным мнением, приписывающим наследникам крупных состояний множество пороков. С точки зрения среднего американца, который добивается богатства собственным трудом, обладатели «старых денег» отличаются слабостью, глупостью, отсутствием воли и желаний и вообще демонстрируют признаки физиологического вырождения.
С точки зрения обывателя, богатый наследник — это человек, который не способен сварить яйцо, поменять колесо, причесаться, помыть посуду, завязать шнурки, отстоять свою точку зрения, спуститься в метро, дважды надеть один и тот же свитер, терпеть боль, есть руками и вообще он никогда не ударил пальцем о палец.
Убеждение, лежащее за этими утверждениями, очевидно: богатому наследнику и не нужно этого уметь, за него все делают деньги — деньги, которые заработали другие, а он получил незаслуженно. Если же он чего-то добивается сам (становится президентом банка, собирает лучшую в мире коллекцию яиц Фаберже, заканчивает Принстон, женится на первой красавице, избирается в Сенат, выигрывает морскую регату и т. п.), то наготове объяснение: «Он бы никогда этого не смог, если бы не его деньги…»
«Не существует практически никакого достижения, — с горечью замечает Олдридж, — которое богатый наследник мог бы приписать самому себе и которое не имело бы одновременно — прямо или косвенно — отношения к его наследству. Это, возможно, самый страшный кошмар любого, даже самого «успешного» обладателя «старых денег» — в конце жизни он вынужден противостоять обвинениям (часто своим собственным) в жалкой заурядности» (Aldrich, 1996).
Тот же самый обвинитель с легкостью, одной фразой компрометирует не только все, что «богатенький Буратино» делает, но и все, чем он является. Фраза такая: «Он может себе это позволить».
Он всегда говорит правду? Никогда не пользуется случаем? Верен своим старым друзьям, школе, компаньонам? Ставит порядочность выше выгоды? Возможно, отвечает обыватель. Но так вел бы себя любой, будь у него столько денег.
Причиной физической и умственной слабости богатого наследника предприниматель первого поколения считает отсутствие желаний. Он «не голоден», у него ведь все есть. Его описывают как зажравшегося жирного кота, ленивого и неповоротливого. Олдридж вспоминает, как в молодости работал репортером «Boston Globe». От репортера ожидают, что он будет злым и голодным, что он будет «землю рыть» в поисках историй.
«Я много работал, я добывал истории, — пишет Олдридж. — Однако люди часто с недоумением спрашивали меня: «А зачем тебе быть репортером? Ты ведь можешь обойтись без всего этого». Тот же самый вопрос ему задавали, когда он был учителем в пятом классе средней школы Гарлема. «Что ты здесь делаешь? — спрашивали люди. — Зачем ты явился из Гарварда в Гарлем?» И в этот момент ему самому собственные поступки казались не просто необъяснимыми, но и какими-то «нереальными».
Подобное отношение к унаследованному богатству — типично американское. Сама идеология Нового Света складывалась вокруг идеи честного состязания людей, полагающихся исключительно на собственные силы, — людей, которые своей предприимчивостью творят нечто (имя, состояние или самих себя) — в буквальном смысле из ничего. Такая идеология просто по определению не может уважать унаследованное богатство. Наследство есть простой результат чужого успеха. Поэтому наследник состояния не чувствует, что его судьба принадлежит ему: богатство движет его по жизни так же, как шофер его лимузина.
В этом смысле наследник крупного состояния похож на красавицу из женского романа: она никогда не знает, любят ли «ее саму» или просто ее красивое тело. Так же, как красавица обречена быть объектом вожделения, а не любви, богатый наследник обречен на то, чтобы никогда не различать истинную дружбу и использование его кошелька.
Он постоянно мучается от одиночества, неуверенности в себе и спутанной идентичности. В США существует даже группа поддержки для богатых наследников, созданная по типу «Анонимных алкоголиков». Один из участников группы рассказывает:
«Я никогда не забуду волнение, которое испытал, впервые оказавшись в группе людей, обсуждавших свое унаследованное богатство. Нас было 10 или 15 человек, и мы по очереди рассказывали о том, откуда взялось наше богатство и какие проблемы с ним связаны. Возможность говорить об этом зарядила меня огромной энергией. Я помню, что когда двухдневная встреча подошла к концу, была прощальная вечеринка и я танцевал как сумасшедший, хотя вообще-то я никогда не танцую».
«Если богатство доставляет столько неприятностей, то почему не последовать совету Христа и не раздать его бедным?» — не без иронии спрашивает Олдридж. И сам же отвечает, что при всех неудобствах богатство дает одно преимущество, от которого он не в силах отказаться, — это свобода и независимость.
Большинство родителей не говорят со своими детьми о богатстве, которое им предстоит унаследовать. Однако один из друзей автора книги получил весьма экстравагантное объяснение пользы денег. Когда ему было лет двенадцать, они путешествовали с отцом по Европе и посетили могилу Карла Маркса. «Сынок, — сказал отец, — этот человек предсказал, что большинство населения земного шара будут рабами, вкалывающими за жалкую зарплату. Так вот, мой мальчик, тебе никогда не придется быть рабом».
Действительно, одним из преимуществ богатства является то, что его наследникам не нужно работать. Однако это дает им не только свободу, но и ощущение, что любое дело, за которое они берутся, — не более чем хобби. Вся западная мораль построена на идее, что человек должен трудиться в поте лица, чтобы заработать себе на жизнь. Если же ты работаешь не ради денег, то ты не профессионал, ты — всего лишь любитель.
«Мне 37 лет, я могу позволить себе не работать, и я не знаю, что мне делать со своей жизнью, — жалуется один из членов группы поддержки для наследников. — Однажды я проснулся и решил, что мне нужно стать ковбоем. Это безумие, но у меня был этот образ самого себя в ковбойской шляпе и сапогах, расхаживающего вразвалочку по своему ранчо. Я бросил работу менеджера пенсионного фонда и купил ранчо. Такое случалось и раньше. Когда я учился в колледже, я вдруг представил себя банкиром в деловом костюме. И я стал банкиром. Но однажды я взглянул на себя в зеркало — деловой костюм был на месте, а банкира больше не было».
Этот человек словно входит в какую-то зону «невесомости», где его личность теряет форму и содержание и просто испаряется. Такая утрата идентичности, по мнению Олдриджа, есть результат слишком большой свободы — свободы, с которой не каждый может справиться.
Обычно любой выбор имеет какую-то цену: выбирая одно, мы отказываемся от другого. Мы всегда чем-то жертвуем: временем, деньгами, возможностями, усилиями. Но «стоимость» выбора зависит от того, насколько мы ценим то, чем приходится жертвовать. Если мы этого не ценим, то и выбор оказывается не настоящим, а каким-то игрушечным. И все, что мы выбрали, обесценивается.
Америка — страна, где люди определяют свою идентичность двояко — тем, как они зарабатывают себе на жизнь, и тем, на что они тратят заработанное. «Чем вы занимаетесь?» — спрашивают друг у друга люди, когда знакомятся в самолете, подразумевая: «Чем вы зарабатываете себе на жизнь?» Когда у человека нет необходимости зарабатывать на жизнь, он утрачивает важную часть своей социальной идентичности.
Вторая часть идентичности — потребительская — тоже ускользает от богатого наследника. Будучи с детства «сытым», он утратил вкус к покупкам, его не радуют ни новые ботинки, ни новый дом, ни антикварная мебель.
«Нет ничего, что я действительно бы хотел, — жалуется Олдриджу школьный приятель. — Я просто выбрасываю деньги. Мне никогда не приходило в голову, к примеру, сэкономить на моих ежемесячных расходах, а потом пойти и купить что-то, что мне действительно хочется иметь. Вместо этого я трачу 1000 долларов в неделю на рестораны, а потом я вижу картину, которая мне нравится, но у меня нет никакого желания ее купить».
