что значит замораживать мозг
Сделают ли нас бессмертными компьютерные модели мозга?
В человеческом мозге 86 миллиардов нейронов, образующих около 100 триллионов нейронных связей — причем структура, образуемая ими, в каждом случае уникальна. Если ученые научатся строить компьютерные модели, воспроизводящие эти связи во всех подробностях, их можно будет перенести из разрушающегося организма на новый носитель. О том, как ученые пытаются сделать личность бессмертной, сняв цифровую копию с мозга, рассказал в журнале Aeon когнитивный нейробиолог из Норвегии Фил Джэкл.
В одной из пещер Астурии (регион на северо-западе Испании) есть наскальный рисунок мамонта с яркой деталью — большим красным сердцем. Это произведение искусства, которому по меньшей мере четырнадцать тысяч лет, скорее всего, изображает жертву успешной охоты. Испокон веков главными отличиями живого существа от куска мяса служили пульс, дыхание и сердцебиение.
Что такое коннектом?
Чтобы понять, как человеческая индивидуальность обеспечивается деятельностью мозга, нам нужно разобраться в его структуре на уровне связей между отдельными нейронами. Понимание биологической структуры помогло раскрыть природу самых разнообразных форм жизни. Например, растения очень многим обязаны широте своих листьев, которые идеально подходят для преобразования световой энергии в химическую. Схожим образом глаз — будь то глаз человека или насекомого — превращает свет из окружающей среды в электрические сигналы в нервной системе. Эти импульсы несут информацию о состоянии окружающей среды.
Но взаимосвязь между структурой и функциями мозга все еще остается загадкой. Она несравненно сложнее, чем у других органов, которые выполняют конкретные функции. Глаза, сердце или руки можно пересадить или заменить техническим приспособлением. Но трансплантация мозга, даже если бы она была возможна, попросту бессмысленна — она бы просто поменяла реципиента и донора местами. Сама идея подобной операции абсурдна.
Структура мозга новорожденного во многом определяется его уникальным генетическим кодом и условиями жизни в утробе матери. По мере того, как человек взрослеет, приобретенный опыт преобразует нейронные связи: в разных областях они могут разрастаться с разной скоростью. Одновременно с этим изменяется прочность уже существующих связей. Особенно наглядно эти процессы можно проследить у близнецов, чьи мозги поразительно похожи при рождении, а затем накапливают множество отличий.
В процессе развития нейронных связей формируется память — настолько важная для всей нашей нервной системы функция, что она неявным образом проявляется во всех аспектах работы нашего сознания. Даже неосознаваемые нами навыки, которые необходимы, например, для езды на велосипеде, произнесения слов или ходьбы, требуют памяти.
Кажется невероятным, что люди, которые перенесли тяжелое переохлаждение и несколько часов провели в состоянии клинической смерти (когда отсутствуют сердечная и мозговая активность), могут достичь полного выздоровления. Этот факт демонстрирует, что электрическая активность нейронов сама по себе не является ключевым фактором в способности к памяти.
Несмотря на то, что некоторые анатомические области мозга, по всей видимости, действительно выполняют более-менее определенные функции, память человека не формируется и не хранится в какой-либо из них. Такие структуры, как миндалевидное тело и гиппокамп, играют важную роль в работе памяти, но сводить ее к ним — все равно что слушать Пятую симфонию Бетховена с одними струнными (та-да-да-дам!).
Нас самом деле активность, связанная с памятью, охватывает всю соединительную структуру мозга, так называемый коннектом . Коннектом включает в себя все нейроны и связи между ними — синапсы. Ученые утверждают, что, в сущности, человек — это его коннектом.
Таким образом, чтобы понять, как коннектом обеспечивает работу памяти, нужно целиком воспроизвести структуру мозга. Но учитывая всю сложность нейронных связей, отслеживание нейронной проводки в таком масштабе — непростая задача. В кубическом миллиметре мозговой ткани содержится около 50 000 нейронов и 130 миллионов синапсов. А весь человеческий мозг имеет размер более 1 миллиона кубических миллиметров и содержит около 86 миллиардов нейронов, что почти не уступает количеству звезд в нашей галактике.
Но наиболее релевантный для наших задач параметр — количество синаптических связей, которое составляет 100 триллионов. И чтобы узнать, какая именно мозговая активность участвует в формировании памяти и усваивании опыта, необходимо определить все возможные пути, по которым нейронные сигналы могут проходить через эти связи.
Точная модель нервной системы способна объяснить поведение
По мнению Джеффа Лихтмана, нейробиолога из Гарвардского университета и новатора в области коннектомики, польза от воспроизведения полного коннектома человека будет огромной. Мы сможем, например, изобрести эффективные методы лечения нейрокогнитивных расстройств, таких как шизофрения или аутизм — проблемы, которые, как считается, вызваны неправильным соединением нейронов, хотя мы до сих пор не знаем, каких именно.
Лихтман сравнивает коннектомику с геномикой: получение полного коннектома человека аналогично получению полного генома — оно приведет к целому ряду открытий, которые мы пока что даже не можем представить.
Модели коннектомов различных животных уже помогли науке продвинуться вперед. Например, исследователи из Института исследований мозга Аллена в США составили схему мышиного мозга — она показывает, как разные типы нейронов соединяют разные анатомические области. А ученые из исследовательского кампуса Джанелия в Медицинском институте Говарда Хьюза в Эшберне в сотрудничестве с учеными из Google составили карту центральной области коннектома плодовой мушки в масштабе отдельных нейронов — подвиг, на который потребовалось более двенадцати лет и более сорока миллионов долларов.
Еще в 1980-х годах ученые-новаторы составили полную карту коннектома круглого червя (Caenorhabditis elegans) со всеми его 302 нейронами и около 7600 синапсами — их работа давала почву для исследований на протяжении многих лет. Сложное моделирование активности коннектома круглого червя выявило паттерны нейроактивности, лежащие в основе его извивающихся движений.
У многих видов животных запоминание и воспроизведение каких бы то ни было упорядоченных последовательностей достигается благодаря синхронизации и координации нейронных сигналов между, на первый взгляд, далекими областями мозга. Например, когда молодые птицы разучивают свои песни, их мозг извлекает, кодирует и сохраняет в различных нейронных цепочках звуковые паттерны, которые они слышат от других птиц. Эти цепочки в свою очередь активируют последовательности мышечных движений, которыми воспроизводятся запомненные звуки. В настоящее время проводится более двадцати исследований взаимосвязей между человеческими коннектомом и памятью. Многие из этих исследований курируются Координационным центр коннектома Национальных институтов здоровья США.
Чтобы смоделировать мозг, его нужно сперва убить
Чтобы создать модель коннектома животного, его мозг должен быть извлечен, тонко нарезан и удержан от распада специальным веществом — фиксатором, например, формальдегидом. Только после этого возможен структурный анализ и поиск связей между отдельными нейронами. Свойства каждого нового среза регистрируются с помощью различных методов микроскопии. И уже затем паттерны электрического потока классифицируются по различным типам нейронов и по связям, которые они возбуждают или подавляют. Крайне важно законсервировать извлеченный мозг в неприкосновенном виде, чтобы его сложная структура не потерпела ущерба.
Сохранить человеческий мозг с неповрежденным коннектомом пока не удается: он слишком быстро разрушается после смерти.
При остановке кровотока, насыщающего клетки кислородом, происходит заметное снижение метаболизма, и всего за пять минут мозг может быть необратимо поврежден.
Итак, чтобы сохранить точную структуру всего коннектома, нужен метод, при котором каждый нейрон и каждое из его синаптических соединений останутся на своих местах — и так для 100 триллионов связей.
Если в самом деле вы — это ваш коннектом, в структуре которого отпечатаны все ваши воспоминания и сущность, то его консервация позволит уберечь от распада и ваше коннектомическое «Я».
Следовательно, сохранение коннектома гипотетически может означать бессмертие.
В 2010 году группа нейробиологов объединилась вокруг общего интереса к этой идее, создав «Фонд сохранения мозга» (Brain Preservation Foundation). Президент и соучредитель BPF — старший научный сотрудник исследовательского кампуса Джанелия Кеннет Хейворт. Он надеется привлечь ученых к тому, чтобы сделать сохранение мозга опцией для пациентов с неизлечимыми заболеваниями: «Я знаю человека, который умирает в больнице, и сейчас у него просто нет выбора», — сказал он. «Если никто не будет поддерживать испытание этой процедуры, мы не сможем ее в полной мере разработать… Я бы хотел, чтобы у меня была возможность сохранить мозг, если я столкнусь с неизлечимой болезнью».
Если она кому и под силу, так это крионическому сообществу, которое посвятило себя криоконсервации, то есть замораживанию неизлечимо больных людей (или их мозга) в жидком азоте сразу после смерти — в надежде, что они будут возвращены к жизни и излечены в будущем. Хейворт хотел, чтобы денежный приз побудил крионистов продемонстрировать эффективность своих методов консервирования: «Премия должна была мотивировать людей, предлагающих подобные услуги показать, на что они способны, или умолкнуть».
Оба приза выиграли ученые из частной калифорнийской криобиологической исследовательской компании 21CM, занимающиеся сохранением замороженных образцов — они законсервировали неповрежденные коннектомы кролика и свиньи.
Грег Фэйи, основатель 21CM и опытный криобиолог, разработал инновационную технологию вместе с Робертом Макинтайром, выпускником Массачусетского технологического института (MIT). Их метод называется криоконсервацией на основе альдегида и основан на быстродействующем фиксаторе — глутаровом альдегиде (раньше его использовали как дезинфицирующее средство). В сочетании с другими химическими веществами он приводит мозг в стеклообразное состояние — отсюда и более простое название процесса — витрификсация, то есть превращение в стекло.
Коннектомы остаются неповрежденными после криогенного замораживания до температуры −135 °C. При такой температуре все метаболические и биологические процессы замедляются до такой степени, что образцы можно хранить на протяжении условно неограниченного времени, потенциально — в течение сотен (если не тысяч) лет без каких-либо признаков гниения.
Так что если идеи о коннектомном «Я» и ключевой роли памяти в личности человека верны, то витрификсация, возможно, позволит законсервировать сознание на неопределенный срок.
Заморозка и пересадка личности
Макинтайр убежден, что очень важно сохранить не только физические структуры мозга, но и саму память, которая в них содержится. Ведь человеческий прогресс основан на передаче информации во времени и предполагает развитие способов этой передачи.
Появление устного языка, а затем письменности были важнейшими вехами на этом пути. «Представьте себе, что вы вернулись в дописьменную эпоху и сообщили нашим предкам, что однажды все их слова можно будет превратить в резные фигурки на камне, которые сохранятся на многих протяжении веков, чтобы кто-нибудь в далеком будущем смог их повторить? Они бы вам не поверили!» — считает Макинтайр.
Макинтайр вдохновился идеей научиться с помощью нейробиологии извлекать воспоминания непосредственно из мозга — ведь он содержит гораздо больше информации о переживаниях и событиях, чем любые другие формы ее хранения — такие как текст, аудио или даже видео.
Слушая записи, на которых его бабушка рассказывала о путешествии в крытом фургоне из Оклахомы в Техас, Макинтайр задумался, можно ли каким-то образом извлечь подобное воспоминание из мозга? Он мечтал получить «живое воспоминание»: перспективу от первого лица и ощущение реального присутствия. Такую информацию невозможно передать через учебник истории, потому что в нем теряется личный опыт, переживание конкретного человека в конкретной ситуации.
Будучи студентом, Макинтайр посетил лабораторию нейробиологии, где исследователи назвали его идею сумасбродной и невозможной. После этого он решил подойти к этой проблеме с помощью искусственного интеллекта. Он защитил курсовую работу в Массачусетском технологическом институте, а в 2014 году переехал вместе с отцом в хижину в глуши, чтобы закончить диссертацию. Однажды отец спросил его, есть ли другие способы сохранения воспоминаний, кроме использования искусственного интеллекта. Они пришли к выводу, что лучшее решение — оставить создание невообразимых пока технологий будущим поколениям, а сейчас сосредоточиться на носителе воспоминаний — коннектоме.
Если в нем хранятся воспоминания, которые можно пережить заново, его значение трудно переоценить. Можно, например, читать о мировых войнах в учебниках или мемуарах, но эти формы передачи информации не способны сообщить то же, что живые воспоминания. Макинтайр считает, что, обогатившись ими, человечество приобретет достаточно рассудительности и предусмотрительности, чтобы свернуть со скользкого пути, ведущего к гибели.
Благодаря витрификсации наконец-то появился метод консервации человеческой памяти, хранящейся в коннектоме. Но, к сожалению, фиксирующее средство, используемое при витрификсации, ядовито для организма: невозможно увековечить воспоминания, не убив их носителя.
Если вам все же предстоит пройти эту процедуру, события будут развиваться следующим образом. Едва погаснет ваша последняя мысль, вас введут в состояние глубокого наркоза. Врачи вскроют вам грудную клетку и подключат артерии к перфузионному аппарату, через который вас накачают глутаровым альдегидом — он проникнет в капилляры мозга и прекратит всю метаболическую активность, почти мгновенно убив вас. В это время соединяющиеся белки превратят ваш мозг в прочную и долговечную сеть. Затем его перфузируют антифризом, чтобы предотвратить повреждение от последующего извлечения и замораживания на неопределенный срок.
Вопрос в том, стоит ли овчинка выделки. Ведь «лечение» (смерть) хуже изначальной проблемы — потери «живой памяти».
Тем не менее и Хейворт, и Макинтайр считают, что витрификсация, хоть и фатальна для биологического мозга, сможет обеспечить людям определенный вид бессмертия, если будет найден способ отсканировать личность с коннектома, а затем каким-то образом перенести на искусственный носитель, который заменит мозг с функциональной точки зрения.
Полная эмуляция мозга и цифровое бессмертие
Для воскрешения сознания из консервированного коннектома необходимо, чтобы искусственная среда точно воспроизводила паттерны нейронной активности, которые поддерживают память, идентичность и опыт.
Эта задача называется эмуляцией мозга.
Вопрос заключается в том, должен ли мозг состоять только из биологического материала? Если работа ума представляет собой сеть связей, разве он не может быть воспроизведен при помощи другой субстанции?
Хотя наука эмуляции находится в зачаточном состоянии, какие-то достижения она уже успела продемонстрировать — в частности, использование цифровых информационных пространств для эмуляции мозговой активности. Современные нейроинтерфейсы позволяют силой мысли управлять работой протезов. Более того, существуют настоящие нейронные протезы, которые напрямую заменяют клетки мозга, что лишний раз иллюстрирует, что форма элемента системы вторична по отношению к его функции.
Но как именно можно эмулировать настолько сложный объект, как мозг?
В последнее время развиваются два подхода. Первый и самый популярный заключается в создании цифровой модели коннектома и его активности на молекулярном уровне. Такая грандиозная симуляция будет настолько полна и точна, что начнет проявлять эмерджентные характеристики личности, памяти, сознания, мыслей и чувств, как это происходит с человеческим мозгом.
Работа такой модели будет продуцировать нечто подобное субъективному опыту живого человека, чье сознание, по современным представлениям естественников, — эмерджентное свойство мозга. В будущем это предполагает возможность жизни в виртуальном мире, где все эмулированные разумы смогут взаимодействовать и перемешиваться.
Трудные проблемы копирования сознания
Но возможно, что безжизненный застекленный мозг — это все, что крионика может сохранить. А даже если ей удастся создать из него полную эмуляцию с теми же воспоминаниями, идентичностью, чувствами и субъективным «Я», что было у носителя мозга, это существо вряд ли можно будет назвать тем же самым человеком — это будет лишь его точная копия.
А если сделать несколько копий, какая тогда будет настоящей? Все? В таком случае воспоминания, идентичность и субъективный опыт похожи на ноты, которые можно сыграть на любом инструменте.
С другой стороны, личность можно определять как непрерывный процесс, а не набор характеристик. В старости вы — лишь частично тот же человек, каким были в молодости, но не существует такого переходного момента, когда «Я» молодого человека умирает, и ему на смену приходит какое-то другое.
Мы должны ответить на вопрос: ограничено ли наше существование теми самыми молекулами, из которых в данный момент состоит наше тело?
По мере того как мы исследуем сознание и коннектомы, наши представления о них могут кардинально измениться. Во время бесед и с Лихтманом, и Хейвортом, и Макинтайром я слышал одну и ту же мысль: сейчас мы только мечтаем о возможности воскрешения мозга, но когда эта задача будет решена, культура и технологии сильно изменят форму, которую примет бессмертие.
Как и Лихтман, называющий себя «презентистом» в пику футуризму, Макинтайр проводит аналогию с открытием ДНК: «Когда семьдесят лет назад ее обнаружили, никто не знал, что с ней делать, но сейчас…» Хейворт считает, что ждать прорывов в ближайшее время не стоит, но также добавляет: «Человечество в конечном итоге преуспеет в понимании мозга и в разработке необходимых технологий для сканирования и симуляции».
Такие далеко идущие перспективы влекут за собой большую ответственность.
Потенциальная возможность избежать смерти с помощью витрификсации поднимает многочисленные этические вопросы: будет ли процедура доступна для всех желающих или же станет привилегией богатых? Как защитить свои воспоминания от внешнего вмешательства, уничтожения или кражи? Кто будет ими владеть? Кто и при каких обстоятельствах может получить к ним доступ?
Консервирование мозга как дорогое развлечение
Единственная витрификсация человека в Nectome была произведена с головным мозгом пожилой женщины: операцию сделали всего через два с половиной часа после ее смерти, в результате чего был получен один из наиболее хорошо сохранившихся мозгов в мире.
Неудивительно, что вокруг Nectome возникли серьезные разногласия. В СМИ эти пожертвования неправильно истолковываются как депозиты для суицидальных процедур, что Макинтайр категорически отрицает: «Эти люди просто решили спонсировать проект на раннем этапе. Мы не предлагаем никаких услуг по сохранению мозга». Тем не менее, реагируя на общественные дискуссии, в 2018 году MIT прекратил сотрудничество с Nectome в области нейробиологии.
Но не стоит надеяться, что можно обрести бессмертие, просто став клиентом Nectome. Тождество нашего «Я» и коннектома — пока только гипотеза. И может быть, мы никогда не сможем выяснить, способно ли сознание существовать в искусственном теле. Что если витрификсация окажется лишь изощренным и чрезвычайно затратным способом самоубийства?
«Никто не должен спешить консервировать свой мозг, пока нет гарантии, что это будет работать», — заявляет Хейворт. По его словам, он просто хочет способствовать развитию науки. «Возможно, это не сработает, но люди же умирают. Уже доказано, что витрификация надежно сохраняет именно те структуры и молекулы, благодаря которым, по мнению современной нейробиологии, существует личность. Следовательно, у неизлечимых пациентов должна быть возможность воспользоваться этим шансом, если они того пожелают».
КРИОНИКА: ПОЧЕМУ В НЕЙ ВСЕ-ТАКИ ЕСТЬ СМЫСЛ (часть первая)
Во избежание катастрофической смены состояния из жидкого в твердое, криотехнологи делают крутую штуку: они проводят операцию на грудной клетке, чтобы прицепить к главным артериям трубки, которые выкачают всю кровь из тела, заменяя ее на «криозащищенный раствор», известный как медицинский антифриз.
Представьте, что вы летите на самолете; в какой-то момент слышится громкий хлопок, и все вокруг начинает бесконтрольно трястись. Минуту спустя капитан произносит по громкой связи:
Как бы вы поступили?
В 1930-е годы Роберт Эттингер был еще ребенком, но уже читал много научной фантастики, и вскоре сделал предположение, что с такими темпами развития науки уже при его жизни ученые создадут эликсир вечной молодости. Он считал, что успеет увидеть мир, в котором любая болезнь будет пройденным этапом, а умирать люди смогут добровольно и только тогда, когда им этого захочется.
Если бы после смерти вместо погребения или кремации его можно было каким-то образом заморозить — тогда в тот момент, когда ученые действительно научатся побеждать смертность, у них скорее всего также будут умение и возможность вернуть его к жизни, а он бы в результате посмеялся последним.
В 1962 году он отразил свою идею в книге «Перспективы бессмертия». Так родилось движение крионики.
Первым, кто попытался испытать крионику на себе, был Джеймс Бедфорд, профессор психологии, скончавшийся от рака в 1967 году в возрасте 73 лет; пока вы читаете эту статью, он морозится себе в цистерне с жидким азотом в штате Аризона. Постепенно и другие последовали его примеру, и сегодня в таких цистернах прохлаждается уже более 300 человек.
Давайте остановимся на минуточку. Год назад я ничего не знал о крионике, и мои впечатления о ней можно было суммировать таким предложением:
«Крионика, или криогеника, — это нездоровая практика замораживания мертвых богачей, которые не могут смириться со своей смертностью, в надежде, что люди из будущего смогут воскресить их; группы одержимых крионикой людей напоминают культ, вроде движения саентологов»
А потом я стал больше узнавать об этом. В этом есть ваша вина — крионика является одной из наиболее часто предлагаемых тем будущих потенциальных постов, о которой мне пишут люди, и по крайней мере пять читателей поднимали ее в беседе со мной, когда мы встречались лично. И когда я начал читать о крионике, очень скоро я понял, что многие слова из моего изначального определения не были верны.
Поэтому давайте переработаем все предложение по мере разбора того, что же такое крионика и как она работает. Начнем с этой части:
Крионика, или криогеника, — это нездоровая практика замораживания мертвых богачей, которые не могут смириться со своей смертностью, в надежде, что люди из будущего смогут воскресить их; группы одержимых крионикой людей напоминают культ, вроде движения саентологов.
Оказалось, это было все равно, что сказать: «Полет в вингсьюте, или метеорология, это вид спорта, где вы летите сквозь воздух при помощи костюма-крыла». Метеорология изучает, что происходит в атмосфере, включая работу ветра, а полет в вингсьюте использует силу ветра — вы будете выглядеть странно, если заявите, что эти два понятия — одно и то же.
Аналогично, криогеника — область физики, изучающая достижение и воздействие очень низких температур, в то время как крионика является практикой использования таких температур с целью попытаться «законсервировать» человеческое существо. Совсем не одно и то же.
Теперь, нам предстоит поговорить о цепочке трех вводящих в заблуждение слов:
Крионика, или криогеника, — это нездоровая практика замораживания мертвых богачей, которые не могут смириться со своей смертностью, в надежде, что люди из будущего смогут воскресить их; группы одержимых крионикой людей напоминают культ, вроде движения саентологов.
Мы разберем все слова отдельно по мере разбора процесса работы крионики, с самого начала.
Итак, вы решили стать крионистом. Пошаговая инструкция:
Шаг 1: Выберите компанию
Существуют четыре крупные компании, предоставляющие услуги в области крионики: «Alcor» в Аризоне, «Cryonics Institute» (CI) в штате Мичиган, «American Cryonics Society» (ACS) в Калифорнии, и «КриоРус» в России. КриоРус является самым молодым и быстро набирающим обороты вариантом, но два основных игрока — Alcor и CI (у ACS нет своего хранилища, они пользуются помещениями CI).
После длительного изучения мне показалось, что Alcor выглядит чуть круче и надежнее, а CI (созданная основателем движения Робертом Эттингером) более доступна в цене и отдает флером семейного магазинчика. Обе компании — некоммерческие, и в хранилищах каждой лежит уже около 150 человек. У Alcor около тысячи «членов» (т.е. людей, которых однажды заморозят), а у CI — около пятисот.
Шаг 2: Вступить в ряды
Чтобы стать крионистом, необходимо заполнить пару бумаг, что-то подписать, все нотариально заверить, и произвести три оплаты: ежегодный членский взнос, оплата транспортировки вашего тела до хранилища после смерти, и оплата обработки, хранения, и оживления тела.
Во-вторых, половина огромной стоимости услуг Alcor идет на финансирование так называемого Траста Медицинского Обслуживания. В далекие 70-е существовало больше крионических компаний, и некоторые из них обанкротились, а это означало разморозку замороженных людей, что в общем-то не было предпочтительным финалом. У Alcor такой траст существует для того, чтобы «пациенты» не пострадали от чего-нибудь вроде финансового кризиса компании.
Шаг 3: Застраховать жизнь в пользу криокомпании
Не то чтобы эти затраты были несущественными, но вся эта схема со страхованием, по крайней мере в случае с молодым поколением, позволяет нам достаточно уверенно исключить слово «богатые» из нашего определения. Затраты такие же, как у курильщиков или любителей кабельного, а для этого не нужно быть богатым.
Шаг 4: Надеть браслет и жить дальше
Крионистам выдают браслеты и колье, на которых выгравированы инструкции и контактная информация. Рекомендуется носить эти акксессуары постоянно, чтобы в случае вашей внезапной смерти тот, кто обнаружит тело, знал, как связаться с компанией.
Ну хорошо, тут все немного сложнее. Большинство из нас видит границу между жизнью и смертью как довольно четкую; мы верим, что в любой определенный момент времени, любой человек либо однозначно мертв, либо однозначно жив. Но давайте остановимся на секунду и проверим это утверждение.
Сначала поговорим о том, в каком случае, с точки зрения здоровья, человека можно считать «обреченным». Мы можем согласиться, что определение обреченности складывается из обстоятельств места и времени. Трехлетний ребенок с тяжелой пневмонией в 1740 году скорее всего считался бы обреченным, в то время как такой же ребенок, в том же состоянии в наши дни может быть полностью излечим. То же самое можно сказать о судьбе тяжело заболевшего человека в отдаленной деревушке в Малави, в сравнении с его же судьбой в случае нахождения в Лондоне. «Обреченность» зависит от ряда факторов.
Рассуждение по тому же принципу о том, «мертв» кто-то или нет, на первый взгляд не кажется столь же самоочевидным. Однако гендиректор Alcor Макс Моур проводит такую аналогию: «Лет пятьдесят назад, если вы шли по улице и кто-нибудь упал бы перед вами и перестал дышать, вы бы осмотрели его и сказали бы, что он мертв, ну и избавились бы от него. Сегодня мы так не поступаем, вместо этого начинаем делать искусственное дыхание и все такое. Люди, которые 50 лет назад считались мертвыми, на самом деле были живы».
Именно поэтому крионисты с пеной у рта доказывают, что крионика не работает с мертвыми людьми — она работает с живыми, которых просто-напросто надо доставить в больницу будущего, чтобы спасти. Они верят, что во многих случаях, сегодняшний труп — это завтрашний пациент (по этой причине они называют своих замороженных клиентов «пациентами», а не «телами» или «останками»), и они фактически относятся к своей работе как к «расширенной медицине неотложной помощи».
Это критически важный факт для крионистов. Криотехнологи вынуждены ждать, пока юридическое определение смерти изменится, но с помощью приказал «не оживлять», они могут приступить к своим процедурам сразу же после остановки сердца пациента, задолго до того, как в мозге возникнут необратимые повреждения.
Что возвращает нас обратно к нашему списку, где можно уже прояснить, что же означает шаг 5.
Шаг 5: Умереть официально
Удачно: нечто прогнозируемое — типичная ситуация «прикованного к кровати», вроде той, что наблюдается у больных раком. Это позволяет добраться либо до Скотсдейла (Alcor), либо до Мичигана (CI) и разместиться в одном из специально организованных хосписов, с которыми сотрудничают крионические компании. Это важно, потому что крионика вызывает очень противоречивые чувства у представителей традиционной медицины и часто ими не уважается или не понимается. Это приводит к тому, что в некоторых больницах и хосписах разрешают работу крионистов, а в других — нет (в таких больницах делается все возможное, чтобы крионисты не смогли заниматься своей работой, или же их лишают тех привилегий, которыми обладают специалисты по трансплантации органов). Как только вы оказываетесь в хосписе, крионическая компания может следить за вашим состоянием, и как только вы юридически умираете, работники компании приступают к процедурам.
Сносно: случается нечто внезапное и непредвиденное, например, сердечный приступ, и, в лучшем случае, рядом находится человек, который, пока вас доставляют в больницу, может связаться с крионистами, чтобы они встретили вас. Или, что хуже, вы были мертвы в течение нескольких часов или даже больше, прежде чем вас обнаружили. При таких обстоятельствах крионическая компания постарается сделать все, что в их силах. Ваш мозг не будет в идеальной форме, когда вас подвергнут процедуре криозаморозки, но, опять же, кто знает, чего достигнут технологии будущего. Так что вы находитесь где-то в «крионическом окне» — в процессе умирания, но пока вы не достигли момента «окончательной смерти», надежда остается.
Шаг 6: Остыньте как можно скорее; вас переместят в крионическую клинику
Потом делаются инъекции ряда препаратов, чтобы у вас не появились тромбы и вы не начали разлагаться.
Как только вы оказываетесь под контролем, они проделывают более серьезную процедуру — хирургическим путем получают доступ к главным кровяным сосудам в вашем бедре и прикрепляют их к этому малышу:
Это сердечно-легочный аппарат, который отвечает за циркуляцию крови и оксигенацию, и позволяет прекратить грубоватую процедуру СЛО. Вдобавок к циркуляции, аппарат вымещает тепло из вашего тела, тем самым охлаждая его до температуры чуть выше температуры замерзания воды, и заменяет часть вашей крови на раствор для презервации органов, который поддерживает жизнь при очень низких температурах (это похоже на то, как трансплантологи не дают умереть органам при длительных транспортировках).
Если в крионическую клинику вас можно доставить только по воздуху, крионисты упаковывают вас в лед и грузят на борт, надеясь, что полет не станет для вас последним.
Шаг 7: Витрифицируйтесь
Большинство людей, которые знают, что такое крионика, думают, что это заморозка. Нет. Это витрификация или стеклование (переход жидкости при понижении температуры в стеклообразное состояние).
Стекло — странная штука. Это не твердое вещество, потому что когда оно охлаждается из жидкого состояния, оно не кристаллизуется в упорядоченную структуру. Однако, как я узнал, когда несколько комментаторов взъелись на меня после публикации этого поста, стекло и не жидкость, потому что не течет. Это и не твердое вещество, и не жидкость — это «аморфное вещество», которое иногда сравнивают с гигантской молекулой. Для наших целей ключевым является факт, что стекло как жидкость не кристаллизуется — скорее, молекулы стекла при охлаждении постепенно замедляются до тех пор, пока не прекращают движение.
Если вы заморозите человека, вся жидкость в его организме в определенный момент достигнет точки замерзания и кристаллизуется в твердое вещество. Ничего хорошего в этом нет: во-первых, лед занимает на 9 процентов больше объема, чем жидкость, так что при расширении он серьезно повредит ткань, а, во-вторых, острые кристаллы льда проткнут клеточные мембраны и другие ткани, которые их окружают.
Так что, во избежание катастрофической смены состояния из жидкого в твердое, криотехнологи делают одну крутую штуку: они проводят операцию на грудной клетке, чтобы прицепить к главным артериям трубки, которые выкачают всю кровь из тела, заменяя ее на «криозащищенный раствор», также известный как медицинский антифриз. Этот раствор необходим для двух важных вещей: он заменит 60% воды в клетках тела и снизит температуру замерзания той жидкости, что останется. Если все сделано идеально, в результате в вашем теле не замерзнет ничего. Вместо этого, когда криотехнологи приступят к постепенному охлаждению вашего тела в течение следующих трех часов, его температура достигнет –124ºC — ключевая точка, которую называют «температура стеклования». При этой температуре жидкости в вашем теле останутся амфорными, но при этом такими вязкими, что их молекулы не смогут двигаться. Вы официально станете аморфным телом, как стекло — то есть будете витрифицированы.
Без какого-либо движения молекул любая химическая активность в теле застывает. Биологическое время остановлено. Вы стоите на паузе.
Поскольку я уверен, что вы относитесь к этому скептически, будет полезно упомянуть, что в витрификации биологического материала нет ничего нового. Мы некоторое время успешно стекловали и отогревали человеческие эмбрионы, сперму, кожу, кости и другие части тела. Недавно ученые витрифицировали кроличью почку.
Замороженная почка; витрифицированная почка
Потом они отогрели ее и поставили обратно в кролика. И почка продолжила работать.
В феврале 2016 года был совершен прорыв в крионике, когда ученые смогли впервые витрифицировать кроличий мозг и продемонстрировали, что он был практически в идеальном состоянии после отогревания, «клеточные мембраны, синапсы и межклеточные структуры остались нетронутыми. [. ] Первый раз, когда было доказано, что криоконсервация смогла сохранить все, связанное с обучением и памятью».
После витрификации, вас продолжат охлаждать, пока через две недели ваша температура не достигнет –196 ºC. Почему именно эта цифра? Потому что это температура, при которой азот переходит в жидкое состояние, так что вам предстоит принять долгосрочную азотную ванну.
Шаг 8: Отправляйтесь в хранилище
Или, как деликатно говорят в Alcor, переходите на «долгосрочное жизнеобеспечение». Вы в своем новом состоянии попадаете, по сути, в большой вертикальный термос высотой где-то в 3,5 метра и шириной в метр с небольшим.
Вы встретитесь со своими соседями: тремя другими витрифицированными, каждый из которых будет в своей четверти термоса, и пятью людьми, путешествующими совсем налегке, без тела, чьи головы сложены в колонне посередине
Или же, если вы в термосе только для голов, ваш мозг — один из 45 в этом термосе (хранят именно мозг, но его оставляют в голове, потому что удалять мозг рискованнее, чем просто оставить его там и использовать голову как футляр).
Ах да, еще вы вверх ногами. Это потому, что жидкий азот постепенно испаряется из контейнера. Обычно в этом нет проблемы: персонал наполняет контейнер примерно раз в неделю. Но если случится наихудшее и контейнер останется без обслуживания надолго, то голова пострадает последней: положение вверх ногами означает, что азоту понадобится 6 месяцев, чтобы выкипеть настолько, чтобы голова вышла на поверхность.
И что касается отключения электричества, крионическим пациентам ничего не грозит: в их хранении электричество никак не участвует.
Вот тут вы и будете отдыхать. Может, 10 лет. Может, 150. Может, 1200. Но время для вас не важно. Вас поставили на паузу.
Теперь самое время сделать шаг назад и глянуть на общую картину. Если точка А — это «я решил записаться на крионику», а точка B – это «круто! 2482 год, и вот он я, творю тут всякое!», то есть 4 больших «если», которые должны пойти правильно, чтобы вы дошли от A до B:
1) Если я юридически умру более-менее нормально, все пойдет по плану и меня засунут в этот термос
2) Если в будущем человечество когда-либо достигнет точки, в которой будет технология для моего оживления в полностью здоровом состоянии
3) Если криогенная компания сможет меня постоянно хранить в безопасности до этого момента
4) Если по достижении этого момента внешний мир что-то сделает для моего оживления
— тогда я буду в 2482 году делать там всякое.
Восемь шагов, которые вы пока что предприняли, начиная с выбора криогенной компании и заканчивая помещением вас в термос, выполняют лишь первое «если», а остальные три все еще стоят между вами и следующим шагом в вашем криогенном путешествии — оживлением.
Чтобы понять, как до него добраться, мы должны понять, что делать со всеми четырьмя «если».
Мы начнем разговор с первых трех «если», которые нужно рассматривать в комплексе, потому что они взаимозависимы и действуют вместе. Чтобы показать, почему это так, давайте изобразим их на одном и том же графике:
Три сегмента этой линии соответствуют первому, второму и третьему «если». Но график этот слегка вводит в заблуждение, потому что хотя все три сегмента выстроены в одну линию, они представляют собой разные понятия:
Синий сегмент («если» №1) представляет собой качество вашей изначальной консервации.
Желтый сегмент («если» №2) представляет собой состояние медицинского технологического прогресса с течением времени.
Зеленый сегмент («если» №3) представляет собой время, необходимое для преодоления разрыва между синим и желтым сегментами, прежде чем они соединятся.
Смысл в том, что чем лучше вас законсервируют, тем дальше вправо уходит синий сегмент, и чем лучше становится технология, тем дальше влево, к синему сегменту, уходит желтый сегмент. Зеленый сегмент становится все меньше и меньше, до тех пор, пока он не пропадет вовсе и синий сегмент не соединится с желтым — то есть медицинская технология достигнет того уровня, когда вас смогут оживить.
Множество ключевых деталей по поводу крионики на это сфокусированы, так что давайте поговорим поподробнее о всех этих сегментах:
Синий сегмент — качество вашего консервирования (относится к первому «если»)
Длина синего сегмента сообщает нам о качестве консервирования. Или, если говорить проще, чем меньше помех между вашим витрифицированным состояним в термосе и полностью восстановленными и здоровым вами, тем более длинным будет синий сегмент — ведь если при помещении вас в термос все прошло так хорошо, как только возможно, переход к точке Б займет больше времени, то есть желтый сегмент как бы совершит меньше усилий по вашему оживлению.
Главным фактором, определяющего длину сегмента, является то, как достоверно атомная структура витрифицированного мозга повторяет оригинальную структуру мозга, когда тот был жив-здоров.
Отметим, что я сказал «мозг», а не «тело», так как мозг — это то, что нас волнует в данный момент больше всего. Крионисты, как и многие из нас, считают, что все ваше я сводится к мозгу. Если в будущем ваш идентичный нынешнему мозг соединят с синтетическим телом и все ваши воспоминания и ваша личность с мельчайшей точностью будут сохранены, крионисты будут удовлетворены результатом и скажут, что вы «выжили». Потому некоторые даже не утруждают себя витрификацией всего тела.
Второе, что следует отметить, — это то, что ученые считают, что кратковременная память существует в пределах мозговой активности — в электрических импульсах, которые проходят через мозг, тогда как долговременная память, ваша личность, ваши знания и все остальное, что делает вас вами, содержится в структуре мозга, то есть в конкретной структуре атомов, которые составляют мозг.
Любая электрическая мозговая активность до момента задокументированной смерти будет утрачена в процессе витрификации, так что вы возродитесь, утратив кратковременную память, относящуюся к концу вашей жизни в стадии пре-витрификации. Но что витрификация может сохранить — так это структуру мозга, и это единственное, что действительно важно.