что значит театр академический театр
Значение словосочетания «академический театр»
Источник (печатная версия): Словарь русского языка: В 4-х т. / РАН, Ин-т лингвистич. исследований; Под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999; (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека
Звание было введено в 1919 году. Первыми театрами, получившими статус академического, были шесть старейших театров страны: Большой театр, Малый театр, Художественный театр, Александринский театр, Мариинский театр, Михайловский театр.
На рубеже 1920-х и 1930-х годов количество академических театров значительно увеличилось. Тогда получили почётные звания Театр имени Вахтангова, Украинский театр оперы и балета имени Шевченко (1926), Украинский театр имени Ивана Франко (1940), Татарский театр имени Камала (1926), Узбекский театр имени Хамзы (1933), Башкирский государственный театр драмы (1935), Таджикский театр имени Лахути (1939), Украинский театр оперы и балета имени Лысенко (1934). В 1967 году звание присвоено ташкентскому Русскому драматическому театру им М. Горького. В 1998 году звание присвоено государственному русскому драматическому театру город Якутск. В 2004 году звание Академический получил Ошский музыкально-драматический театр имени Бабура. В 2006 году это почётное звание получил Харьковский театр музыкальной комедии и Одесский театр музыкальной комедии имени Михаила Водяного.
Делаем Карту слов лучше вместе
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я обязательно научусь отличать широко распространённые слова от узкоспециальных.
Насколько понятно значение слова миноваться (глагол), миновалась:
Вальсирующие у царских врат. К 100-летию Государственного академического театра им. Евгения Вахтангова
З автра обещали, что пустят всех. В течение дня можно будет прийти и просто походить по театру. Без всяких билетов. Наверное, разрешат заглянуть в зал. Пока никто толком не знает, как это будет организовано. И кто на самом деле придет. Арбат сейчас место туристское, бойкое. От былой уютной московской патриархальности ничего там не осталось. Только названия близлежащих переулков, застроенных элитной недвижимостью, да великие имена Вахтангова, Скрябина, Щукина на мемориальных досках и бронзовых памятниках. Сам театр тоже в каком-то смысле памятник. 13 ноября ему исполнится ровно 100 лет. Не самый древний театр в Москве, но абсолютно неотделимый от столичной топографии, буквально вросший в арбатский асфальт всеми своими легендами, мифами, судьбами. Театр-гора, театр-остров, театр-пристань. К нему швартуются и от него уходят в свое последнее плаванье большие и малые корабли. А мы? Что мы! Стоим, смотрим и машем им вслед. Или вот, как завтра, встанем в длинную очередь, чтобы молча побродить по знакомым коридорам и лестницам.
Спектакль «Война и мир» режиссера Римаса Туминаса на сцене Театра имени Вахтангова Фото: Зыков Кирилл/Агентство «Москва»
Юбилей, как решил художественный руководитель, мудрый литовец Римас Туминас, совсем не обязательно повод для веселья с дежурными тостами и официальными речами. Это день поминовения тех, кого уже нет с нами. День тишины, когда лучше помолчать или вспомнить то, что связано с этими стенами, с этими лицами, которые смотрят на нас с черно-белых фотографий. Еще совсем молодые, красивые, в старомодных театральных костюмах и гримах, которые их почему-то совсем не старят, а, наоборот, только подчеркивают их юность и красоту. Вахтанговцы! Особая актерская каста, особое театральное племя, похожее и не похожее на всех остальных. Сразу вспоминаешь гортанный голос Юлии Борисовой, победительную красоту и клоунские повадки Людмилы Максаковой, растерянную улыбку Юрия Яковлева, бешеный напор Михаила Ульянова, медальный профиль Василия Ланового… Какое было счастье видеть их на сцене. И даже просто знать, что они есть, что у кого-то из них сегодня спектакль.
В детстве я любил ходить мимо витрин вахтанговского театра. Там были выставлены фотографии спектаклей: «Принцесса Турандот», «Цезарь и Клеопатра», «Конармия», «Мещанин во дворянстве», «Лето в Ноане»… Все эти названия с афиш 70-х годов звучали как прекрасная, несбыточная музыка. Помню, как однажды вечером родители вернулись с «Варшавской мелодии». А мне в утешенье за недоставшийся билет принесли чешские конфеты, похожие на разноцветные пуговицы. Шоколад в цветной глазури. Помню их вкус, их цвет. Такие конфеты в обычных магазинах не продавались, только в театральном буфете. И только в Театре им. Вахтангова.
Памятник в честь 100-летия Вахтанговского театра Фото: Зыков Кирилл/Агентство «Москва»
А потом, спустя много лет, в том же самом буфете мы с мамой увидим один из лучших спектаклей в моей жизни «Без вины виноватые». Там Петру Фоменко удалось собрать всех главных вахтанговских первачей. Позднее к их компании примкнул даже тогдашний худрук театра Михаил Ульянов, захотевший сыграть Шмагу. Собственно, из бессмертной реплики его героя и родился замысел спектакля: «Место актера в буфете». Тогда в 1993 году мы все, и актеры, и неактеры, оказались в одном «буфете», не представляя, что будет дальше и какой финал уготован нам в этом стремительно меняющемся и рушащемся мире. Но Театр Вахтангова выстоял. Прошел, как и все, чрез череду кризисов и обломов. Но не рухнул, не развалился. Остров стабильности на Арбате.
Он был им всегда. С самого момента рождения 13 ноября в 1921 году, когда в особняк Берга, расположенный по адресу: Арбат, 26, пришли первые зрители. Играли «Чудо святого Антония» М. Метерлинка. А спустя сезон последовала еще одна историческая премьера. Первый год НЭПа. Холодно, голодно, тревожно. Но на сцене мужчины в концертных фраках, дамы в вечерних платьях от лучшей московской портнихи Надежды Ламановой. Играют, дурачатся, танцуют вальс из «Принцессы Турандот», исполняемый по традиции на гребешках и расческах при помощи папиросной бумаги. В сущности, этот вальс и есть музыкальный групповой портрет вахтанговцев. Вальс обреченных, которые не хотят ничего знать про грядущую разлуку, а будут танцевать до последнего. А что, скажите, им еще оставалось делать в том злосчастном 1922 году, когда, похоронив своего вождя и учителя Евгения Багратионовича Вахтангова, они поклялись сохранить театр, чего бы это им ни стоило. Сойдут из репертуарной афиши и первое «Чудо», и легендарная «Турандот», сносятся фраки, поблекнут и станут музейными экспонатами вечерние платья, выветрится неповторимый студийный дух, но останется гордая осанка, праздничный веселый шик, внутренняя элегантность и нездешнее изящество, по которым безошибочно можно всегда узнать артиста вахтанговской школы.
Художественный руководитель Театра имени Вахтангова Римас Туминас Фото: Авилов Александр/Агентство «Москва»
Конечно, идейно правильные, но не слишком художественные пьесы советских драматургов 40–50-х годов, которые здесь шли в большом количестве, не могли не сказаться на стиле театра. Как и позолоченный герб Советского Союза, который по-прежнему красуется по центру на портале сцены, напоминая об имперских временах, в которые вахтанговцы сумели успешно вписаться, получив престижное звание «академического». Но наряду с какой-нибудь насквозь советской «Стряпухой» или правоверным «Олеко Дундичем» у них всегда наготове имелась иностранная штучка вроде «Мадемуазель Нитуш» с озорными трюками и шутками, которыми артисты веселили не только публику, но и самих себя. Нет, они никогда не были диссидентами, как не были и пуританами, но некие негласные табу и тайные запреты на этой сцене всегда существовали и действуют до сих пор.
Занятную историю рассказал мне на днях замечательный актер и многолетний ректор Щукинского училища Евгений Князев. На репетициях спектакля «Война и мир», где он блестяще играет старого князя Болконского, ему предложили исполнить песенку «Мальбрук в поход собрался». Там, как известно, с героем приключается досадная неприятность в виде начавшейся диареи. Впрочем, в рифму к глаголу «собрался» в песенке звучит совсем другое слово. После репетиций к Князеву подошел один из его студентов и, страшно смущаясь, сказал: «Извините, Евгений Владимирович, а можно вас попросить? Не произносите это слово, пожалуйста. Оно так не идет вам и нашему театру». Теперь в этом месте песенки Евгений Князев лишь беззвучно раскрывает рот. И таких сюжетов в истории театра много.
Не гнаться за модой, не суетиться, дорожить любой ролью, уважать и почитать старших — все это входит в некий вахтанговский кодекс чести. Однажды я спросил Юлию Рутберг, каким качеством должна непременно обладать актриса, выходящая на эту сцену. «Чувством собственного достоинства», — без запинки отчеканила Юля. И тут же вспомнила свою легендарную тезку, народную артистку СССР Юлию Константиновну Борисову, которая за всю свою долгую жизнь, кажется, не дала ни одного интервью и сумела поставить себя в театре так, что никакие дрязги и сплетни ни разу ее не коснулись. На самом деле это мало кому удавалось, а по нынешней жизни, наверное, и вовсе невозможно. Тем не менее примеры есть. И именуется все это одним словом — культура. Только ради нее люди и идут на Арбат, 26. Только она одна определяет и выбор репертуара, и подбор лиц в труппе, и атмосферу за кулисами и в зале.
Ну кто еще сегодня из московских театров мог бы замахнуться на толстовскую эпопею «Война и мир»? Наглецы и безумцы, конечно, время от времени находятся. Но о спектакле такого масштаба они даже не смеют помышлять. Вот только сухие цифры: три года репетиций, пять часов сценического действия с двумя антрактами, 24 человека на сцене. Задействована огромная постановочная часть, все технические и административные службы, которые под руководством вездесущего директора Кирилла Крока работают в Театре им. Вахтангова как часы.
Директор Театра имени Вахтангова Кирилл Крок Фото: Авилов Александр/Агентство «Москва»
При этом нет ощущения многонаселенного, перегруженного реквизитом спектакля. Он скорее пустынен, как поле после сражения. Римас Туминас так сформулировал свой замысел: «”Война и мир” — это тихий стон человека и земли». Если перевести его слова на язык сценографии, то это пустое пространство и огромная стена, располагающаяся во всю ширь зеркала сцены. Стена то надвигается, то замирает, то разворачивается под углом 180 градусов, готовая раздавить всех, кто копошится у ее подножия. То, словно повинуясь чьему-то приказу свыше, покорно отступает вглубь, освобождая место для вальсирующих Наташи Ростовой и Болконского.
Спектакль «Война и мир» режиссера Римаса Туминаса на сцене Театра имени Вахтангова Фото: Дмитрий Коробейников/ТАСС
У Кнута Гамсуна была пьеса под названием «У царских врат». Можно сказать, что вся «Война и мир» Римаса Туминаса проходит в ожидании этих «врат», где будет только вход, но никак не выход. Это как в «Меланхолии» Триера: что-то должно случиться. И случиться уже очень скоро. От этого возникает ощущение какой-то неотвратимости, надвигающегося несчастья, усиленное партитурой композитора Гиедрюса Пускунигиса с использованием фрагментов музыки покойного Фаустаса Латенаса, любимого маэстро и соратника Туминаса, ушедшего в самый разгар работы над спектаклем. Иногда даже начинает казаться, что музыки слишком много, что она вытесняет слово и подменяет собой действие. Вообще с Львом Николаевичем Толстым обращаются тут без всякого пиетета. В какой-то момент он даже материализуется в облике строгого бородатого деда в домашней блузе и с палочкой в руке. Неспешно проковыляет через всю сцену, поглядывая по сторонам с любопытством, но без видимого одобрения. Что играют? А, «Войну и мир». Ну пусть себе играют! Он лишь прохожий, случайный зритель на чужом спектакле, поставленном, конечно, не для него и даже не для тех, кто читал и помнит его роман. То, что в итоге получилось у Туминаса и Марии Петерс, — это скорее вольная театральная адаптация, которой не откажешь ни в остроумной доходчивости, ни в прилежной последовательности. Все главные сюжетные линии более или менее сохранены, все герои на своих местах, каждому дано по монологу или хотя бы по одной эффектной реплике или мизансцене. Признанные звезды — Людмила Максакова, Сергей Маковецкий, Ирина Купченко, Евгений Князев, Владимир Симонов, Юлия Рутберг, Анна Дубровская, Виктор Добронравов — блистают. Молодые — Ольга Лерман, Ксения Трейстер, Юрий Цокуров, Юрий Поляк, Денис Самойлов — стараются им не уступать. Но дело не в отдельных актерских удачах, которые можно долго описывать. Спектакль задуман и существует так, что в нем нет главных и второстепенных героев, но есть единый ритм, круговое, захватывающее движение, изнурительный, непрерывный бег времени — визитная карточка всех главных режиссерских сочинений Туминаса.
Спектакль «Война и мир» режиссера Римаса Туминаса на сцене Театра имени Вахтангова Фото: Зыков Кирилл/Агентство «Москва»
В «Войне и мире» этот бег не то чтобы замедлился. Просто теперь ему ничто не мешает — ни вечно падающий снег, как в «Маскараде», ни ветер, бьющий в лицо, как в «Евгении Онегине» и «Пристани». Теперь это взгляд сверху, с какой-то неведомой высоты, взгляд мудрого человека, позволившего себе оторваться от созерцания Царских врат, чтобы еще раз кинуть прощальный взгляд на огромную пустую сцену и увидеть там силуэт худенькой девочки, продолжающей без устали вальсировать по кругу. В финале спектакля у нее нет партнера. Она давно распрощалась с иллюзиями юности и своим бальным платьем. Она в трауре. И конечно, это совсем не игривый и праздничный вальс из «Принцессы Турандот», а трагический, скорбный танец, который может оборваться в любую минуту. Но при этом в нем нет безысходности и тоски. В нем — абсолютная, почти детская вера, что только страстное стремление к совершенству может отсрочить финал, только великий театр может спасти мир от неминуемой погибели. И что любовь, конечно, победит! С этой верой Театр им. Вахтангова завтра вступает в свое второе столетие. Храни его Бог!
Принцип Турандот: как студия на Арбате превратилась в легенду
В день рождения Театра Вахтангова 13 ноября в знаменитом доме на Арбате, 26 не будет торжественных речей, веселых капустников и фейерверков. По решению художественного руководителя Римаса Туминаса 100-летний юбилей обернется для всех «днем тишины». Главными героями праздника будут зрители. Для них в 12 часов театр распахнет свои двери, и каждый сможет пройтись по овеянным славой помещениям, погрузиться в атмосферу создания спектаклей, вспомнить ушедших кумиров и даже пообщаться с любимыми артистами.
Национальное достояние
— Театр — это не здание, это организм. А 100 лет — ничто: просто цифра и основание для того, чтобы поименно вспомнить всех тех, кто ему служил, — считает народная артистка России Ирина Купченко. — А еще это повод почувствовать счастье и гордость за то, что я причастна к этому организму. За 100 лет он не исчез, он жив. Думаю, еще лет через 100 он превратится в национальное достояние.
Когда в 1922 году умер Евгений Багратионович Вахтангов, это была Третья студия МХАТ, не театр. Театром она стала позже.
— В 1926 году студию хотели присоединить к какому-нибудь театру, — погружается в историю народный артист России Евгений Князев. — Но студийцы сказали: «Нет! Дайте нам сделать свой собственный театр. Мы дадим ему имя нашего учителя». И так созданная Евгением Багратионовичем студия стала Театром Вахтангова.
Дальше ученики Вахтангова стали искать человека, который мог бы продолжить его традиции. За всю историю театра у него было не так уж много руководителей. Лишь в 1939 году худруком был назначен Рубен Николаевич Симонов. После него Вахтанговским руководил Евгений Рубенович Симонов, потом — Михаил Александрович Ульянов. И вот уже 14 лет — Римас Владимирович Туминас.
Москва слезам не верит. А московский театр — тем более. Это мир жестокий, не каждый в нем может выжить. Тут главное — не только талант, везение и удача, но еще и умение подождать.
— Когда Евгений Рубенович Симонов пригласил меня, студента третьего курса, здесь работать, я впервые зашел в театр со служебного входа, — вспоминает Евгений Князев. — Не успел я войти, как мне навстречу летит Василий Семенович Лановой. Потом вижу Этуша. От шока я влипаю в стену. Потом иду по коридору — а из кабинета выходит Михаил Александрович Ульянов. Вокруг него люди, и он на ходу решает важные государственные вопросы. «Боже! Куда я попал?» — думаю. Выживу ли я в этом театре или нет? Примут или нет? А на третьем году в театре я увидел себя в очередном распределении ролей в конце списка. Расстроился, пришел в училище и жалуюсь своему руководителю. И он меня быстро на место поставил: «А ты что, хочешь, чтобы в театре забыли, что у них есть Лановой, Шалевич, Яковлев, и дали тебе главную роль? Надо подождать, потерпеть. Надо полюбить этот театр. Стать истинным вахтанговцем. Вот тогда, может быть, у тебя что-нибудь получится!» Я прислушался к этому совету.
Ирина Купченко тоже не сразу стала играть главные роли. Пришлось побегать в массовке, потанцевать, постоять в толпе. Все актеры через это проходят.
— Раньше не брали так много артистов в труппу. В нее могли попасть один-два человека в год, — рассказала актриса. — Это было великое счастье — стать одним из избранных. В тот год, когда я пришла, тоже приняли только двоих. Я хотела работать только в этом театре, поэтому даже мысли не было смотреть на сторону. Хотя предлагали роли в разных местах, приглашали в другие театры. Но меня Вахтанговский устраивал более чем.
Неутомимый Римас
Когда Римас Туминас стал худруком Театра Вахтангова, он говорил: «Я приехал строить театр! Не разрушать созданное до меня, а строить».
В Литве у него уже был организованный им театр. И терять режиссеру здесь было нечего: Римас Владимирович мог в любой момент собрать чемодан и вернуться на родину. Тем более что поводов психануть и обидеться вполне хватало. Но Туминас не из тех, кто легко сдается. Он постепенно собрал вокруг себя людей, с которыми ему комфортно творить, и убедил старожилов, что ему можно верить.
Его тандем с директором Кириллом Кроком на протяжении последних 11 лет — это вехи, наполненные свершениями. Они всё делали и делают с огромной любовью к Мельпомене. Так в Вахтанговском появились не две и не три сцены, а шесть! Столько нет ни у одного академического театра. И на каждой сцене играются спектакли. А к 100-летию театра Крок и Туминас восстановили справедливость и вернули в «семью» дом Вахтангова во Владикавказе. Расселить, отремонтировать, создать музей. И ежедневно следить за процессом с помощью камер, установленных на стройплощадке.
Этот дом во многом обязан своей благополучной судьбой народной артистке СССР Юлии Борисовой. Еще в 1970-х, будучи на гастролях во Владикавказе, она узнала, что дом Вахтангова должны снести. Когда она отыграла спектакль и вышла на сцену на поклоны, то попросила, чтобы это решение отменили. Актрису тогда услышали. Дом не тронули, на него повесили памятную табличку.
Римас Туминас совершил подвиг, за который ему благодарны все, кто чтит сцену. К 90-летию театра он создал спектакль «Пристань» и занял в нем всех народных и забытых. Режиссер сделал то, что многие только декларировали, но никто не стремился реализовать. Он дал роли корифеям, уходящей натуре. В его «Пристани» на сцену вышли Юлия Борисова, Василий Лановой, Владимир Этуш, Галина Коновалова, Вячеслав Шалевич, Людмила Максакова, Юрий Яковлев. Второго состава не было. На этот спектакль было невозможно попасть, люди рвались увидеть своих кумиров. Со временем «Пристань», как и почти все занятые в нем легенды, стал историей, которая больше не повторится.
— «Пристань» была подарком театру на 90-летие, — поделился воспоминаниями Римас Туминас. — Тогда я пообещал артистам, что вот на 100-летие-то я сделаю настоящий концерт, капустник в традициях театра. В зале повисла пауза, все были удивлены. «А что, на 100-летие мы еще будем вместе?» — говорили некоторые. Вообще-то я так шутил. Я не думал, что дождусь этого дня. Но прошло 10 лет, и я всё еще здесь.
Римас Владимирович не сдержал слова. Капустник он не поставил. Худрук преподнес театру другой подарок: в афише появился спектакль «Война и мир». Неподъемный роман Льва Толстого, который не все могут прочесть, на сцене играется легко, азартно и при этом глубокомысленно. Пять часов — как на одном дыхании. Эта постановка Туминаса с самых первых показов тут же стала самым обсуждаемым событием в театральной среде Москвы. Теперь «Войну и мир» хотят увидеть даже те, кто ни разу не был в Вахтанговском.
— Самое сложное в работе с Римасом Туминасом — это соответствовать его масштабу, — признался «Известиям» заслуженный артист России Виктор Добронравов. — В его спектаклях нет ничего случайного. Если он так решил, значит, так должно быть. Римас Владимирович намеренно избегает спецэффектов, не дает артистам прятаться за декорации. Ему хочется, чтобы у зрителей осталось что-то в сердце. Я сыграл здесь Онегина, Яго, Ахилла, Хлудова, царя Эдипа, а сейчас играю Андрея Болконского. Я даже не мечтал об этих ролях. Но они как-то приходят ко мне, и радость моя безмерна.
— Нам повезло, что в Театре Вахтангова есть один из последних настоящих режиссеров, который любит театр, понимает его и хочет, чтобы он по-настоящему был искусством — хоть иногда, хотя бы тут, — говорит Евгений Князев. — Спектакли, которые поставил Римас Туминас, войдут в золотой фонд XXI века. Я благодарен ему за то, что он держит наш театр, которому исполнилось уже 100 лет, в идеальном состоянии. За то, что он вложил дух Вахтангова в мальчишек и девчонок, пришедших из Щукинского театрального училища.
За 14 лет, что Театром Вахтангова руководит Римас Туминас, на его шести сценах было поставлено 107 спектаклей. Это треть от общего числа постановок за всю 100-летнюю историю Вахтанговского. Сейчас в репертуаре — 52 спектакля! А посещаемость театра — одна из самых высоких: более 96%. Даже в пандемийный 2021 год, когда многие опустили руки и не знали, как выживать после катастрофы, Театр Вахтангова умудрился сыграть больше спектаклей, чем в благополучном 2019 году. И это говорит о его принципиальной непотопляемости.
Письмо принцессы Турандот
Как говорит худрук, сегодня — время «крутого» театра: «Круто играем, круто решаем, крутая трактовка». И он в последние годы вынужден это терпеть. «А на самом деле сейчас должно наступить время няни, бабушки, которая бы рассказала на ночь сказку, — мечтает Римас Туминас. — И мы бы могли видеть добрые сны, а утром проснуться и с хорошим настроением идти на работу».
Одну вахтанговскую сказку последователи создателя театра сохранили. «Принцесса Турандот» не сходит с прославленной сцены уже сотню лет, став ее символом. Второй исполнительницей роли китайской принцессы была народная артистка СССР, Герой Социалистического Труда Юлия Константиновна Борисова. Она около 80 лет служит верой и правдой этому дому на Арбате.